Ольга Сергеевна Шерстобитова 
Мой темный принц

Мой темный принц – 1

«Ольга Шерстобитова «Мой темный принц»»: Альфа-книга; Москва; 2019
ISBN 978-5-9922-2899-1
Аннотация

Бывает так: ты не ждешь подарков от судьбы, а она все равно их подбрасывает. И спасаться от грядущих неприятностей в подобном случае уже поздно. Так я и оказалась в незнакомом мире. Да не просто оказалась, а потеряла память, обрела чарующий голос, магию и… любовь мужчины. Моего темного принца. И пусть нас разделяет пропасть из нерушимых клятв и зов Серебряного города, я все равно буду верить, что счастье возможно.
Я не сдамся и вопреки всему выиграю этот бой с судьбой!

Ольга Шерстобитова
МОЙ ТЕМНЫЙ ПРИНЦ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я предчувствовала — добром это не кончится, но все равно согласилась праздновать свой день рождения в шумной компании. Очень уж не хотелось огорчать лучшую подругу, Лену Красавкину. Она долго и старательно готовилась к торжеству. Пригласила друзей и знакомых, накупила продуктов, наготовила, напекла… И даже нашла место для празднования. Причем оно мне сразу же понравилось: дача одного из ее знакомых в Подмосковье, тихое, спокойное местечко, самое подходящее для такого не слишком общительного человека, как я. Для Лены мое восемнадцатилетие — повод для радости, для меня — нет. Не люблю бесконечную суету и хлопоты.
Но отказаться не смогла. Лена моя единственная подруга, самый близкий человек, который никогда не бросал в беде и всегда поддерживал. И у меня нет на всем белом свете никого, кроме нее.
Родителей своих я в глаза не видела. Восемнадцать лет назад в апреле меня, завернутую в белое покрывало, нашла на берегу Москвы-реки парочка влюбленных студентов, гулявшая по набережной. Так я очутилась в детском доме. Родителей искали, но ни их, ни каких-либо сведений о них не обнаружилось. Словно ни папы, ни мамы не существовало на свете.
Сначала, когда мне рассказали эту историю воспитатели, я на родителей жутко разозлилась. Как можно бросить своего ребенка, какие бы ни были на то причины? Не понимаю. Потом со временем смирилась, но не забыла. В душе образовалась пустота, где-то в глубине затаилась горькая обида, которую можно охарактеризовать одним словом: «бросили». Ассоциации оно вызывало неприятные, словно я никому не нужная вещь. Да я даже дату своего рождения не знала! Директор детдома Наталья Вячеславовна оставила семнадцатое апреля. День, когда меня нашли.
А уж имя… Кто назовет подброшенную девочку Ариадной? Уж лучше Маша или Даша, жилось бы проще и обидных прозвищ было бы меньше. А то как только не дразнили! И ведьмой (видимо, из-за непонятного цвета глаз, которые становились то голубыми, то темно-синими, то серыми, то почти черными), и подкидышем, и проклятой.
Я терпела, делала вид, будто мне все равно. И небезобидные прозвища безразличны, и бесконечные синяки да шишки, которыми меня награждали, и насмешки окружающих. Ладно хоть фамилия досталась простая — Васильева. Такую в детском доме давали всем найденным детям, родители которых были неизвестны. С такой фамилией я была среди них одна. Ариадна Васильева. В принципе, неплохо, только от стычек с детдомовскими не спасало.
Первого сентября, когда мне исполнилось семь, моя жизнь изменилась. В ней появилась Лена Красавкина. Умница и красавица. Бойкая и отчаянно смелая. Она не просто села за одну парту, а решила опекать свою новую тихую подружку. И даже успела подраться с мальчишками, едва те стали дразнить и дергать меня за тоненькую светлую, почти белую косичку.
Никто и никогда меня не защищал. А Лена ударила вихрастого Витьку, а потом расцарапала щеку Женьке. В итоге в наш первый учебный день ее родителей вызвали в школу. С Леной провели серьезную беседу по поводу поведения в классе, но больше лезть ко мне никто не посмел. Признаться честно, думала, наша дружба на этом закончится. Но на следующий день Лена как ни в чем не бывало села ко мне за парту и предложила после уроков сбежать гулять в парк. Так и зародилась наша дружба. Случайно, нелепо и навсегда.
Лена не обращала никакого внимания на мои странности. Одной из них как раз было то, что я не могла драться. Пару раз пыталась, когда дразнили и задирали, но тело становилось ватным, перед глазами шли круги и накатывала такая слабость… Однажды два дня пролежала, не в силах подняться после того, как ударила кого-то из детдомовских в пылу ссоры. Необъяснимое явление. И если в первый раз я списала все на трусость и страх, то после второй попытки отстоять себя упала в обморок. И прозвище «ненормальная» прицепилось намертво.
Я не жаловалась. Гордость мешала. Единственное, что у меня оставалось. И старалась жить с того момента тихо, незаметно. Стычки время от времени случались. И раз за разом я уходила с синяками, а после, оставшись одна, плакала. И мечтала о чем-то хорошем, что однажды со мной случится. Но чуда не дождалась. Дождалась Лену. Хотя, может, она и была этим самым долгожданным чудом?
Мы так и прошли вместе, рука об руку, школу. Лена даже успела поступить в МГИМО на факультет международных отношений. Ее родители-дипломаты дочь поддержали.
А мне поступать было незачем. Нет, поймите правильно. Учиться я хотела. Даже очень. И рискнула, подала документы в два вуза, один — ветеринарный, другой — медицинский. И ни там, ни там не прошла, не набрала нужное количество баллов, а все положенные льготы легко и просто обошли меня стороной. Так, оказывается, тоже бывает.
Деваться было некуда. Я устроилась работать официанткой в одном кафе почти на окраине города. Директриса детдома, на чьем попечении я оставалась до совершеннолетия, согласилась с моим решением. А мне хотелось подкопить немного денег, чтобы после дня рождения иметь возможность снять жилье. Да и бездельничать я не привыкла. В приюте нас не обременяли работой, но все же она не была для меня в новинку.
Ленка сочувствовала, предлагала пожить у нее — родители все равно в постоянных разъездах, — хотела помочь найти другую работу. Но я отказалась. Сама. Я должна сама. Либо выплыть. Либо потонуть. Третьего не дано.
Теперь, расположившись на деревянных мостках, так удачно спускающихся к воде, я словно получила небольшую передышку и наслаждалась жизнью. Чуть дальше от меня ребята, приглашенные на праздник, чему-то смеялись и жарили мясо.
Я вздохнула глубоко, радуясь чудесной погоде. Апрель в этом году выдался замечательным. Небо было ясное и синее. По нему плыли рваные, словно сделанные из ваты, облака. Припекало солнце. Снег полностью растаял. Красота, да и только! А уж озеро… Оно мне нравилось. Я словно чувствовала нечто родное. Странно, конечно. Я не особо любила воду, особенно холодную. Видимо, остался отпечаток после того, как узнала, что меня нашли на берегу реки, и вызывал негативные эмоции. Но озеро манило к себе.
Неровное по краям, небольшое. Безмятежная сине-серая гладь, словно кто-то разрисовал блюдце. Летом тут, наверное, будет прорва кувшинок. И от них озеро станет сказочным. Повезло тому, кто имеет возможность видеть всю эту красоту, когда захочет!
— Ари, пойдем, все готово. Тебя ждем! — Лена тронула за плечо, отвлекая от мыслей.
Ари… Только она меня так звала.
Я обернулась и робко улыбнулась.
— Задумалась, извини. Очень уж красиво.
Лена хмыкнула и заправила за ухо выбившуюся из прически прядь каштановых волос.
— Ты сегодня совсем тихая, — заметила она, подхватывая меня под руку и направляясь к ожидавшей нас компании.
Не расскажешь же радостной Лене, что почти трое суток работала без передышки, оттого и устала. И праздник этот ну совсем не в радость. Я бы поспала или побыла сейчас одна. Но подруга не только не поймет, но и расстроится.
Мы не заходили в дом долго. Ели шашлыки, играли в догонялки и вышибалы, сидели возле озера, закутавшись в пледы, которые вынесли ребята, и болтали о пустяках. Не хотелось думать, что принесет завтрашний день. Ведь придется искать жилье, а может, и еще одну работу, чтобы продержаться. Когда мы с Леной снова увидимся и вдоволь наговоримся? Не знаю.
Едва на небе появились первые звезды, неяркие, рассыпанные, словно бусины от жемчужного ожерелья, мы зашли в дом и отправились спать.
Среди ночи я неожиданно проснулась. Села в кровати и огляделась. В комнате, где я спала, было тихо. Тикали часы, показывая начало второго часа ночи, в окно светил молодой месяц. Но в груди заворочалась неясная тревога. Необъяснимая, невыносимая, жгучая… И страх коснулся холодной волной позвоночника. Я вдохнула. Выдохнула. И так несколько раз, стараясь успокоиться. Не удалось.
Разбудить Лену, спящую в соседней комнате? Она и так устала за прошедший день. Я подумала и отправилась вниз, чтобы сделать чай.
Дом был гулким. Доски пола поскрипывали, и я кралась, стараясь никого не разбудить. Впрочем, ребята в гостиной даже не шевельнулись, когда я уронила и разбила на кухне блюдце, случайно задев его на сушилке.
Чай пила медленно, приходя в себя. Взгляд случайно скользнул к окну с распахнутыми шторами… и замер. Возле озера кто-то стоял. Я зажмурилась. Быть такого не может! Место уединенное, тихое. Кто сюда мог пробраться? Или померещилось?
Темная фигура, закутанная в плащ, стояла спиной к дому и смотрела на озеро, будто вглядывалась в глубину в ожидании.
Разбудить остальных? Сказать, что там, возле озера, человек? Я на миг прикрыла глаза, раздумывая, а потом нерешительно повернула ключ во входной двери и вышла на улицу.
Ночью заметно похолодало. Деревья и землю покрыла изморозь. Все-таки апрель, не май. В халате я замерзла почти сразу же, но возвращаться в дом все равно не стала. Шла осторожно, замечая, что меня к озеру словно что-то тянет. Остановилась на полпути, сознавая безумие происходящего.
— Хоть раз в жизни пересиль себя и побори страх. Подойди к озеру. 
Голос в голове появился из ниоткуда, звучал раздраженно, но определенно был мужским. И я окончательно испугалась. Дыхание сбилось, голова закружилась, колени задрожали.
— Трусиха. 
Голос сердился. Да какое он право имеет так меня называть? Я редко злилась, часто загоняла эмоции внутрь, но сейчас почему-то пришла в ярость. И с чего бы вдруг? Меня и раньше обзывали. И не такими словами.
— Сам подойди! — рявкнула в ответ.
— Уже лучше. 
Невидимый собеседник усмехнулся.
— Но я не могу. Подойди, разговор есть. 
И тут до меня дошло, что этот голос принадлежит незнакомцу у озера, а тот — не моя фантазия. Только разве от этого стало легче? Он же мысленно со мной общался! Нет, кто-то из нас определенно сумасшедший.
— Опять трусишь. 
Кажется, мужчина забавлялся.
А я почему-то еще больше злилась. Желание подойти и ударить появилось столь неожиданно, что я растерялась. И сбежала в дом.
Успокоиться. Это сейчас главное. Пусть этот наглый странный тип в балахоне постоит и подумает. Снова заварила чай, выпила. Дрожь никак не проходила, а мысли разбегались. Немного пришла в себя, помечтала о невозможном.
Сейчас посмотрю в окно и ничего не увижу, поднимусь, залезу под теплое одеяло и провалюсь в беспробудный сон до утра, а лучше — до обеда.
Выглянула в окно и выругалась про себя. Незнакомец в плаще по-прежнему стоял у озера спиной ко мне.
Похоже, придется всех разбудить. Ни за что снова не пойду к нему одна. Вдруг и правда маньяк или сумасшедший?
— Ну что случилось? Кого там леший носит? — сонно проворчал Ванька, вылезая из-под одеяла, едва я включила свет.
— Ариадна? — спросила Настя, однокурсница Лены, зевая.
— Там, у озера, человек.
О том, что он со мной разговаривал мысленно, я решила промолчать. Непонятно как отреагируют на это известие приятели Лены. Кстати, куда она сама-то запропастилась?
— Где? — Парни замерли.
— Посмотрите в окно на кухне.
Настя сбегала, потом вернулась и легонько обняла меня за плечи.
— Там никого нет.
Я покосилась на ребят, бросилась туда, раздвинула шторы. Незнакомец по-прежнему любовался озером.
— Вон он, стоит возле края мостков, — пальцем показала я.
— Где? — Ванька выглянул из-за моего плеча. — Никого там нет. Разыгрываешь, что ли?
— Но как же…
Настя и Наташа, спустившаяся на шум со второго этажа, подошли к окну.
— Ариадна, — мягко и спокойно заговорила одна из них, — сегодня был непростой день. Ты устала, вот и мерещится всякое. Пошли спать.
Не верят. Да я и сама бы отреагировала так же, если бы не видела незнакомца.
Повернула ключ и вышла наружу, вдыхая холодный воздух.
— Сумасшедшая, — заметил кто-то, снова цепляя ко мне очередное прозвище.
— Что, люди придают тебе смелость? Я думал, они только силы отбирают. 
Голос снова возник, едва я покинула дом.
— Перестань! — крикнула я.
За спиной послышался смех. Конечно, им-то весело. Они же не видят этого, в черном балахоне.
— Что тебе нужно? — спросила мысленно.
— Подойди к озеру. 
— Ты ведь не отстанешь от меня? — В этом я почему-то была уверена.
— Не отстану. 
— Хорошо. Я подойду завтра днем.
— Нет. Сейчас. Иначе будет поздно. 
— Для чего?
В голове упорно крутились мысли о маньяках.
— Не для чего, а для кого. 
— Ну и для кого?
Мне все еще не верилось, что я стою в темноте в нескольких шагах от двери и разговариваю с ним.
— Для тебя. А кто я, пока не так уж и важно. 
Я, наверное, действительно ненормальная, потому что послушалась и пошла к озеру. Меня окликнули, но голоса ребят звучали приглушенно. Остановилась в нескольких шагах от незнакомца. Капюшон плаща был накинут так, что скрывал его лицо.
— Тебе нужно дойти до середины озера по мосткам. 
— Что? Обойдешься!
— Просто дойди. А там решишь. 
— Что решу?
Мужчина вздохнул.
— Вопросы будешь задавать потом. Иди уже, времени мало. 
Он неожиданно дернулся, вглядываясь куда-то в даль.
— Беги! 
Что?
И тут меня подхватила какая-та сила, поволокла к мосткам. Я даже осознать происходящее не успела. Сила отпустила на полпути, словно закончилась. И я чуть не упала, споткнувшись.
— Беги! 
Голос незнакомца звенел тревогой. И я поверила ему. Безоговорочно. Побежала. Остановилась на краю мостков и замерла.
Что дальше-то?
Голос не ответил. Я обернулась и увидела невозможное. Незнакомец стоял на прежнем месте, окутанный сизым туманом. Плащ развевался от невидимого ветра, а вокруг металась серая тень, меняя очертания, пытаясь пробить защиту, сотканную туманом. Незнакомец напоминал нерушимую стену, явно создавая преграду тени. И если он сейчас отступит, эта пакость метнется ко мне, и ничего хорошего ждать не придется.
— Правильно мыслишь, поэтому решай скорее. 
— Что решать?
Но ответить он не успел. Со всех сторон, откуда ни возьмись, появились серые тени, метнулись в мою сторону. Туман не пустил, стал нерушимой преградой. Но насколько хватит этой защиты? И что им от меня надо? В том, что тени представляют опасность, я не сомневалась уже ни капельки. Интуиция сработала. А по озеру, судя по всему, им не пройти, боятся воды.
Странно, что из дома никто не вышел и не поспешил на помощь. Не видят происходящего? Тогда почему я…
— Не могу их задержать надолго. Ты прыгаешь или нет? 
Прыгать? Куда?
— В озеро. Или имеются другие варианты? 
Нет, он точно сумасшедший! Там же омут. Оттуда не выплыть, я точно знаю.
Сизый туман, последний оплот защиты, стал таять, и ближайшая тень метнулась ко мне. Я вскрикнула, споткнулась и полетела в озеро.
Вода накрыла с головой, впилась ледяными иголками в тело, лишила возможности дышать. Я барахталась, пытаясь всплыть, разобраться, где верх и низ, но мне не позволили. Чьи-то руки легли на плечи, надавили, утаскивая на глубину. Я отчаянно вырывалась, но хватка оказалась железной. Легкие наполнились водой, в глазах потемнело, течение поволокло на дно озера.
Это был конец. Смерть. Нелепая. Неожиданная.
Последнее, что почувствовала, — боль в ногах, словно по мне проехался поезд. Тысяча поездов. И меня уволокло в никуда.

— Борись. 
Голос возник неожиданно. И он был единственным, что наполняло пустоту. Это страшно, когда ничего нет. Вообще ничего. Неужели такой и бывает смерть?
— Ты еще не умерла. Борись, я сказал. 
Но я не могла. Даже была не в силах шевельнуться. Да и с кем нужно бороться? С пустотой? А с ней разве реально справиться? Легче поддаться, остаться тут.
— Нет! 
Голос был упрямым и злым. Пустота вдруг резко исчезла, и я начала тонуть в чем-то темном и вязком. Казалось, мир рассыпается на черные осколки, и нельзя определить, где небо. Это-то и оказалось страшнее всего. Неба не было.
Осколки больно впивались в кожу и не резали, а обжигали. А еще я ничего не помнила. Даже своего имени. И снова захотелось забыться и стать частью этого черного мира, уйти в пустоту, где нет резких звуков и можно насладиться тишиной. Здесь делать нечего. Я была в этом уверена. У меня никого и ничего не оставалось.
— Ариадна… 
Голос. Чей-то голос, твердивший имя. Мое имя? Или не мое?
— Твое. Ариадна. 
Он не отпускал и тревожил меня. Интересно, давно зовет? И зачем? Мне бы уйти в пустоту. Она так манит… Почти сладкая. Такая многообещающая.
— Не смей! Будь сильной. 
Голос рычал, сердился оттого, что я собиралась сдаться. И не отпускал. И я осмелилась назвать его по имени. Лирантанель. Красивое такое имя, подходящее.
— Правильно. Угадала. Меня зовут именно так. Можно Лир. 
У голоса было имя. В этой черноте это совсем не казалось странным. Лир. Я позвала его именно так, и он снова откликнулся. Колючим, израненным, до боли знакомым отголоском. И больше не отпускал меня. Говорил и рассказывал о том, какая я замечательная, сильная, добрая. А еще обещал, что все будет хорошо.
Я не хотела верить, но голос не отставал. Он отпускал только на время. Не для того, чтобы дать передышку, вовсе нет, для принятия происходящего. Я не сразу сдалась на его милость. И не сразу все вспомнила. Но почувствовала, как привязана к этому голосу всеми нитями, что меня держат в жизни. Ощутила на себе незнакомые прикосновения рук и губ.
Но из темноты вынырнуть не могла.
— Я помогу. Доверься мне. Пожалуйста. 
Нет, ну точно маньяк. Лучше уж темнота и пустота.
Голос начал ругаться, если судить по интонациям. Слова были непонятными, странными, словно на другом языке говорил.
— Я могу помочь только с твоего согласия. 
— Зачем я тебе? — все-таки задала этот глупый вопрос, чувствуя, как теряю последние силы.
— Неужели я хуже темноты и пустоты? 
Я промолчала. Боль в ногах, а они у меня, как только что выяснилось, имелись, стала невыносимой. Живая? Когда я вдруг отчетливо это поняла, сразу захотелось отсюда выбраться. Если я не умерла, значит, еще не конец, а завтра…
— Правильно. 
В голосе Лира послышался смех.
— Зажмурься. 
Я послушалась. И страх, одиночество и боль сплелись в клубок, снова обернулись темнотой. Она не хотела отпускать, будто вросла в кожу. И я позвала по имени: «Лир». Было такое чувство, что все плохое уйдет с одним этим именем. Лир.
— Я тут. Не мешай. 
Осколки начали падать, плавиться и растворяться. Я вскрикнула.
— Ариадна! 
Вспышка осветила темноту, меня снова поволокло, потом подбросило и куда-то швырнуло.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В глазах мельтешило. Болела каждая клеточка так, словно я летела с большой высоты и упала, ударившись об асфальт раз триста. Голова гудела. Я с трудом пришла в себя и огляделась.
Вокруг была вода. Озеро, судя по всему. Большое настолько, что уходило за горизонт и там терялось. Слева, метрах в трехстах — берег. Там — лес. И что самое невероятное, светило солнце! И вокруг буквально пело лето. Я зажмурилась. С ума сошла. Точно. Ведь помню же, был апрель… И не покидало ощущение, что место, где нахожусь, незнакомо.
Где это я? Паника сдавила горло, глубоко вздохнула успокаиваясь.
Я находилась по пояс в воде, хотя понимала, что такое невозможно. Озеро глубокое, видно даже невооруженным глазом. Как же я умудряюсь стоять и не тонуть? Чудеса! Глянула вниз и взвизгнула от ужаса. Ног не было. Совсем. Зато имелся хвост. Длинный сине-зеленый рыбий хвост!
От шока даже не получилось закричать. Я взирала на это безобразие и решительно не понимала, откуда он взялся, а главное, что с ним теперь делать! Дернулась, взмахнула руками и, не удержав равновесие, упала. Глотнула воды, пахнущей тиной, всплыла. Или как это еще назвать… Откашлялась. Отжала волосы, которые отросли до плеч, и попыталась собрать мысли, разбегающиеся от меня как тараканы. А еще понять и найти происходящему хоть какое-то логическое объяснение. Снова огляделась, надеясь на чудо, но в окружающем меня пейзаже ничего не изменилось.
Озеро до горизонта. Лес слева. Я в воде. Вместо ног от талии начинается хвост.
И что теперь делать? Тут оставаться точно не стоит, еще увидит кто. Нужно выбираться. Вон там, на берегу, и кусты вроде бы неплохие. Сейчас выйду, обсохну, рассмотрю хвост и подумаю, как быть дальше. Главное — не паниковать. Из любой ситуации есть выход!
Я приняла решение и как-то сразу успокоилась. Оставалась единственная проблема: не умею плавать, а до берега надо добраться. Попробовала лечь на воду и оттолкнуться руками. Как ни странно, получилось. Раньше подобное действие было для меня недоступным. Но ведь тогда и хвоста не имелось. Едва мелькнула мысль о моем сине-зеленом чуде, я снова не удержалась и ушла на дно. Вынырнула, выплевывая воду. Фу, гадость какая! Еще и тина в этом озере растет. Но выбираться как-то все равно надо.
Раз, два, три, гребок — хоп! — и неожиданно оказалась возле берега, на мелководье. Это как? Ладно, потом разберусь. Если разум меня не покинет, помахав на прощанье ручкой. Поморгала и выползла на песок, хвост волочился следом. Куда же ему, родному, от меня теперь деться-то? Залезла в невысокие кустики, приглянувшиеся раньше, и перевела дух.
Так, что теперь? Посмотрела на хвост. Сине-зеленые аккуратные чешуйки переливаются на солнце, плавники на конце светло-зеленые, почти прозрачные. Попробовала ими взмахнуть. Задела куст, повалилась на песок. Какая я, однако, неуклюжая. Нет, с этим точно надо что-то делать! Заприметив неподалеку высокий камень, решила доползти и на него забраться, чтобы обсохнуть на солнышке.
Следом мелькнула мысль: на мне же нет одежды! В воде это как-то не ощущалось, казалось естественным, а теперь, когда выползла на берег, стало заметно, что грудь лишь слегка прикрыта сине-зеленой чешуей, и вот на этом все. Я готова была впасть в истерику. А еще тело вдруг ни с того ни с сего начало зудеть, а чешуя царапать кожу. Я осторожно прикоснулась, и одна чешуйка отпала. Хм… Это что, она от солнечных лучей высыхает и исчезает? Интересно, а хвост тоже таким образом ликвидируется? Как-то не улыбалось с ним возиться.
Чтобы проверить эту догадку, пришлось все же ползти до этого самого камня. С усилием взгромоздилась на валун и расправила хвост. Полюбовалась на него, на озеро, блестевшее на солнце, и приготовилась ждать. А что еще оставалось делать?
Предположения вскоре оправдались. Чешуя на солнце высохла, осыпалась и тут же испарилась. Хвост тоже исчез, на его месте оказались мои обычные ноги. Я с облегчением вздохнула и пошла к озеру, чтобы смыть с себя песок и грязь. Шла осторожно, постоянно оглядываясь, а то мало ли кто тут есть, а я совершенно без одежды, чисто Ева в раю.
Добралась к воде, встала на колени — и вскрикнула. Из озера на меня смотрело чудо-юдо заморское. Под ярко-синими глазами большие синяки, серо-белые космы спутанных волос до плеч слегка обдувал ветер, скулы — тонкие, хрупкие… Вся в грязи, песке и ряске. Батюшки, так это же я!
Осознав сей факт, наклонилась, зачерпнула воды и стала тщательно отмывать лицо, убирая с себя всю эту пакость. Как интересно, однако! Никакой чешуи не появляется. Может, озеро какое-то особое? Или дело в чем-то еще? Надо проверить. Капнула на ноги, и снова появился хвост. Тьфу ты! Пришлось опять ползти на берег, залезать на камень и ждать, пока высохну. И что будет, если дождь пойдет? Тоже проявится хвост? Мне так и сидеть в этом озере, пока не превращусь в скелет? Непонятно.
Умудрилась же попасть…
Ничего. Сейчас хвост исчезнет, схожу в лес, найду какие-нибудь лопухи, чтобы прикрыться, и ягод — перекусить. Наверняка там и земляника растет, в такой-то громадной чаще. А затем присмотрю место для ночлега. Соберу хворост, разведу костер и снова подумаю, что делать дальше. Вдруг все снится? И я очнусь… Собственно, где?
Я неожиданно поняла, что абсолютно ничего не помню до того момента, как попала в озеро. Нет, основные навыки у меня остались и знания что и как делать, судя по всему, тоже, но… Ни где мой дом, ни как я здесь очутилась… Даже не могу назвать своего имени. Память как чистый лист, пиши что хочешь. Эх…
Хвост высох минут за двадцать, и я осторожно, прикрывая рукой грудь, направилась через кусты вдоль берега в сторону леса. Шла я так, шла и неожиданно увидела на песке одежду. С неба она, что ли, свалилась? Белая рубашка, черные штаны, кожаная сумка и сапоги из мягкой кожи до невозможности манили к себе. Хотела было выйти и схватить, но вовремя заметила, что в воде кто-то есть.
Незнакомец находился в озере и медленно плавал, наслаждаясь водой и солнцем. Иногда нырял и, даже показалось, будто что-то искал. Волосы у него были каштановыми, короткими, слегка кудрявыми. Рельефно очерченные мускулы, наполненные силой, будили совсем неприличные мысли.
Значит, одежда принадлежит ему, и радовалась я зря. И что теперь делать? Позвать и спросить разрешения? Попросить дать просто так? Объяснить, что непонятно как оказалась в озере и я — русалка?
И что бы я подумала, если бы мне на голову свалилась такая девица с подобными объяснениями? Позвонила бы в сумасшедший дом. Честно. Даже бы не задумалась. Остается одно: незаметно подкрасться и стащить рубашку и штаны.
Воровство — это, разумеется, плохо, но выхода сейчас нет. Надеюсь, в сумке у незнакомца лежит запасная одежда.
Оделась в кустах, стараясь не шуметь. И хоть вещи и были великоваты, но все-таки лучше, чем без них. А потом, осторожно пробираясь сквозь заросли, постоянно пригибаясь, чтобы незнакомец не заметил меня и не сунулся на берег, направилась к лесу. Кстати, интересно, а почему он меня не заметил, когда сидела на камне? И я его тоже. Хм… Отлично же просматривается все озеро и берег! Ладно, подумаю об этом потом. Сейчас нужно ноги уносить. Эх, жаль, обувку не взяла. Но не могла же я оставить своего спасителя без сапог! И так стыдно за эту выходку.
Еловые иголки кололи ноги, ветки берез, которые валялись повсюду, царапали кожу, но я решила не обращать на это внимания и продвигалась вперед. Идти старалась быстро. Остановилась только пару раз, поела земляники, которая росла на полянке, и снова нырнула в заросли.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда я отыскала уютное местечко под большой сосной, набрала сухих веток и думала, как бы разжечь костер. Вечером становилось прохладнее, а ночью точно не будет жарко. На мне же лишь тонкая хлопковая рубашка. А еще, чем ближе солнце клонилось к горизонту, тем четче я ощущала странную тревогу. Необъяснимое, давящее чувство словно твердило, что оставаться здесь нельзя. Нужно бежать, прятаться! Может, у меня просто расшалились нервы? Да и есть ли смысл бежать? От диких зверей я защититься все равно не смогу.
Несколько минут я пыталась разжечь огонь, ударяя камень о камень, но, увы, попытки не увенчались успехом. Придется мерзнуть. Я вздохнула, смиряясь с неизбежным, отвернулась к сосне, рассматривая ее немыслимо толстые ветки, нехарактерные для хвойного дерева. Потянулась, собираясь укладываться спать, и вздрогнула от шороха за спиной. Обернулась мгновенно, готовая к чему угодно.
Передо мной стоял купавшийся в озере незнакомец, у которого я стащила одежду. Сверкал глазами, рассматривая мою девичью фигурку, и молчал. Судя по тому, что он был одет, запасная одежда у него имелась.
— Тебе не кажется, что брать чужие вещи без разрешения нельзя? За воровство в Ларейе отрубают руки, — заговорил он бархатным голосом, от которого захотелось то ли спрятаться, то ли замурлыкать кошкой.
А смотрит-то как странно! Жадно, пристально, словно мы давным-давно знакомы и наконец встретились!.
Ой, мамочки, что сейчас будет!
Смешинки в серых глазах появились на мгновение и исчезли. Глаза неожиданно поменяли цвет, потемнели, налились сталью.
— Извини, я случайно, — просипела в ответ, перейдя на «ты», раз уж он первый так решил.
— Случайно? — последовал осторожный шаг в мою сторону.
И что ему сказать? Поведать, как оказалась в озере и потеряла память? Не поверит ведь. Или поверит? И что тогда? Мало ли что ему в голову взбредет. А если не так? Сказать, но не все? Пусть лучше сочтет ненормальной, мне не привыкать.
— Понимаешь, я купалась в озере. И вот… выхожу на берег, а одежды нет. Я и взяла первую попавшуюся. Не ходить же голой, — прошептала я и стрельнула наивными глазками в сторону незнакомца.
Глядишь, и прокатит. Пожалеет он меня, сирую да убогую, и не побьет, и одежду оставит.
— Я не воровка, просто так вышло, — добавила, снова нарушая тишину. — И верну тебе все, как только приобрету свои вещи. Правда, не знаю когда.
Он еле сдерживался от смеха, я видела, но обижаться не посмела. Снова окинул чересчур откровенным взглядом, отчего щеки стали гореть.
Что он обо мне думает? Главное, не маньяк бы мне попался! Пожалуйста! Я буду хорошей и всегда стану слушаться, кого там нужно слушаться, чтобы ничего не случилось.
— Что ж, раз ты такая честная, одежду можешь оставить себе и не возвращать.
Уф, пронесло!
— И составлю компанию до ближайшего города. Все равно по пути.
— И я ничего тебе не буду должна?
Окатил насмешливым взглядом, словно ледяной водой, и не ответил.
Я замерла. Вот оно.
— Что?
— От поцелуя отказываться не стану. — Голос спокойный и уверенный, но в глазах явный смех.
— Сейчас? — не решилась я перевести все в шутку. Деваться мне все-таки некуда. Не доберусь сама до людей, точно знаю. Это еще повезло, что не встретилась с дикими животными, не поранилась и не заблудилась. Да и поцелуй за помощь и возможность ходить одетой не казался запредельной платой.
— Когда посчитаю нужным.
И то ли шутит, то ли всерьез… Не разобрать.
Неожиданно оглянулся, нахмурился, глядя на почти исчезнувшее за горизонтом солнце.
— Защитный круг не сделала?
— Что?
Незнакомец пристально посмотрел на меня. Вздохнул.
— Защитный круг от нечисти, — как-то обреченно пояснил он. — Сейчас солнце сядет — и начнется. Все лешие, водяные и кикиморы выползут и накинутся скопом.
Внутри все оборвалось, и непонятная тревога получила вполне определенное объяснение. Лесная нечисть. Незнакомцу я поверила сразу же, безоговорочно, словно так и надо. А сам факт, что кикиморы, лешие и водяные существуют, меня почему-то не удивил, лишь напугал.
Мужчина тем временем скинул плащ, достал нож и принялся очерчивать довольно большой круг, выдергивая траву и откидывая камни. Сосна, под которой я расположилась, оказалась в центре. Затем он достал из сумки темно-коричневый мешочек, высыпал на ладонь какой-то порошок и выложил им дополнительный круг снаружи. И после этого обернулся и приказал:
— Что бы ни случилось — из круга ни ногой. Даже если будут звать и умолять о помощи самые близкие. И не вздумай хоть кому-то разрешить его пересечь! Поняла?
— Да, — пискнула в ответ, ошарашенная серьезностью его тона.
Я была настолько напугана, что даже не решилась спросить о последствиях, если случится беда.
— Мокрого места от тебя не останется, вот что будет, — словно прочитал он мои мысли. — Ты с одним водяным не справишься, не то что со всеми, если навалятся скопом. А нечисть своего не упустит.
Мой защитник подошел к собранному мной хворосту, провел над ним рукой. Огонь вспыхнул мгновенно, как по волшебству. Хотя, учитывая наличие в лесах нечисти, сомневаться в существовании магии было довольно глупо. Я просто оказалась морально не готова спрашивать о таких вещах. Мне пока хватит и появления хвоста.
— Иди грейся и отдыхай.
Сил на любопытство после суматошного путешествия по лесу уже не оставалось. Да и какое это сейчас имело значение? Тепло, и ладно.
Пока я грела руки, пытаясь перестать дрожать то ли от холода, то ли от страха, незнакомец достал из сумки хлеб, сыр, вяленое мясо и флягу с водой. Протянул мне.
— Поешь. Поговорим чуть позже, если получится.
Я не стала отказываться. Он подбросил хвороста в огонь и тоже приступил к нехитрому ужину.
Вскоре солнце село, лес наполнился тишиной. Ни звука. Не пели птицы. Не хрустнула ни одна ветка. Не шелестели листья от ветра. Пугающе до жути. Нормальный лес не должен быть таким.
— А тут такое место… странное, — выдавила я.
— Лес не странный, он зачарованный. Когда-то в нем жили феи и дриады, но много веков назад покинули это место, только их волшебство было настолько сильным, что до сих пор себя проявляет. Непредсказуемо и порой опасно.
— И каким же образом?
— Тебе все перечислить?
В голосе незнакомца слышалось легкое ехидство.
— Ну…
— Если творится сильная ворожба, светлая или темная, лес ее притянет. А еще его чары любят потерянное, существ, не способных защитить себя… Уж не знаю, связано ли это с силами фей, которые защищали в давние времена всех обездоленных и обиженных, или нет.
Я смотрела на него во все глаза.
— Лес меняется. Иногда становится больше, иногда сужается. Здесь не действуют никакие карты, опора лишь на интуицию. Торговый тракт, разумеется, есть, но по нему могут доехать лишь те, кто отправляется торговать, а не ищет свой путь. Чары фей своеобразны. Можно плутать здесь и год, если лес посчитает нужным тебя чему-то научить. Кого-то он просто не пустит, как однажды случилось с моими спутниками. В лесу не всегда действует магия, не стоит на нее полагаться. Он капризен и своеобразен, но в целом…
Мужчина заметил мой ошарашенный взгляд, усмехнулся и неожиданно нахмурился, вслушиваясь во что-то мне неведомое.
Спустя четверть часа, словно их приманили, возле круга стали появляться тени. Серые, безликие, жуткие. И вроде бы очертаний не имели, но по коже шел мороз от одного взгляда на них. Когда появились водяные — голубые низкорослые мужички, у которых вместо ног были ласты, а вместо волос водоросли, я не заметила. Глаза словно оловянные, похожие на рыбьи, что вообще-то неудивительно. За ними стеной зеленые, как молодые деревца, встали кикиморы с нехорошей усмешкой и злыми глазами, и чуть дальше, напоминая шевелящиеся кучи веток, — лешие.
Все они метались возле круга, пытаясь проникнуть внутрь. Мой спутник спокойно сидел возле костра и задумчиво смотрел на меня, не обращая внимания на происходящее. Это я цепенела от ужаса, боясь, как бы от страха не остановилось сердце.
— Помоги нам. Пожалуйста. Мы тебя не тронем. Помоги!  — Голос был тоненький, печальный, и я вздрогнула.
— Ты что-то услышала? — быстро спросил незнакомец, уловив перемену выражения моего лица и оказываясь рядом.
— Они просят о помощи.
— Это нечисть. Им она не нужна. Они питаются энергией. Шагнешь за круг — и выпьют тебя всю.
Почему же тогда сердце разрывается, а душа хочет откликнуться на этот зов? За защитный круг ведь не проникают никакие чары, точно знаю! На меня никто не влияет, и это желание мое.
— Мы не тронем, помоги нам! Прокляли… Нас прокляли много лет назад. Помоги! Мы отблагодарим. Нас может спасти лишь русалка,  — печально попросил все тот же голос, но вычленить говорившего из толпы нечисти не удалось.
— Не слушай их! — велел незнакомец, у которого я собралась спросить имя. — Не надо. Иди ближе к костру.
Я хотела перебраться поближе, но тут к кругу вышла… Лена. Я точно знала, как зовут эту девушку, хотя не помнила откуда. Темно-каштановые волосы, светлые серые глаза, тонкая фигурка.
— Помоги, пожалуйста,  — попросила она. — Разреши пройти, дай согреться. Мы же подруги! 
Разве можно ей отказать? Голова вдруг стала пустой и чистой, будто все мысли исчезли. И стало дышать легко-легко…
— Ари, прошу тебя. Разреши. 
Моя лучшая подруга. Единственная. Была ли она у меня? Видимо, да.
— Разрешаю, — осторожно ответила я. — Только тебе разрешаю.
— Что ты делаешь? — Незнакомец, разбиравший возле сосны свою сумку и на время отвлекшийся, оказался рядом в мгновение ока и оттолкнул меня.
И мир взорвался красками и звуками, окатил меня реальностью, словно падение сняло с лица липкую паутину чар. Наверное, так и было. И, увы, я разрешила нечисти шагнуть в круг. Лена коварно ухмыльнулась и сделала шаг, переступая защитную черту. Мгновение — и вместо нее осталась размытая тень.
Маг среагировал быстро. Отшвырнул эту пакость, загородил собой.
— К огню, живее!
Я на негнущихся ногах метнулась к костру. Серая тень завыла. От рук незнакомца поплыл сизый туман, разделил круг примерно пополам. На одной половине — костер, сосна и я. На другой — незнакомец и тень. Она металась, стараясь преодолеть черту. Мой спутник пытался ее остановить, но не собирался убивать. Не мог?
Защита таяла, маг слабел, и вскоре тень метнулась ко мне. Добралась щупальцами, потянула силы. Я упала, не успев даже вскрикнуть. Нечисть отшвырнуло от меня, и я судорожно ощупала ствол сосны.
На крошечной поляне, где стояло войско нечисти, разгорелась битва. У мага с рук слетали молнии, и хотя они причиняли воющей тени боль, но убить не могли. Это что же за напасть такая? В защитный круг ударило еще несколько молний.
Я уже ничего не соображала от ужаса, вцепилась в дерево и полезла на него. Иголки царапали кожу до крови, разодрали в клочья рубашку и штаны, а я все забиралась, словно надеялась сбежать. А когда очнулась, увидела, что нахожусь почти на вершине сосны. И как только умудрилась так высоко забраться? Осмотрелась. Отсюда было видно, что нечисти набежало к кругу столько, что ей нет ни конца ни края.
Возле каждого вида стоял свой предводитель. Все они не сводили с меня глаз. Тень же металась по кругу, пытаясь подойти к сосне. Мой спутник не давал ей это сделать. Я увидела, как она кинула к ногам незнакомца обычный камень, и мужчина упал, потерял равновесие и покатился к дереву. Тень в мгновение ока оказалась рядом со мной. Голова закружилась, замелькали черные точки. Упаду и умру!
— Лир! Лир! — почему-то закричала я, называя чужое имя.
Маг поднялся, споткнулся о корни хвойного дерева. Растерянно посмотрел на меня, что-то пробормотал, сделал несколько пассов руками. И, когда я изо всех сил прижималась к ветке, надеясь удержаться и не отдать последние силы нечисти, вцепившейся в меня, в небе появились тучи и хлынул ливень. Я мгновенно вымокла, лишилась одежды и приобрела злополучный сине-зеленый хвост. Все-таки озеро не было волшебным. Жаль.
Тень взвыла и исчезла. Не знаю, как это можно было назвать. Она воды боится? То есть в озере я была в безопасности? Не понимаю.
Дождь прекратился через несколько минут, тучи развеялись. И, как ни странно, вернулись силы. Внизу стоял маг, он странно глядел на меня и подозрительно молчал.
— Лир…
— С именем угадала, именно так меня и зовут. Слезай!
Помотала головой. Ничего не понимаю! Почему мне в голову пришло именно это имя? Впрочем, есть и другой вопрос, более насущный. Как спуститься? И как объяснить магу, что оказалась русалкой и ничегошеньки не помню? Ведь он еще и злой, поди, потому что я пустила в круг тень и подвергла нас обоих опасности.
— Ну?
Точно, сердится. А мне жить ой как хочется! Нет, не слезу, пока солнце не взойдет и хвост не высохнет. Так и буду сидеть на сосне. Безопаснее, однако.
Ну и пусть колется. Переживу. Как там у Пушкина? Русалка на ветвях сидит… Вот и я посижу. Романтично же. Когда еще такая возможность будет? Представив себе Пушкина, который увидел бы меня в подобном ракурсе, не удержалась и расхохоталась.
Лир вздохнул и задумчиво посмотрел вверх. Нахмурился.
— Слезай! — снова велел он.
Ага, сейчас. Разбежалась прямо.
В чем-то я, конечно, Лира понимала. Жил себе не тужил, пока на его голову не свалилась я. А вместе со мной и все неприятности и проблемы.
Впрочем, так ему и надо. Слишком уж командовать любит.
Снова хихикнула и мечтательно вздохнула. Странная, конечно, реакция, будто выпила много вина.
Нечисти за кругом — видимо-невидимо. Серая тень чуть не убила. Сине-зеленый хвост раскачивается. А я сижу на сосне с расцарапанными щеками, смеюсь. Шок — он такой, никуда не денешься.
— Ариадна, не зли меня еще больше!
Я посмотрела вниз, помотала головой и покрепче ухватилась за ветку. Интересно, откуда он мое имя знает, если я сама его не помню? Что оно принадлежало мне, я не сомневалась. Мы были знакомы с Лиром? Вряд ли. Я бы запомнила. Такой красавчик! Да и он бы при первой встрече сказал… Или нет, и на то были причины? Не разобраться.
— Ариадна, — прошипел Лир.
Придется, видимо, спускаться. Только он подумал, как я слезу? Плавниками, что ли, за ветки зацеплюсь и поползу? Представив такую картину, особенно как это будет смотреться снизу, я снова расхохоталась.
Сосна качнулась.
Мой смех оборвался. Кажется, Лир собрался штурмом брать дерево. Зачем я стала обрывать шишки и кидаться в него, не отвечу даже во вменяемом состоянии. Неадекватная я была, что тут скажешь. Или действовали какие-то чары? Ответа на этот вопрос не было.
Первые две шишки пролетели мимо, третья задела Лиру щеку, а четвертая попала за шиворот. Он выругался на незнакомом языке и остановился. Ну а что? Не стоит лезть к незамужним русалкам на сосну!
Смех смехом, а слезать надо. Хватит нечисть веселить. Они, наверное, тоже волнуются, что их добыча так на дереве и останется.
Попробовала сместиться, но не удержала равновесия, и с громким воплем, ошеломив даже нечисть, полетела вниз. Сколько же иголок у меня будет в волосах, если выживу? И как их вытаскивать? Эта была последняя здравая мысль.
Лир поймал меня, подхватил на руки и понес к костру. Раздражающе молча. Усадил на землю, развернул хвост к огню. Нечисть по-прежнему выла за кругом, только я почему-то перестала ее бояться. Странно. Зато Лира я опасалась. Бить, надеюсь, не станет? Зажмурилась, едва его обжигающий взгляд упал на меня.
— Открывай глаза.
Распахнула, куда же было деваться, замерла, почувствовав, насколько близко он склонился над моим лицом.
— Урок общения с нечистью усвоен? Или, может, еще кого позовешь, если на сосне не насиделась?
И тут я разозлилась. Да как он смеет так со мной разговаривать?
— Перестань командовать, Лир, — прошипела в ответ. — И читать нотации. Лучше бы объяснил раньше, чтобы наверняка знала и…
— И все равно решила бы попробовать? Глупая, безрассудная девчонка!
— Сам такой!
— Кто? Я? — Маг поднялся, угрожающе навис скалой. — Заметь, это не я пустил тень в круг. О чем ты только думала? Предупредил же!
— Она обернулась моей лучшей подругой, — тихо отозвалась я, стараясь не расплакаться.
Обидно. Провели, как наивную глупышку.
Лир замер, глаза снова налились серебром, потемнели.
— Ты вспомнила прошлое?
— Только подругу. А что? Ты знаешь, что я потеряла память? Откуда?
— Когда русалки проходят инициацию, забывают, как жили до этого. Навсегда.
— Забывают? Инициация? — повторила я, приходя в ужас. — Я ничего не делала. И не хочу забыть прошлое!
— Ты оказалась в зачарованном озере, Ариадна. У тебя появился хвост. Это и есть инициация. Говорю же, лес волшебный! Создал он этот проклятый водоем подальше от моря, манит тех, кто должен обернуться, на время даже укрывает.
— Это как?
— Да ты весь день по нему шла, ни один зверь не тронул! Только чем дальше от него, тем слабее защита озера. А от нечисти и не поможет, не с той целью создан.
— А откуда ты знаешь мое имя? Мы встречались? — осторожно спросила я, пока он снова не рассердился.
Лир неопределенно пожал плечами.
— Я же маг, вижу твою суть. И имя… подходящее.
— А мое прошлое ты тоже знаешь?
— Нет.
Лжет ведь! И как вытянуть из него правду?
— Ты уже ничего не сможешь изменить, Ариадна. Ты русалка. Прими это. Прошлое осталось позади.
Все бы ничего, но куда мне деваться? Как жить? Дома нет. Или есть? Родных нет. Или имеются и волнуются? Одни вопросы. А нечисть за кругом шумит, добавляет тревог и сомнений.
— В круг никого больше не пускай. Слышишь?
Кивнула. На меня резко навалилась усталость, объясняться с магом совсем не хотелось.
— Я сказал — никого, значит никого. Если я сказал — ты слушаешься.
Ага, воспитательная беседа, похоже, может затянуться надолго.
И мне бы промолчать — дело привычное, но по телу катятся угольки, жгут. Словно не могу я смолчать и не ответить. Пусть спас жизнь, защитил и помог, но разве может что-то запрещать?
— Я выразился ясно? — рявкнул Лир, заметив, что я не отвечаю.
И то единственное слово, не позволяющее потерять уважение к себе, сорвалось с губ:
— Нет.
— Что нет? — снова вспыхнул он.
— Нет. Никто и никогда больше не будет мной командовать. Хватит! Я лучше предпочту покинуть круг и умереть.
Сказала и сама испугалась своих слов. Ведь совсем не об этом же думала! И с чего я решила, что раньше мной командовали? Русалочья сущность так, что ли, действует? В легендах русалки — свободолюбивые, не терпят сетей. Впрочем, раньше я их считала выдумкой. И что подумает маг? Эх, ненормальная я… Лир ведь единственный, кто хоть что-то обо мне знает. Жизнь спасает. Кормит, поит, защищает… Где же ты была раньше, проснувшаяся совесть?
На глаза вдруг навернулись слезы, покатились жемчугами. Я смотрела на Лира, который жег таким взглядом, словно в бездну падаешь. И не опускала глаз. Да, я такая — наивная, душа нараспашку.
Он неожиданно притянул меня к себе и обнял, осторожно сбрасывая чешую у основания хвоста, а потом принялся вытряхивать из волос иголки. Странно, что мой хвост его, похоже, совсем не смущал. Что это за мир, куда меня занесло? Может, здесь русалки обычное явление и удивляться нечему?
И зачем Лир обнимает так крепко, словно боится, будто исчезну? Я чувствовала стук его сердца, тепло рук и дыхания. Расплакалась, уткнувшись ему в плечо. Почему он не оттолкнул и не рассмеялся, заботливо теребя макушку, не знаю.
— Успокойся, пожалуйста. Не плачь, Ариадна. Понимаю, ты испугалась. А я не хотел обидеть.
Я жалобно всхлипнула.
— Ты не представляешь, на что способны тени. Это души убитых ведьм. Они мстят всем без разбора, забирают жизненные силы. Русалки для них — самая желанная добыча. Слишком вы сильные и светлые.
Лир развернул к себе, ладонями вытер слезы с моих щек. Наши глаза встретились. Я никогда не знала, что бывает так на свете. Меня уволокло в его серебряный омут, ни вздохнуть, ни вспомнить, кто я. Я смотрела и не могла оторваться. Как можно быть таким невероятно красивым, заботливым и одновременно невыносимым? И самым желанным на свете. Жаль, что такой в меня никогда и ни при каких обстоятельствах не влюбится. Особенно теперь, когда я выгляжу как чучело.
Не знаю, сколько времени прошло, но голос Лира вернул меня из грез.
— Не стоит в меня влюбляться, Ариадна, — насмешливо попросил он, разрушая мои мечты и надежды.
— Больно надо, — прошипела в ответ, хотя так и подмывало спросить: а почему?
— У меня невеста есть, — тихо заметил Лир. — И я — темный маг. Боли со мной будет больше, чем счастья. Особенно со мной…
Сказал, словно ледяной водой окатил. И ему хоть бы что, а я злюсь.
— А я и не набиваюсь к тебе в подружки. Ты не в моем вкусе. — И отвернулась к костру, чтобы до конца высушить хвост.
Самовлюбленный… гад! Привык, что девушки на шею сами вешаются. Зачем только поцелуй выпрашивал за свою помощь? Издевался! Однозначно.
Решено, больше обнимать себя не позволю.
— Значит, договорились. А теперь давай я вылечу твои ссадины.
— У тебя есть чем лечить? — Смысла отказываться я не видела.
Он рассмеялся и показал свои руки:
— Магией.
Я вздохнула. Никак не привыкну к мысли о существовании волшебства.
— Не доверяешь даже после того, как я спас тебе жизнь? — спросил Лир.
— Доверяю. Расскажи об этом мире, пожалуйста. Я не знаю, куда попала.
Теперь вздохнул Лир.
— Ладно.
Он протянул руки, коснулся ссадины на плече, окутывая ее лиловым светом. Слегка пощекотало кожу, но никаких неприятных ощущений не было.
— Наш мир называется Ларейя. Где он расположен и как его найти, объяснить непросто. Карту покажу при случае. Он населен магами, людьми и нечистью.
— А русалки?
— Они тоже нечисть, — усмехнулся Лир. — Только светлая и высшая.
Ну вот, теперь можно поздравить себя с новым статусом.
— У каждого народа свой правитель, они ему и подчиняются. Что тебя интересует больше всего, спрашивай.
— Как я стала русалкой? — задала я главный волнующий вопрос.
Лир вздохнул. Стало понятно, что как раз на эту тему он разговаривать не хочет.
— Русалками рождаются. У тебя в крови поцелуй звезды — Аранатариэль. Это значит, Небесная благословила с рождения, дала силы и бессмертие.
Что? И как на такое реагировать? Бессмертная? Благословение звезды? Силы, которых я не чувствую? Это же немыслимо. И надо найти свой дом и близких, наверняка волнуются…
— Не советую хоть кому-то говорить, кем являешься. Это опасно. Ты слишком беззащитна, а намерения не у всех хорошие, — грустно закончил Лир, убирая руки.
— Ты про нечисть?
— Русалка — прекрасный обед для любого мага, особенно темного.
Я вытаращила на него глаза.
— Меня можешь не бояться. Я тебе зла, как ты заметила, не причинил. Хотел бы — сразу же сделал, — спокойно заметил мужчина.
Что верно, то верно.
— Мои родственники обитают в море?
Маг неопределенно пожал плечами. Мол, не знаю или понимай как хочешь. Ладно, оставим это на потом. Лир может и не знать о моей семье. Русалки ведь внешне, как я поняла, от людей не отличаются.
— Я помню Лену, лучшую подругу. Мне бы ее отыскать, — осторожно заметила я. — Она поможет.
Ну надо же с чего-то начинать, правда?
— Упрямая ты.
Я хмыкнула.
— Хорошо, отыщем, — улыбнулся Лир. — В главном городе Ларейи — Аридейле есть библиотека, в которой хранятся сведения обо всех живущих в стране. Можешь туда заглянуть, а потом видно будет, — добавил маг, поднося руки к моему хвосту.
Но тот почему-то не откликнулся на его магию, не стал сохнуть.
— Говорю же, некоторая магия в лесу действует непредсказуемо, а порой даже не откликается, — сказал он, укладываясь возле костра и не обращая внимания на нечисть, толпившуюся за защитным кругом.
— До Аридейла далеко? — спросила я.
— Три месяца пути. Давай завтра поговорим, я жутко устал, — отозвался Лир, проваливаясь в сон.
— Помоги нам, пожалуйста. Дочь моря, помоги. Мы тебя не тронем,  — снова услышала я тоненький голосок, жалобно взывающий ко мне.
Только я теперь из круга ни ногой! Нечисть она и есть нечисть. Урок общения с ней я хорошо усвоила.
Я легла рядом с Лиром, закрыла глаза и через несколько минут уплыла в сон.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Я проснулась оттого, что в нос попала пыль. Оглушительно чихнула и поежилась от холода. Плащ, которым, видимо, ночью укрыл меня Лир, соскользнул, обнажая плечо. Я уже успела забыть, что, когда превращаюсь в русалку, одежда на мне исчезает и не имеет свойства возвращаться. Лир, не обращая на меня внимания, доставал из сумки припасы и явно собирался завтракать. На огне жарилось мясо, аромат стоял умопомрачительный и щекотал ноздри.
— Доброе утро, Ариадна. Выспалась?
— Доброе утро, Лир. Как ни странно, да.
Маг обернулся, но ничего больше не сказал, лишь кивнул своим мыслям и снова вернулся к сумке. Через несколько минут отвлекся и позвал к костру, над которым теперь висел котелок с водой. В плащ пришлось заворачиваться целиком, как в полотенце после душа. Но вкусный завтрак того стоил.
Оторвалась на мгновение от еды, отметив озадаченный взгляд Лира. Травяной чай подоспел как раз тогда, когда мы позавтракали. Маг добавил в напиток каких-то листьев, почему-то улыбнулся.
И что не так? Зачем так на меня пялится?
Напиток оказался ароматный, незнакомые листья придали ему вкус меда, мяты и земляники. Мы молча допили, и Лир принялся паковать остатки еды в сумку.
— Лир, — решилась я, — мне бы умыться.
— В той стороне течет ручей. Как искупаешься, двинемся в путь.
Зараза ненаглядная! Знает же, что на мне только плащ, а одежду не предлагает. Ничего, мы посмотрим, кто кого. Пока вещи и не нужны, раз иду приводить себя в порядок.
Ручей нашла быстро. Чистый и прохладный, достаточно глубокий, чтобы погрузиться в него по пояс. И острых камней, что радовало, на дне не имелось. Стоило посмотреть на свое отражение, сразу стали понятны загадочные взгляды Лира. Я та еще красавица! Вся в иголках и грязи. И как так умудрилась?
Быстро скинула плащ, поежившись от холода, а потом ступила в воду. Хвост появился сразу же, но с его существованием я уже смирилась. Ну что я могу сказать? Бегемота из болота тащить и то легче, чем промыть длинные волосы от земли и вытряхнуть из них хвою. Пряди, правда, слиплись в комок непонятно почему. Что за ерунда? Наклоняю их к воде, чтобы прополоскать, а они — будто камень. Перекинула на плечо, рассмотрела и вскрикнула от неожиданности. Смола! И как я не подумала!
— Что случилось? — Голос Лира раздался совсем рядом, и я вздрогнула.
Обернулась, конечно. Маг стоял возле поваленного дерева, вобранный и готовый к любым неприятностям. А уж я-то их ему обеспечу. Сердце забилось, ухнуло вниз. Нельзя быть таким невероятно красивым, что дух захватывает! Глаза, словно серебряные звезды, короткие кудри треплет ветер, на губах играет улыбочка… И главное, почти женат.
Я опять не о том думаю. Он не пара тебе, Ариадна. Не пара.
Вздохнула и переключилась, показывая то, что раньше было моими волосами. Маг самым бессовестным образом расхохотался. Ему было так весело, что он даже на бревно сел и за живот схватился. А мне-то не до веселья. Ну погоди, я сейчас тебе задам…
Схватила лягушку, до этого мирно сидевшую на камне, оттолкнулась хвостом и оказалась на берегу. Лир и сообразить не успел, как я запихнула ему ее за шиворот. Нет, он был крутым и сильным магом, просто такого от меня не ожидал. Зашипел как змей, вытаскивая несчастное земноводное. Когда лягушка была извлечена и отпущена на свободу, Лир нехорошо так сощурился.
— Кто-то рассердился? — не удержалась я. — Нечего было надо мной смеяться!
Сверкнула молния во взгляде, и он сделал легкий шажок в мою сторону.
Я его совсем не боюсь. Ни капельки. Пусть хоть испепелит! Не боюсь. Не боюсь, не боюсь… Ой, мамочки! Уплывать надо.
Я подалась назад, но везение явно оказалось не на моей стороне. Поскользнулась своим сине-зеленым недоразумением на мокрой глинистой почве и примятой траве возле ручья и кубарем полетела в воду. Когда вынырнула, Лир как ни в чем не бывало сидел на поваленном дереве и снова хохотал. Кажется, даже птицы на ближайших деревьях от него шарахались, разлетаясь и отправляясь на поиски более спокойного места. Впрочем, моя месть будет еще страшнее! Маг не знает, что ему придется мои волосы распутывать.
Выползла на берег, присела рядом, ухмыльнулась. Лир сразу же перестал смеяться, подозрительно на меня уставился. Видно, проверял, не принесла ли я еще какую-нибудь живность.
— Лир, — запела я тонким голоском. И откуда только такой взялся? Дернула слегка плечиком.
Он сглотнул, занервничал, похоже, ожидая каверзы.
— Помоги с волосами, — и глазами так невинно похлопала.
Обжег серебром, опутал… Наверное, и сам в этот момент пропал в моем взгляде. Но отказываться не стал. Я быстро повернулась к нему спиной. Даже странно так доверять незнакомому мужчине. Хотя в моем случае уже ничего странного быть не может. Его пальцы коснулись макушки, и он попытался распутать пряди, убрав смолу. Минута, пять, десять — ничего. А руки у него сильные, еще вчера заметила, когда Лир меня с сосны ловил.
— Не выйдет. Я даже пробовал магию применить. Это не распутать, — обреченно вздохнул маг.
Я чуть повернулась, он красноречиво приподнял брови. Я взвизгнула, осознав, что чешуя с груди исчезла, дернула полухвостом и бросилась в ручей. Нырнула, задержала дыхание, полюбовалась на дно и только потом показалась на поверхности.
У огня не бывает серебряного оттенка, подумала бы я раньше, но не сейчас. Взгляд мага ощупывал, ласкал, едва ли не брал…
И мой мир рушился, уплывал и снова собирался из осколков. Бывает так, что настает предел терпению. И желание становится сильнее разума. Я об этом только слышала да читала, но теперь подобное происходило со мной.
Я теряла самообладание, становясь другим существом, сходила с ума. От его взгляда. Усмешки. Всего целиком. Да что же это такое? Напасть! Или у этого сжигающего до пепла чувства есть другое название?
Подплыла к нему одним рывком, схватила за ноги, опрокинула в воду. Ему не помешает охладиться, да и мне тоже. Через мгновение Лир вынырнул, поймал меня, прижал к себе.
— С ума сошла? Вода же ледяная!
Тут я не выдержала и захихикала. Уж больно нелепо выглядел в воде Лир, одетый в плащ. А в волосах еще водоросль запуталась.
И с чего он взял, будто вода ледяная? По мне так теплая.
— Совсем не холодно, — спокойно заметила я, стараясь не хихикать.
— Конечно, тебе нормально. Ты же русалка! А для них вода везде одинаковая. Она подстраивается под их ощущения, достигает нужной температуры, в которой комфортно, — сердито шикнул Лир.
Как интересно! А водоросль так у него и сползает с волос, и с носа капает вода. Не выдержав, рассмеялась. Лир встряхнул меня и зашипел рассерженной гадюкой. Потом отпустил, выскочил на берег, разделся, заставляя меня восхищенно замереть от такого зрелища. Не так уж часто мне устраивал стриптиз такой красавчик, да еще задаром!
Правда, я и опомниться не успела, когда он бросился в воду и схватил меня в охапку. Я отбивалась хвостом и руками, а потом сдалась. Проигрывать надо тоже уметь. Иногда это даже выгоднее.
Тяжело дыша, смотрела, как по груди Лира скатываются капли. Чем же ты так покорил мое сердце, темный маг? Я даже боюсь вздохнуть.
— Ты ведь помнишь, что кое-что мне должна?
И в голосе слышится лед, а глаза — морозная стынь.
Я не сразу вспомнила разговор про поцелуй, сочла шуткой. Но маг отступать был не намерен. А мне и деваться некуда, и, что уж скрывать, безумно хочется коснуться его губами и окончательно свести с ума.
Одна рука Лира легла на мою талию, вторая сжала комок волос на затылке. Он привык, чтобы ему подчинялись, не терпел отказа. И в то же время я была уверена: одно мое испуганное движение, и мужчина отпустит. Ведь не сводит же с меня глаз. А я… я предвкушаю. Он не дал мне опомниться, как его губы оказались на моих. Горячие, мягкие, пахнущие земляникой и мятой. И меня затянуло, словно в водоворот, утащило на самое дно темного омута, из которого уже не было пути назад. Не было с того момента, как мы поцеловались, открываясь друг другу, позволяя забыться. И возвращаться совсем не хотелось.
Его рука гладила мою спину, пальцы ласково скользили вдоль позвоночника, я чувствовала их где-то на грани сознания, отвечая на очередной жадный поцелуй. И словно это происходило не со мной и не сейчас. Жар набирал силу, не отпускал. И не было нежности и осторожности, лишь всплеск и шторм, грозивший накрыть с головой.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы остановились. Но точно знаю, это сделала не я. Он. Я бы не смогла. Лир ошарашенно смотрел на меня и тяжело дышал, словно не ожидал от себя подобной реакции. Конечно, он-то раз сто целовался, а я? Не помню. Но судя по ощущениям, впервые.
Лир вытащил меня на берег и понес к месту нашей ночевки. Идти я бы не смогла, с моим-то хвостом. Ненадолго ушел за вещами, дав нам возможность прийти в себя.
Вернулся, вытаскивая из сумки нож, подошел ко мне, не на шутку пугая.
— Волосы придется обрезать, — спокойно заметил Лир. — Они быстро отрастут. У русалок всегда так.
Так и подмывало спросить, откуда он о хвостатых столько знает, но не стала. Хватило нашей недавней перепалки.
Едва обрезал волосы, снова разжег костер. Нам необходимо было обсохнуть. Чары, позволяющие высушить одежду, у Лира не работали. Лес не давал ими воспользоваться, хотя маг и пытался.
— Лир, мне нужна одежда.
Он хмыкнул, в глазах заплясали серебряные смешинки. Похоже, самообладание к нему вернулось, а вместе с ним и непрошибаемая самоуверенность.
— Кто бы сомневался. Цена, кстати, все та же.
Это он что, на поцелуй намекает?
— Вообще-то это ты меня вчера дождиком подмочил, — припечатала я, игнорируя шепот гормонов, намекавших, чтобы сразу соглашалась.
— Я, наверное, и тень пустил в круг, — раздраженно отозвался маг. — Мой разговор короткий: нужна одежда — один поцелуй. И так каждый раз. Не устраивает — пожалуйста.
— Это нечестно.
— Я темный маг. Я не обязан быть честным. И даю тебе выбор.
Да уж, выбор. Либо целоваться с ним, либо голой по лесу бегать. Тьфу ты… Я разозлилась. А мне и возразить нечего. Он тут хозяин положения. Вздохнула и согласилась. Не голой же в лесу оставаться.
И главное, наличие невесты его не смущает. Наверняка думает, раз я с ней незнакома, то и рассказать ничего не смогу. И, похоже, он не испытывает к ней никаких чувств, раз лезет целоваться. Или всего лишь интрижка напоследок? Кто его разберет. Надо быть осторожнее. Интуиция подсказывает, что Добром это все не кончится. А жениться Лир на мне не станет.
Через полчаса, когда высох хвост и я оделась в чистую рубашку и штаны, мы отправились в путь.
Днем чаща не казалась страшной, да и ничего волшебного в ней не чувствовалось. Чувство тревоги испарилось без следа. Лес был смешанным: хвойные деревья — елки и сосны, и лиственные — березы, дубы, клены, ивы вдоль большой реки, на берегу которой мы остановились, когда солнце перевалило за полдень. Я наловила руками с десяток рыб. Это, кстати, оказалось совсем несложно. Рыба сама мне в руки плыла и не возмущалась, когда я взяла ее себе и Лиру в качестве обеда. Маг, кстати, был удивлен и пялился на меня все время, пока мы ели рыбу, запеченную на костре. Вот вкуснотища-то! Я не выдержала и спросила, в чем дело.
— Русалки не едят рыбу, — ответил Лир.
— Почему?
— Потому что ты — русалка.
— И что?
Лир застонал.
— Ты бы стала есть свой хвост?
Я на мгновение задумалась. Хм, только при чем тут хвост и рыба?
— Русалки едят водоросли и растительную пищу. Иногда мясо.
Я фыркнула и передернулась. Фу, какая гадость, водоросли есть. Хотя они полезные. Решено, в следующий раз вместо рыбы буду их жевать, и его заодно накормлю.
— Неправильная ты русалка.
Комплименты темный маг делать однозначно не умеет. Я усмехнулась этой мысли. Но стоило собраться в путь, как мне стало плохо. Все внутренности жгло огнем, жутко тошнило, перед глазами плыли круги. Даже голос Лира раздавался издалека.
Все же рыбу русалки, как я выяснила на своем опыте, действительно не едят. И маг запретил мне к ней прикасаться. Но при этом весь день весьма трогательно обо мне заботился, не проявляя никакой брезгливости. Похоже, не так уж он и плох, раз не бросил и помог.
Я немного пришла в себя, когда солнце почти село. Обнаружила, что лежу возле костра, укрытая плащом Лира. Он молча поднес кружку воды. Я выпила и провалилась в сон.

Очнулась на рассвете в центре охранного круга возле горящего костра. Рука Лира лежала на моей талии, будто ей там и место. Сам темный маг спал. Я осторожно выползла и пошла к видневшемуся берегу реки, очень уж хотелось умыться.
Подумав, скинула одежду, нырнула. И практически сразу же почувствовала, как мне становится лучше. Возвращаются силы, уходит ломота и усталость. Под водой было хорошо и как-то спокойно. Я нырнула до самого дна, проплыла немного, а потом оттолкнулась от дна хвостом и оказалась в воздухе. Повторила маневр, стараясь не рассмеяться от радости и восторга, что испытывала. Восходившее солнце приятно щекотало кожу, а капли воды замирали в воздухе, танцевали вместе со мной, ловя лучи.
Чем-то это напоминало полет. Своеобразный, забавный, дарящий невероятное чувство свободы. Я взлетала, пока солнце не поднялось высоко-высоко, а розовое небо с оранжевыми всполохами не превратилось в чистое, голубое и словно прозрачное. А я все не могла насладиться небывалым счастьем. Ныряла и кувыркалась в воздухе, от души смеясь. Я — русалка! Что может быть лучше? Сейчас взмахну хвостом и взлечу высоко-высоко, как птица. И найду место, где прячутся звезды.
В какой-то момент, совершая очередной прыжок, я увидела Лира. От его сумасшедшего взгляда потеряла равновесие и упала в воду, подняв кучу брызг. Вынырнула и замерла посередине реки. Маг сидел на берегу и смотрел на меня. Ох, что это был за взгляд! Лир выглядел ослепленным, но в глубине глаз тлела боль и словно не давала ему дышать. Пальцы маг стиснул так, что побелели костяшки. А дышал с трудом. Метнулась к нему, в мгновение ока оказалась рядом. Наполовину в воде, наполовину нет.
— Лир, — позвала осторожно, поняв, что сделала что-то не так.
Мужчина поднял на меня глаза. Совсем серебряные, никаких оттенков.
— Я думал, ты не вернешься, — в отчаянии прошептал он.
— С чего ты взял? Я просто захотела поплавать и немного повеселилась. Это было так бесподобно!
— Ты можешь выйти из воды? — тихо спросил Лир, пугая меня еще больше.
Мне и так хорошо, но раз он волнуется… Я протянула руки, безмолвно прося о помощи. Маг вытащил меня на берег и прижал к себе, вернее, стиснул так, что даже косточки затрещали.
— Ты меня задушишь, — просипела я, пытаясь вырваться из его медвежьих объятий.
Он не реагировал. Не выпуская из рук, стал целовать волосы, шею, плечи, лицо.
— Эй, — попыталась я остановить это безобразие.
Бесполезно.
Губы Лира уже целовали мои. Снова жадно и горячо, собственнически и одуряюще нежно. Так, словно он чуть меня не потерял. Я не сопротивлялась, позволяя себе падать в бесконечный омут его страсти.
Мы остановились, когда хвост почти высох. Лир бережно, словно я хрустальный цветок, взял мое лицо в ладони, заглянул в глаза.
— Не пугай так меня больше. Пожалуйста. Из полетов русалки часто не возвращаются. Они предпочитают навсегда остаться в воде, становятся ее частью, — тихо сказал маг.
Да уж… Ни за что не сознаюсь, что и у меня мелькали подобные мысли. Только паники темного мага для полного счастья не хватало! Все и так было сложным, и с каждым новым днем клубок моей судьбы становится все запутаннее.
— Каждый раз будет все труднее возвращаться. Ариадна, сначала научись себя контролировать.
— Разве я…
— Я звал тебя четыре долгих часа! Ты даже не услышала. В полете для русалок искажается пространство, действует особая магия. Я бы не смог до тебя даже доплыть, дотянуться, остановить. Ты хоть понимаешь, что я чуть…
Лир замолчал, выпустил меня из рук, опустил голову и замер. Надо же, переживает. А знает-то меня всего ничего! Приятно, однако.
— Лир, постараюсь не допускать неконтролируемых полетов, — отозвалась я, напуганная отчаянием мужчины.
— Ты не сможешь, Ари. Это сильнее тебя, живет в крови, понимаешь? Сопротивление тут не спасет. Попробовав один раз, захочешь еще. Кроме того, русалочьи полеты дают силы, увеличивают магию. Обычно достаточно трех раз, чтобы ты могла колдовать как средней силы маг.
Ари? Почему-то это имя показалось таким знакомым… Но сейчас об этом думать не получилось.
— К тому же чем больше так плаваешь, тем сильнее становишься. Вода, твоя стихия, помогает. Все, что ты можешь, — это научиться контролировать полеты. Это просто, по сути. Необходимо выбрать то, что будет тебя держать здесь, на земле. Что-то сильное, важное, а потом всего лишь об этом вспомнить, когда захочешь уйти, — серьезно закончил Лир.
— И как же я могу что-то вспомнить, если буду поглощена полетом?
— Я могу сделать особое кольцо. Оно станет реагировать на твой эмоциональный фон. Когда он превысит отметку, кольцо сожмет палец. Это отрезвит, и ты вспомнишь, — ответил Лир. — Только потерпи, пока я его сделаю, пожалуйста. Если станет совсем невыносимо, скажи, что-нибудь придумаю.
Голос мага звучал совсем невесело. И у меня тоже стоял комок в горле. Возникло ощущение, будто отбирают столь желанную свободу. Но Лир лучше знает этот мир и особенности его народов. Да я и вернулась благодаря ему.
На мгновение задумалась. Неужели это и есть то самое важное, о чем маг говорил? И мысли о нем позволят вернуться из полета. Правда, ему об этом знать не следует. И так у нас все сложно. Почти невозможно.
Хвост в этот раз высыхал дольше обычного, почти час. За это время Лир принес воды из родника, изжарил мясо какой-то птицы, которую подстрелил при помощи фиолетовой магической молнии, и вскипятил воду, добавив в нее тот же набор листьев, что и раньше. Время уже явно давно перевалило за полдень.
Искупалась, называется. Счет не то что минутам потеряла — часам. Увидев, что хвост почти исчез, Лир бросил мне плащ, и я прикрылась.
Мы снова отправились в путь. Погруженные каждый в свои мысли, двигались медленно, не особо спешили. Я любовалась лесом, вдыхая смолистый запах. Иногда возникали непроходимые заросли, и мы делали передышку, прежде чем через них пробираться. Ближе к вечеру набрели на полянку с земляникой, и я бросилась ее собирать. Лир хмыкнул, протянул маленькую тарелку и спокойно сидел в тени, пока я радовалась такому простому занятию. Ягоды мы ели уже на ходу.
К заходу солнца Лир снова подстрелил пару птиц, развел костер, причем, решив помочь, хворост для него собирала я. Ладно хоть ощипывать добычу не заставил, сам справился. Пока я умывалась у родника, сделал охранный круг. Скорость У Лира была поразительной. Я же мысленно вздыхала, что нигде нельзя поплавать, поразмять хвостик. Очень уж хотелось, да и силы к концу дня иссякали. Быстро я привыкла к тому, что теперь русалка! Даже иначе отказывалась себя воспринимать.
Когда солнце село, Лир достал кусок непонятной железяки, которой было суждено стать моим кольцом. За кругом опять собралась нечисть. Днем она не показывалась, пряталась. Лир объяснил, что их силы не всегда откликаются в светлое время суток, они слабеют. Нечисти с каждой ночевкой становилось все больше. Она просила о помощи, звала на разные голоса, обещала не тронуть, но я была непробиваема. Интересно, что Лир эти голоса не слышит. Он сам об этом сказал, когда спросила.
— Они выбирают тех, кто послабее, — ответил маг, не отвлекаясь от колдовства, которым был занят.
И не заметил, как обидел, задел в душе что-то болезненное. Понятное дело, я не сильнее его, но зачем так жестко и грубо об этом говорить?
Чтоб тебя ледяной водой окатило, мой темный маг! И взвизгнула, едва нас обоих накрыло потоком. Откуда он тут взялся-то? Я застонала, уставившись сначала на сине-зеленый хвост, потом — на потухший костер и мокрого, раздраженного Лира.
— Я смотрю, полет даром не прошел, — сердито сказал маг. — Если уж решила поколдовать, можно было со мной посоветоваться, к примеру. Или хотя бы предупредить, дополнительную защиту наложил бы.
— Это не я сделала.
— Да ты что? А почему вода полилась? Что пожелала? Пить?
Я помотала головой. Ни за что на свете не скажу правду.
— Ариадна!
И как можно быть таким? Одновременно и невыносимо нежным, когда дело касается поцелуев, и пугающе злым, если все идет не так, как хочешь?
— Пока не скажешь, одежду не дам, два последних комплекта, кстати, осталось, и костер не разожгу, посиди и подумай над своим безалаберным поведением, — рявкнул мужчина и ушел под дерево.
Невыносимый тип! И характер отвратительный. А уж мнит себя… Тоже мне нашелся манипулятор. Одежду он не даст. Ну погоди, сам без нее останешься. Дождешься! Штаны с рубашкой с тебя исчезнут вмиг.
— Ариадна, — вырвал меня из грез о мести голос мага.
Лир стоял злой, раздраженный, в одних трусах. Куда же он одежду дел, интересно?
— Тебе кажется это смешным? — спросил он, пронзая взглядом и явно давая понять, что подействовала моя магия.
Ой, мамочки! Это ж я подумала, а оно, получается, исполнилось? Да, ледяная вода была бы лучше.
Я взвизгнула, потому что из ниоткуда снова полилась вода. Ну я-то ладно, и так как потрепанная мышь, но Лир… Только в себя пришел, а я опять его порадовала колдовством и добрым пожеланием.
Я бы убежала, если бы могла, но хвост не дал. Лир ехидно посоветовал не думать, пока не научусь контролировать мысли. Интересно, это как? Я настолько поразилась его предположению, что не сразу сообразила расспросить Лира о моей магии.
Оказывается, она только просыпалась, и пока расцветет, пройдет еще немало времени. Я постаралась не думать, как справлюсь, если сила вырастет. Чтобы хоть как-то помочь магу, пожелала ему сухой одежды. Через мгновение Лир завопил так, словно я его утюгом приложила, но одежда на нем высохла. Ругаться не стал, только обреченно вздохнул.
Подошел к потухшему костру, нашел сотворенное кольцо. Протянул на ладони тонкий простой обруч. Маленький, но способный забрать у меня все, что так берегу.
Молча надела.
— Я наложил на украшение заклинание, которое будет наполовину блокировать магию. Пока кольцо не снимай. Не хватало нам еще потопа, чтобы спать в болоте, или пожара. Снять его без моей помощи не сможешь, чары не позволят.
Лир отошел к костру и молча улегся спать. Вот тебе и раз! Я, значит, тут сижу со своим хвостом, мокрая, взъерошенная и растерянная. И нечисть еще под боком бушует. А он даже не попытался помочь! Попробовала зажечь костер — не вышло. Снять кольцо не смогла, как ни старалась. Одежды никакой. Наколдовать — никак. Взять негде. Ну и ладно! Кланяться тоже не буду. Пойду завтра по лесу голой. Пусть любуется.
А сейчас так посплю. С хвостом в обнимку. Вот ведь злыдень! Пользуется ситуацией. Ничего, мы еще посмотрим, кто кого.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Уснуть я не смогла, сколько ни старалась. Во-первых, беспокоили сумбурные мысли, во-вторых, через час похолодало. Я попыталась пробраться к Лиру, но он, видимо, во избежание неприятностей, отгородил себя какой-то магией. Даже не добудилась. Попрыгала, сделала зарядку, согрелась. Легла снова — замерзла. Опять попрыгала, подвигалась вдоль защитного круга, веселее некуда просто — это голышом-то! Чтоб тебя! Выругалась. Вслух. Лир и ухом не повел. Зато нечисть завывала на все лады. Красота, ничего не скажешь.
— Помоги нам, пожалуйста. Мы тебя не тронем,  — в очередной раз услышала я тоненький голосок какой-то жалобно взывающей ко мне нечисти.
И я не выдержала. Надоели уже до зубовного скрежета! Которую ночь из-за них трясусь от страха, строя предположения, на что чудища способны, одно другого хуже. Да и жалко мне ее, хоть что тут делай! Не просто же так просит, если поразмыслить. Наверное, если бы не безобразное поведение мага, я бы никогда не решилась спросить:
— Что случилось? Объясните.
Все равно ведь не сплю. Хоть послушаю. Нечисть оказалась совсем рядом, в двух шагах от меня.
— Нас прокляла ведьма много лет назад, — пропищала кикимора, которую я для себя еще в первый раз как предводительницу обозначила.
Глаза зеленые, словно весенний лес, кожа бледная, а наряд — листья да лесные цветы.
— Кого это — вас?
— Нечисть.
— Всех, что ли? — уточнила я, припрыгивая, чтобы согреться.
— Да. Мы раньше жили иначе. Питались рыбой, мелкими животными, плодами да ягодами. Никого не трогали. С нами дружили и люди, и маги, — добавила вторая, стоящая рядом.
— И что дальше произошло? — полюбопытствовала я.
— Ведьма хотела погубить русалку, — ответил главный леший, шелестя молодыми побегами березы на руках.
— Русалку? Зачем? — удивленно спросила я и даже остановилась, замерев на месте.
— Ты ничего не знаешь. Молодая еще, — ответил один из водяных, тоже, видимо, главный. — История русалок непроста. Ты уже слышала об их магии и о том, что в них течет серебряная кровь Араиатариэль и что русалки бессмертны. Вы же — чистый свет. В вас нет зла, только добро. Русалки милосердны, хоть и нечисть.
— А почему нечисть? — спросила я, впитывая новую информацию.
— Потому что у тебя хвост, — усмехнулась стоящая рядом с водяным кикимора. — А люди и маги предвзято к такому относятся.
Кикиморы дружно захихикали, а строй водяных забулькал то ли от смеха, то ли неодобрительно.
Уму непостижимо! Нечисть, оказывается, умеет смеяться!
— А ты как думала? — спросил леший, словно читая мои мысли. — Это люди все испоганивают да маги. А мы просто прокляты, и красота и добро нам не чужды. Сколько пытались людям помогать, да толку-то… Жадные они. Вот проклятие и действует все сильнее.
Я задумалась.
— Так зачем русалка ведьме?
— Она желала бессмертия, — ответил леший.
— Желала?
— Она уже давно мертва, ведьма-то. Бессмертия ей не досталось. Мы ее с водяными обманули, русалку спрятали, помогли красавице. А ведьма-то прознала, осерчала, заточила наш дух да померла, а проклятие никто снять не в силах. От нее, злыдни, и пылинки не осталось, только дом в подземном озере стоит, — добавил главный водяной, усаживаясь на землю возле защитной черты.
— А как там оказался дом? Или она там и жила? И как можно получить бессмертие?
— Если бы мы могли объяснить все, что живет в этом лесу! Много зла в ведьме было, вещей да зелий она немало по-настоящему могущественных да страшных хранила. Когда сгинула, ее дом накрыла лесная магия, пылал огнем зеленым да ярким он почти час… Видимо, уничтожила ворожба фей все, что могла, а что не получилось, вытянет со временем вода. Оттого и перенеслось жилище ведьмы на дно озера.
Я вытаращила глаза, опять поражаясь силе неведомой магии, живущей в лесу. Мне чаща все равно казалась обычной.
— А бессмертие получить как? Нужно убить русалку, выкачать из нее силы, — осторожно ответил леший.
Я ахнула и так и села на землю, оставаясь в круге.
— Ужас!
— Это верно! Помимо бессмертия у русалок и силы отбирались, а это немало, поверь нам, — вздохнула предводительница кикимор.
— Их не первый раз так убивают? — прошептала я.
— Да, Ариадна, — горько отозвался водяной. — Не первый. Маги и люди издавна охотились на русалок. Их влекла серебряная кровь звезды, потому русалки и перестали бывать на земле. Они ушли в Великое море, построили там Серебряный город, отгородились от смертных и не бывают на земле уже очень давно. Рождение новой русалки — словно рождение новой звезды. Тебе тоже угрожает опасность. Никому не доверяй. Слышишь? Никому! Не говори, что русалка. Научись себя контролировать.
Даже нечисть предупреждает! Ну и мир! Мир, где на каждом шагу мне грозит опасность.
— Будь осторожна, Ариадна. Как попадешь в Аридейл, отправляйся к Великому морю. Ныряй, почувствуешь, куда плыть. И не возвращайся. Никогда. Люди слишком бессердечны и алчны. Уж мы-то знаем…
— А что же делать до Аридейла? — спросила я. — Как сохранить себя и свою сущность в секрете, чтобы на меня не началась охота? Я совсем не хочу умирать!
— Избегай по возможности воды, если ты не одна. Не показывай никому хвост. При людях не паникуй. Увидят, заподозрят неладное, нападут. А так не поймут, даже по магии не определят, кто ты. Сила в тебе огромная, но пока что спит, — серьезно сказала кикимора.
Интересные вещи мне тут нечисть рассказывает. И главное, чувствую, не врет. Почему мой темный маг не поведал всего этого? И ведь встретил русалку, не удивился.
— Вы знаете что-то про Лира? — не удержалась я.
— Он непрост, — коротко отозвался леший. — Он маг. Маг темный, сильный. Не доверяй ему особо. Он тебя защищает да помогает, только вряд ли без какой-то выгоды для себя.
— Хотя ты ему очень нравишься, — добавила кикимора, в очередной раз хихикнув. — Мы такое чуем. Нас не обманешь.
Мы немного помолчали, нечисть пошумела и пошепталась.
— Ты сможешь нам помочь снять проклятие? — вдруг спросил водяной.
Я задумалась, хотя решение давно приняла.
— Почему вы напали на меня? — спросила, вспомнив тень.
— Это не мы. Духи неуспокоенных ведьм. Они злые, на них не действует даже проклятие. Остерегайся их больше всего, Ариадна. Если хоть одна из теней тебя убьет, дух их предводительницы обретет материальную оболочку. И наш мир превратится в хаос. Но мы всегда, если рядом, сможем тебя от теней защитить, не бойся. Ты же тоже нечисть. — Водяной подмигнул. — И, кроме того, как ты уже знаешь, тени боятся воды. Одна русалка, умирая, наложила на них сильное заклятие, пытаясь уберечь свой народ. В общем-то они слабы, чтобы тебя убить, силен только дух самой главной, той, что нас прокляла.
— Как можно снять проклятие, знаете?
— Да, — ответила кикимора. — Нужно нырнуть в Черное озеро, доплыть к дому ведьмы, найти в нем светло-синий закупоренный сосуд и разбить его.
— Так просто? — удивилась я. — Что ж сами не сделаете?
— На нас проклятие. Никто, кроме русалок, не сможет проникнуть в дом. У проклятий всегда есть условие, иначе оно не срабатывает. Ведьма почему-то захотела его сделать именно таким, считая невыполнимым. Впрочем, русалки далеко, люди и маги нас не слышат. Даже если могли бы, не стали бы помогать. Да и выдержат ли под водой? В чем-то она была права.
— Днем заклятие не снять, — вздохнул водяной. — Магия темная, только ночью до рассвета и можно. Дорогу мы покажем. И клянемся, тебя не тронем. Мы сегодня на стадо оленей поохотились, — смущенно добавил он.
И зачем нечисти меня трогать? Я же их спасать собралась.
Была не была! Я вздохнула, оглянулась на спящего Лира и перешла за охранный круг. Не могу я иначе! Не попытаться, не помочь, не спасти… Особенно если просят. Нечисть окружила меня, одобрительно загомонила.
— Иди за нами!
Если кому рассказать, что я без одежды отправилась с нечистью ночью в лес, чтобы нырнуть в это Черное озеро и спасти их от проклятия древней почившей ведьмы, — не поверят. Посчитают, будто вру или сошла с ума. А может, так и есть, раз решилась на подобное. Только многие люди злые, а кто не такой — так ищет наживы. Даже Лир, например. За одежду требует поцелуи, а ночью оставил меня возле потухшего костра с хвостом в обнимку. И все равно ему! Спит крепко и от своего эгоизма и бессердечия не страдает. Я бы так не смогла. Даже с врагом. А нечисть… Поделилась секретом, дала совет. Леший даже помог наготу листьями прикрыть, сотворив дивное зеленое платье длиной до колена. Спросила, как он это сделал, — только засмеялся скрипучим голосом. Разве станешь такого бояться? Скорее уж опекать начнешь.
Деревья перед нами расступались. Видимо, снова лешие помогли. Открылась заповедная тропинка, которую я ни за что бы не нашла сама даже днем. Полная луна и яркие летние звезды сияли над лесом. Воздух наполнился томными запахами лесных цветов и трав. Эх, хорошо-то как! Даже не верится, что так бывает.
— А где здесь Аранатариэль? — спросила у кикиморы, шедшей рядом со мной невесомым шагом так, словно плыла по воздуху.
— Нет ее тут, Ариадна. Она отдала весь свой свет миру, а волшебство и силы — русалкам.
— Умерла? — спросила я, останавливаясь.
— Как тебе сказать, — вздохнул водяной. — Она стала обычной земной девушкой, пусть и сильным магом. Полюбила темного колдуна, но он… Он воспользовался ею — и предал. Женился на другой женщине. Знатной, красивой, богатой, подходящей ему по положению.
— А она?
— Превратилась от горя в камень. Сразу же как возлюбленный ее оставил. Статуя Аранатариэль стоит в Аридейле в королевском саду. Пытались переставить, но не смогли сдвинуть с места. Чары, видимо, какие-то наложены.
Я вздрогнула и почувствовала, как на глаза набегают слезы.
— Нам нужно идти. — Кикиморка коснулась меня теплой и гладкой, как галька у моря, рукой.
Но мысли о звезде не покидали меня, пока добирались до Черного озера. Оно было небольшим, вода казалась темной и спокойной. В нее можно смотреться как в зеркало и не почувствовать разницы. Тяжелые ветки темно-зеленых елей спускались к воде, делая это место таинственным и печальным.
— Где дом? В озере?
— Да. На противоположном берегу. Там и ищи, — ответил водяной.
— Мы пойти с тобой не сможем, — добавила кикимора. — Тут подождем.
Я кивнула, напоследок полюбовалась на свое отражение в красивом платье, нырнула в воду.
Озеро оказалось не слишком глубоким, но немного илистым и с мутью, которая поднималась со дна. В нем плавали рыбки, и свет луны скользил бликами. Сама луна казалась из воды большой размытой свечкой, особенно когда я добралась до дна. Я плыла недолго, быстро нашла дом. Небольшой, построенный из дерева и наверняка поддерживаемый магией, потому что выглядел целым и невредимым. Но чем ближе я к нему подплывала, тем сильнее хотелось покинуть это место. Чувство тревоги и ощущение чего-то злого не покидало ни на мгновение. Я чуть не повернула назад, но вовремя опомнилась. Раз обещала помочь — надо держать слово.
Я с трудом — очень уж мешали подводные течения, которые непонятно откуда взялись в тихом озере, — открыла старую деревянную дверь и проникла внутрь. В большой комнате стоял стол, слева находилась печь, вдоль стены рядом с лавкой валялись перевернутые табуретки. Почти вся посуда была разбита, на полу виднелись черепа каких-то животных и кости рыб. Травы, развешанные под потолком, осыпались, и от них остались только тоненькие веточки. Такие хрупкие, что распались от одного прикосновения. Значит, тот странный огонь, о котором рассказала нечисть, выжег все магическое?
— Да. Не бойся,  — раздался в моей голове голос водяного.
Он звучал глухо, отдаленно, но было приятно, что нечисть за мной приглядывает и оберегает.
Я, не теряя времени, занялась поисками. Перевернула каждый черепок, заглянула во все щели и углы и наконец нашла то, что искала, среди черепков разбитого глиняного кувшина. Маленький продолговатый сосуд светло-синего цвета.
— Где нужно его разбивать? — мысленно спросила водяного.
— Здесь. 
Легко сказать, да, как оказалось, трудно сделать. Я пыталась уничтожить флакон, бросая его о деревянный пол, ударяла найденным топором, даже зубами вцепилась. Не срабатывало. Маленький противный пузырек с духом нечисти оставался целым и невредимым. А ведь скоро наступит рассвет, озеро уже светлеет на поверхности. Что же делать?
— Магией,  — прошептал голос кикиморы, подсказывая.
Эх, да нет у меня магии! Еще и кольцо сдерживает. Хотя можно кое-что попробовать. Я вынырнула на поверхность, увидев, что вся нечисть ждет меня на берегу. Снова нырнула, оттолкнулась от дна хвостом и отправилась в русалочий полет. Теперь уже не днем, а при свете луны, он был иным. Очаровывал, манил и пьянил.
Нечисть с круглыми глазами наблюдала, явно не ожидая ничего подобного. Должна же я магию наращивать! Кольцо больно сжало палец, когда начался рассвет. Я ойкнула и вспомнила Лира. Оглянулась на встревоженных водяных, кикимор и леших, снова отправилась к дому ведьмы. Стоит ведь только сильно захотеть, магия настроится на мое желание!
— У тебя ничего не получится, русалка.  — Холодный мерзкий голос ворвался в голову, нарушая концентрацию. — Я сильнее тебя. Я сильнее их всех! 
— Как ты попала в озеро, если тебя прокляли? Тебе нет сюда доступа!  — выпалила я.
— Ариадна, это лишь отголосок ее силы, крошечный осколок, который не поддался зачарованному огню,  — неожиданно послышался голос лешего.
Понятно. Значит, я близка к цели! Страшно почему-то не было, лишь неприятно.
— И не пытайся! Твоих сил на это не хватит даже в воде. 
Ух, как я разозлилась! Какая-то мертвая злодейка смеет меня отговаривать и угрожать! Снова сосредоточилась, прислушиваясь к ощущениям. Над поверхностью что-то замельтешило, накрыло темным облаком.
— Не переживай, с ее приспешницами мы справимся, Ариадна! И против нее выстоим тоже. На озеро на всякий случай поставили свою защиту. Действуй! Времени осталось мало! 
Ведьма захохотала, услышав голос лешего, но причинить вреда ее жалкий отголосок мне не смог. Сама же она была где-то там, над озером. Я и голос-то ее слышала в воде, потому что ведьма была привязана к своему жилищу. Я попробовала, собрав все силы и желание, уничтожить сосуд с заточенным духом нечисти. Раз, другой, третий… Ничего. Неразбитый пузырек в сжатом добела кулаке. А ведь еще немного — и будет поздно. До рассвета чуть больше часа. Что же я делаю не так? Наверное, кольцо сдерживает магические силы. Лир же об этом упоминал! Я хмыкнула и пожелала снять украшение. Удовлетворенно полюбовалась им на открытой ладони, радуясь, насколько все оказалось просто, и снова сосредоточилась.
На этот раз думала о Лире, о своих чувствах, ощущая, как сила наполняет каждую клеточку, просится наружу. И я пожелала разбить этот проклятый флакон, выпустить заточенный дух нечисти на свободу. Пусть они обретут утраченное, снова станут собой! Пожалуйста, неведомые силы, пусть будет так!
Голос ведьмы завопил так, что я от неожиданности снесла хвостом дверь и вылетела пробкой из озера. Ошарашенная нечисть взликовала, а я снова надела кольцо Лира и поплыла к берегу.
Охнула, заметив, как вокруг нечисти вспыхивают огни, разлетаясь искрами, и поднимается в небо тонкими струйками тьма, тает… Теперь они смогут, как и прежде, подпитываться силой леса, не тянуть ее из живых существ. У леших, кикимор и водяных даже глаза стали ярче, словно раньше их заволакивала тонкая пленка, а теперь сияют как звезды!
Никогда мне еще не приходилось встречать рассвет с нечистью в обнимку. Кикиморы и лешие принесли лесные лакомства: ягоды, мед, орехи. Затем разожгли костер, чтобы я смогла высушить хвост, и принялись расспрашивать. Кикиморы заохали, слушая мой рассказ, а потом неожиданно заявили, что хвост мне очень идет. И если бы они не видели Лира, то мигом бы подыскали мне жениха. В любовной магии они точно разбираются.
Когда хвост высох, водяные пошептались и подошли ко мне. Они протянули чистую белую рубашку и красивые темно-синие штаны, расшитые жемчугом. Красота была такая, что я не смогла отказаться от подарка. Следом с поклоном — кикиморы и лешие, а в руках у них сапожки. Эх, я теперь и обута, и одета.
— Есть у нас еще для тебя подарок, — сказал леший, переглядываясь с водяным. — Он убережет от беды.
Леший протянул маленькое тоненькое серебряное колечко.
— Это не простое украшение, Ариадна. Оно может исполнять маленькие желания. Но только хорошие желания, без злого умысла. И для всех других будет невидимым. Ты, конечно, русалка, но сила твоя пока нестабильна и не всегда ты сможешь ее открыто использовать.
— Маленькие? — переспросила я.
— Да, — ответил водяной. — Например, пожелаешь пару монет. Они — раз! — и лежат у тебя в кармане. А захочешь сундук с золотом — кольцо ничего не сделает. Действует раз в день. Для использования необходимо подумать о том, чего хочешь, и повернуть кольцо вокруг пальца.
Я от души поблагодарила нечисть и тут же захотела опробовать волшебство. Кикиморы стояли в сторонке, о чем-то шептались и хихикали, поглядывая в мою сторону. Пожелать вспомнить прошлое? Не выйдет. Найти свой дом? Тоже не получится. О! Знаю! И как мне это в голову сразу не пришло? Хочу, чтобы моя одежда и обувь не мокла! Не намокнет — тогда не стану русалкой.
Водяные, услышав такое, озадаченно почесали макушки, кикиморы опять захихикали, сказав, что на мою одежду они и так наложили заклинание, чтобы она не старела, не рвалась и не мялась. А если кто украсть попробует, так сам одежды лишится. Леший, обдумав мое желание, кивнул. Волшебному предмету оно было по силам. Я повернула серебряный ободок. Пожала плечами и пошла к воде. Надо же как-то проверить, справилось ли кольцо.
Одежда и обувь не намокала. Я зашла в воду даже по пояс, а хвост не появился. Так обрадовалась, что всех кикимор переобнимала! А уж когда поцеловала лешего и водяного, которые подарили заветное колечко, те аж покраснели и смущенно стали намекать, что мне бы пора идти, а то меня там Лир заждался. Жаль, что всю одежду не смогу превратить в непромокаемую, чары у кольца тонкие да капризные. Как выяснилось, в них крошечка сил ушедших фей, для себя я много загадывать не смогу. Феи в основном другим помогали. Хорошо, что хотя бы сейчас они сработали исправно. Видимо, это была благодарность волшебного леса за снятое с его обитателей проклятие.
— Лир, — напомнила кикиморка.
Ой, и правда… Что сейчас будет! Он же меня на месте убьет!
До места ночевки я добралась быстро. Осторожно выглянула из-за дерева, за которое на всякий случай спряталась, понаблюдала, как Лир в поисках меня мечется по поляне.
— Зачем она была вам нужна?! — в отчаянии крикнул колдун, недобро поглядывая в сторону леса. Хоть бы не спалил дом нечисти! — Что, другую не найти?
Швырнул в потухший костер парочку огненных шариков, в бессилии сжал виски. Ох, как убивается!
Но долго смотреть на то, как ему больно, не стала. Осторожно вышла из-за ели. Водяной и леший, которые рискнули меня проводить, замерли.
— Лир, — позвала я.
Он поднял голову, увидел меня. Никогда в жизни не забыть его взгляд. Почти на грани безумия.
— Ничего страшного не случилось, — прощебетала я, стараясь казаться беззаботной. — Я всего лишь помогла нечисти снять проклятие. Там и нужно-то было в озеро нырнуть, найти дом ведьмы да разбить один флакон.
Про свою силу и полет русалки в лунном свете я решила не упоминать. Чревато…
Маг зло рыкнул и швырнул очередной шар в огонь, не думая скрывать свои чувства.
— Лир, все в порядке. Я жива и здорова.
И тут маг отмер. Я просто кожей почувствовала, как оцепенение с него спадает.
Ой, мамочки! Лир двинулся ко мне — я от него. Так и закружили по поляне, ругаясь и ссорясь. И, наверное, долго бы играли в догонялки, если бы злому, ругающемуся и запыхавшемуся Лиру это не надоело. Что он сделал? Правильно, дождь призвал. Я охнула от неожиданности, остановилась и попала в руки темному магу. Лир перевел взгляд на мои ноги и выпустил меня из рук. Опять волосы мокрые. И что толку было их сушить?
— Где хвост?
Слава небесам, очнулся! Говорить начал. И без ругательств. Только радовалась я рано.
— Где хвост?
Я не выдержала и показала ему язык, начиная веселиться. Он-то думал, окатит меня водой, превращусь в русалку и стану беспомощной. И тогда никуда от него не денусь! Ну-ну…
— Нет его.
— Ариадна! — От звука его голоса по спине побежали мурашки.
— Водяной и леший подарили одежду и обувь, которая не мокнет.
Лир озадаченно посмотрел на меня, развернулся в сторону ели.
— А ну, выходи, нечисть! — крикнул он.
Ни звука. Даже ветка не шелохнулась. А ведь я была уверена, что они следят за нами. Надо же вечером кикиморам все пересказать!
— Леший, водяной, выходите! Лир не тронет, не позволю.
Маг скептически посмотрел на меня, но опровергать мои слова не стал.
Из-за ветки сначала высунулась одна голова, потом другая.
— С чего ты дала такое обещание, Ариадна? Еще как трону, — прошипел Лир и двинулся к нечисти.
И все бы ничего, но я оказалась проворнее и подставила подножку. Лир, не ожидавший ничего подобного, упал, и пока поднимался, я переместилась к нечисти.
— Ты их не тронешь, — спокойно сказала я. — Проклятие снято. Они помогли. И мы теперь друзья.
— Отойди, Ариадна. У меня с ними старые счеты.
— Нет, Лир, не уйду, хоть что со мной делай.
— Они убили мою мать, — бесстрастно произнес темный маг, глядя прямо в глаза. — Именно эти двое. Завели в лес, утопили, забрали все силы. Она умерла в том самом озере, где ты плавала! И это она их прокляла.
Хм… А ведьма тогда при чем? Я же определенно слышала ее голос.
В растерянности оглянулась на нечисть. Неужели правда? Нет, они бы так не сделали. Но и колдун не лгал. Получается, та самая ведьма — мать Лира?
— Как такое может быть, Лир? Твоя мать ведь не была ведьмой, — проговорила я. — Ничего не понимаю. Объясни.
Маг ответить не успел.
— Ее заманила в наш лес ведьма. Мы пытались ее спасти, Лирантанель. Долго прятали… Но она ушла, ее ждали вы с братом, ушла и попалась ведьме, — ответил водяной. — Не твоя мать нас прокляла. Вовсе нет. Та, что ее убила.
— Подожди, — удивилась я. — Получается, мать Лира была той самой русалкой, которая оказалась необходима ведьме для бессмертия?
— Да, Ариадна, — ответил леший. — И за ее спасение мы были прокляты. Только мать Лирантанеля, когда попалась, предпочла утонуть, но не отдать ведьме бессмертия. В озеро-то злыдня нырнуть не могла, она уже находилась под проклятием. Для этого матери Лира пришлось отказаться быть русалкой. Спасибо тебе за все, нам пора. Мы не виноваты в смерти твоей матери, Лирантанель. Не виноваты!
На поляне стало пусто. Только Лир стоял и смотрел на меня, а я — на него. Теперь понятно, почему он не удивился, увидев русалку, почему не пускал меня к нечисти. Мог бы и раньше сказать.
— Мне очень жаль, Лир, правда.
Я подошла к нему и заглянула в серые, почти стальные глаза. Научиться бы мне читать его мысли!
— Никто не знал и не знает, что моя мать — русалка. Только мы с братом. Если об этом проведают, брат окажется в большой беде и опасности, — устало сказал Лир.
— Он тоже русал?
— Да.
— А ты?
— Я — нет. Тиранатариэль живет в Снежном королевстве, женат. Я прошу, слышишь, прошу, Ариадна, никому не рассказывай о случившемся с моей матерью! Пусть лучше думают, что утонула. Никому и в голову не придет, кем она была. Русалки же не тонут.
Мне стало грустно. Неужели я похожа на того, кто готов выболтать чужие тайны? А если и Лир начнет меня шантажировать? Скажу о его матери, а он всем — о моей сущности. Нет, об этом и мысли не держит. Это хорошо. Но его недоверие… Впрочем, кто я такая, чтобы рассказывать столь личные истории?
Вздохнула. Подошла к Лиру, сократив расстояние до шага. Ему больно и одиноко, как он ни пытается это скрыть.
— Я не скажу, Лир. Тебе придется научиться доверять русалке.
Лир посмотрел в глаза.
— Никогда так больше не поступай, Ари. Я проснулся… Думал, потерял тебя.
Ари… Как ласково и нежно. Я обняла его и улыбнулась. Ничего, я сильная и упрямая, смогу проломиться через стену безразличия, которую он вокруг себя построил. Обязательно смогу.

ГЛАВА ПЯТАЯ

До ближайшей большой деревни мы с Лиром добрались только через четыре дня. Все это время он не отходил от меня ни на шаг. Хорошо же я его напугала походом к нечисти! Даже плавать приходилось, позволяя магу находиться поблизости. Никакой свободы! И… скучно. Единственное развлечение — Лир глаз не сводит. Даже его невеста забылась.
Но разве кто-то обещал, что все будет просто? Зато веселье в подобной ситуации гарантировано. Я с трудом удерживалась от смеха, вспоминая, как Лир каждый раз ныряет за мной в холодную воду. Я плавала на рассвете или ближе к закату, а днем мы пробирались сквозь лес.
Дорога почему-то стала менее тернистой. И вроде бы чащоба, но то на ровную тропинку неожиданно набредем, то на кусты малины наткнемся. А временами такие боровики попадались, хотя дождя не было, и это казалось совсем удивительно. Не сразу поняла, что нам помогает леший. Впрочем, Лир тоже догадывался и хмурился. А через пару дней, когда простыл в ледяной воде, именно леший принес нам нужные лечебные травы и корзинку с малиной. И после этого, когда никто его не прогнал, нечисть перестала скрываться, все чаще показывалась и рассказывала что-нибудь интересное об этом мире. Вскоре с лешим стал приходить водяной. Они были самыми старейшими духами в лесу, помогали его охранять и по мере сил защищали.
Лир первое время помалкивал, пил лечебный отвар да шел вперед, но вскоре все же сдался. Я не слышала его разговор с водяным и лешим, только догадывалась, что он расспрашивал их о гибели матери, но не вмешивалась. Захочет — сам поделится, но маг молчал, и это иногда начинало сводить с ума. Нам бы хоть капельку доверия!
Впрочем, темы наших бесед в скором времени стали иными. Как оказалось, нечисть делилась с темным магом знаниями о лекарственных травах в лесу и в воде. Такого интереса я от Лира не ожидала. Я все приглядывалась к нему, прислушивалась к себе. Но прошло слишком мало времени, чтобы узнать его настоящего. А с нечистью Лир раскрывался. И я догадывалась, за что его можно любить, и немного завидовала его невесте. Такой мужчина достанется! Уберегла бы…
Правда, общение с нечистью не мешало Лиру по вечерам чертить охранный круг. Нет, водяного и лешего темный маг за черту спокойно пускал, а те радовались неожиданной компании и появившейся тонкой ниточке доверия между ними и магом. Кому из них первому пришла в голову идея помочь мне освоить магию, не могу сказать. Но каждый день по чуть-чуть я пробовала, хотя Лир не позволял многого, опасался неконтролируемого всплеска. Леший и водяной только наблюдали да изредка что-нибудь советовали. Их ворожба была совсем иного свойства, отличалась от моей.
Моя сила, по сути, была проста: необходимо всего лишь сильно чего-то захотеть. Не требовались заклинания, пассы руками, руны… Магия желания всегда действовала, но оказалась непредсказуема. Зажечь огонь? Запросто! Стоило всего лишь представить, как вспыхивает хворост. Или вызвать дождь? Только и надо — нарисовать в мыслях тучи. Но если загадываешь предмет, необходимо знать его точные характеристики. У меня никак не получалось создать даже яблоко. Я просто с трудом представляла, из чего оно состоит.
Лир выслушал мой сбивчивый рассказ, усмехнулся. Легче было начинать с простого, а я хотела всего и сразу. Но маг пообещал, что как только я усвою основное и мы окажемся в Аридейле, найдет среди магов для меня учителя. О том, что я собираюсь отправиться на поиски родных, он не задумывался. Я же была полна решимости.
Неделя прошла. Целая неделя, а жизнь совершенно изменилась. А я… еще больше! Эти мысли не давали мне покоя, когда мы вошли в деревню. Селение оказалось большим, леший и водяной распрощались с нами на опушке леса. Мы договорились встретиться через несколько дней.
Я смотрела на самые обычные с виду домики, достаточно опрятные и милые, слушала лай собак, временами поглядывала на проносившихся рядом шумных мальчишек. Лир сразу направился к дому старосты.
Узнав, что в деревню прибыл маг, тот сам вышел навстречу, приветствуя нас на крыльце, и пригласил в дом как дорогих гостей. Пока прислуга накрывала стол, временами выспрашивая, что любит заезжий маг, староста Фома отгонял от крыльца любопытную и вездесущую детвору.
Ажиотаж приезд темного мага произвел еще тот. Меня словно и не замечали, выполняя лишь его пожелания и просьбы. А когда мы сели за стол, к которому буквально подплыла разряженная в пух и прах дочка старосты Агриппина, а следом ее матушка Филиппа, мое настроение стало стремительно ухудшаться.
Лир же и глазом не повел. Сидел себе спокойно, разговаривал со старостой о деревенских делах. Я же нервничала и ерзала на лавке, а в душе зрело желание сделать пакость этой расфуфыренной девице. Желание, конечно, детское, но прямо зудело внутри! Агриппина же была настроена решительно. И глазками моргала, и ресницами хлопала, и вздыхала томно-претомно. Я с горя махнула на это безобразие рукой, ела пироги, запивая их клюквенным морсом. Но когда она положила магу руку на плечо… Я очень постаралась не пожелать ей ничего недоброго да вечного.
Хотя Лир никак не реагировал на ее ухищрения, обольщение на этом не кончилось. После обеда Агриппина взяла Лира за руку и попросила прогуляться по саду, чтобы посмотреть на лебедя в небольшом пруду.
И я окончательно разозлилась. Моему терпению тоже есть предел! Повернула колечко и пожелала девице ярко-зеленой чешуи на руках.
На крик Агриппины сбежались все, кто был в доме. Сначала слуги удивленно взирали на ее руки, потом начали сдавленно хихикать. У Лира в глазах плясали смешинки. Хорошо хоть не разозлился. Он-то знает, кто сотворил эту пакость.
Пока все охали и ахали, мы под шумок поднялись в отведенную нам комнату. Лир настоял на совместном проживании, решив, что так безопаснее, и представил Фоме меня как свою младшую сестру. Он осторожно закрыл дверь, наложил на нее какое-то заклинание и, не выдержав, расхохотался.
— Ариадна, как ты смогла наколдовать чешую?
И как объяснить и не соврать? Уж очень не хотелось рассказывать про волшебное серебряное колечко. Тем более для всех оно невидимо. Лир не спускал с меня глаз, словно чувствуя, что я придумываю отговорку.
— Сама не знаю. — Я пожала плечами.
Он не особо поверил, и я даже почувствовала себя виноватой. Как же — не знаю! И как три дня назад мороженое наколдовала — не знаю. И откуда ни с того ни с сего на пеньке в лесу появился лимонад… Он, кстати, очень понравился лешему. А уж про отросшие до плеч волосы даже вспоминать не хочется. Скоро Лир допытается до правды, тогда лишусь всего удовольствия безобразничать. Но кольцо хотелось оставить моей маленькой тайной. В конце концов, я вправе решать, кому о нем рассказывать.
— Не скажешь, — заметил Лир, прерывая наше затянувшееся молчание.
— Нет.
— Ты хоть понимаешь, что мне это колдовство придется снимать?
Разумеется. А кому же еще, как не темному магу?
В комнату, словно что-то чуя, постучали. На пороге появился староста Фома. И когда Лир ушел разбираться с моими чарами, я задумалась о том, что делать дальше.
Во-первых, необходимо раздобыть денег. Тех монет, что могло дать кольцо, как выяснилось, хватало на булку хлеба да стакан молока. Одежда, конечно, на мне имеется, но ведь даже переодеться не во что. И пусть она не мнется, не рвется, не пачкается, но все-таки пополнить запасы необходимо.
Во-вторых, понадобится всякая мелочовка вроде зубной пасты, расчески, ленты для волос… Просить деньги у Лира даже в долг не хотелось. Сначала поцелуй попросит, а потом что потребует? Это для него игра с моими чувствами — шутка, а мое сердце не выдержит.
Лир… Красивый, уверенный, насмешливый… Но таких много. Так что же так тянет к этому мужчине, заставляя душу наполняться светом? Сгорю ведь до пепла, если позволю себе влюбиться! Но он просто нравится мне. До безумия. До мурашек. До горячей волны, бегущей от кончиков волос до кончиков пальцев, едва Лир бросает на меня взгляд. Я незаметно полюбила игру смешинок в его серых глазах. То тепло, что появляется, когда он рядом. И ту непоколебимую уверенность и силу, исходящую от моего мага каждое мгновение.
А если вспомнить, как он целуется… Пропаду я, сгину, как в самом темном глубоком омуте, если не очнусь. Постоянно твержу, что у него есть невеста. Наверняка красивая, умная и сильная магичка. Не мог же Лир полюбить полную ему противоположность? Я ушла в свои мысли и не сразу заметила, как он оказался рядом.
— О чем ты так задумалась? У тебя было весьма неоднозначное выражение лица.
Пожала плечами, так и не ответив. Да разве расскажешь ему о своих чувствах? Возомнит о себе такое…
— Ты чешую с барышни снял? — спросила, решив сменить тему.
— Да. Если хочешь, сейчас можем прогуляться, а завтра в Оленьем Ручье откроется ярмарка.
Олений Ручей? Это так чудно называется деревня, где мы остановились?
Я не стала отказываться. Улочки в Оленьем Ручье были просторные, а именовались так же забавно, как и деревня. Оленье Копытце, Серебряная Пыльца, Веселый переулок. Любопытно, кто же такое выдумал? Вскоре мы с Лиром оказались на площади, где шли приготовления к завтрашней ярмарке.
Купцы сюда приезжали со всей Ларейи, и повсюду слышались их бойкие голоса. Ставили лавки, украшали, выносили малышне леденцы, чтобы не вертелись под ногами. Народ, конечно, любопытствовал. Девушки, одетые в сарафаны, юбки с туниками и летние легкие платья, стреляли глазками и перешептывались с подружками. Мужчин почти не было, это и понятно — они заняты на работах в поле и по хозяйству.
Лир предложил пройтись по лавкам и купить самое необходимое прямо сейчас. Предложение, конечно, заманчивое, но, не имея денег, придется просто глазеть.
В обувной лавке Лир выбрал пару подходящих дорожных кожаных сапог и предложил взять для меня еще и туфельки. Я отказалась. Маг удивленно приподнял брови, но настаивать не стал. Правда, когда разговор повторился в одежной лавке, а потом в хозяйственной, начал хмуриться и недобро поглядывать на меня. А мне отчаянно не хотелось просить у него денег даже в долг! Проклятая гордость не позволяла. И вроде бы ситуация, в которой я оказалась, располагала ею воспользоваться, но я не могла себя пересилить.
Правда, загляделась на один гребешок. Деревянный, вдоль зубцов расписные синие цветы с золотыми крапинками. Стоил он, разумеется, недешево — почти десять золотых. Целое состояние! Я украдкой полюбовалась на него и отошла в сторону, выглядывая в окно. Там мальчишки гоняли голубей и заливисто смеялись.
С покупками Лир закончил быстро, мы покинули лавочку и отправились в кондитерскую. Запах сдобы щекотал ноздри, и я невольно сглотнула. Цены, наверное, здесь еще больше, чем за тот гребень…
— В чем дело, Ариадна? Пойдем!
— Там недешево, — тихо намекнула я.
— А я не последние отдаю, не переживай. Мы почти четыре часа гуляем, даже я проголодался.
— Лир, я и так слишком многим тебе обязана.
Глупая ситуация, согласна. Стоим и спорим из-за какой-то несчастной булки, но внутри поднимается волна протеста… Да что за напасть?
Лира даже перекосило от моих слов.
— Я всего лишь хочу тебя угостить. И за ту же одежду и обувь ничего не потребую взамен, Ариадна.
Я горько усмехнулась, вспоминая, как именно мы познакомились. Лир, кажется, понял, о чем я подумала.
— Если уж так хочешь, отдашь при первой возможности.
— Достаточно того, что ты помогал мне в пути. Денег брать не буду, выкручусь.
Если бы только знала как!
В животе, как назло, заурчало.
— Значит, когда я помогаю в дороге — это нормально? А просто что-то купить, от этого твоя гордость страдает, — прошипел он.
Я вздохнула. Как ему объяснить, что не привыкла быть обязанной? Не поймет. Пожала плечами, развернулась и отправилась к доске с объявлениями. В одной лавочке слышала, что завтра планируются представления. Может, есть какие-то соревнования, где можно поучаствовать?
Торг начинался на рассвете и продолжался почти до заката. И состязания, как и подумала, тоже были. В основном на силу, выносливость, смелость. Да и приз значительный — сто золотых! Да на эти деньги можно купить два таких дома, как у старосты, и еще останется! Пару дней назад мы с Лиром как раз разговаривали о деньгах этого мира. Эх, жаль, я не могу выиграть ни в одном подобном соревновании! Какой из меня боец?
Я пробежалась дальше по списку. Метание ножей, стрельба из лука, конкурс певцов… Попробовать? Медведь мне на ухо вроде бы не наступал, в ноты попадаю. И приз как раз денежный. По условиям конкурса необходимо исполнить три песни — веселую, грустную и одну на свой выбор. Но… на выступление допускались только женщины в платьях! Откуда взялось такое условие, непонятно, и я озадаченно запустила пальцы в волосы. Если с песнями проблем не будет, где взять платье?
Лир оказался рядом незаметно. Развернул к себе, сердито уставился в глаза.
— Либо идешь со мной сама, либо поволоку на плече, как законную добычу. Выбирай.
Треснуть его по макушке, что ли? Очень уж хочется!
Фыркнула, отправилась к кондитерской. Пирожные и сладкие пироги, как вскоре выяснилось, тут отменные, так и таяли во рту, а ароматный чай выше всяких похвал. Или кто-то просто одичал во время путешествия через лес?
К реке, протекавшей в другой стороне деревни, мы шли полчаса. В воде плескалась малышня, деревенские женщины стирали и полоскали белье, напевая под нос песенку о красавице, потерявшей возлюбленного.
Желание нырнуть и проверить, насколько тут глубоко, было ожидаемо. Я же русалка, а тут и солнышко припекает. Только, если сниму зачарованный нечистью костюм, догадаются, кто я. Но и остаться в нем нельзя, сочтут чудачкой. Лир бросил сумку на пригорке и лег в густую траву, вдыхая запах цветов, усилившийся в жару. Я последовала его примеру, но мыслями все равно была далека.
Вскоре Лир задремал, и я осторожно поднялась и пошла к реке. И как-то даже не поняла, как в ней оказалась. Прямо в одежде нырнула. Хорошо-то как! Вода теплая, чистая, а сколько рыбы! Я доплыла до другого берега, вернулась, нырнула, появилась на поверхности и уткнулась в мокрого Лира.
— Ты что творишь? — шикнул он.
— Плаваю.
Нет, а что, не видно?
— Ариадна! — рявкнул Лир и потащил меня к берегу.
Сопротивляться было бесполезно. Наша парочка и так привлекла к себе внимание. Деревенские даже про все свои дела забыли. Наверняка догадались, что я Лиру никакая не сестра, а, скорее всего, невеста. И не могут понять, как он, такой сильный маг, мог в обыкновенной девушке что-то найти. Хорошо хоть Лир ничего не замечает.
Когда оказались на берегу, пришлось ждать, пока высохнут волосы. Маг злился молча, а я давила в себе желание вернуться в воду. Кто бы знал, как я устала от этих «нельзя»! Впрочем, когда мы возвращались в дом старосты, Лир не выдержал, высказался. Я слушала вполуха, мечтая о гребне с синими цветами. И дался он мне!
Пока слуги суетливо накрывали на стол, а Лир поднялся, чтобы отнести в нашу комнату покупки, мысли снова вернулись к конкурсу певцов и наряду для выступления. Как сбежать от темного мага хотя бы на время, я пока не придумала. То, что Лир сочтет идею сумасбродной и не отпустит, догадывалась.
Покосилась на Агриппину, которая сверлила меня яростным взглядом, вышивая что-то на пяльцах, и тут же отбросила идею попросить у нее помощи. Наверняка девица догадывается, откуда у нее на руках появилась чешуя. Лир бы гадости делать не стал. Интересно, почему староста промолчал? Испугался мага?
Кажется, придется самой сшить платье. И все бы ничего, да только как это делается, я не знаю. Да и опять же ткань-то где взять? Какой-то замкнутый круг получается.
В этот момент нас позвали ужинать. Как по закону подлости, из еды — рыба в разных видах. Пришлось довольствоваться салатом и уйти из-за стола пораньше. Померила шагами комнату, а потом неожиданно нашла выход из создавшегося положения. Вспомнила, как на одной стоянке, когда я впервые поняла, что подобное меню теперь исключается, рыбка сама плыла в руки. Что, если завтра встать пораньше, наловить и продать? Как раз до начала ярмарки успею и подзаработать, и ткань купить, и даже что-то из нее смастерить! Хотя бы подобие платья. Может, и на готовое хватит, кто знает?
Мысли оборвал стук в дверь.
— Леди Ариадна, хозяин велел приготовить баню. Вы можете ею воспользоваться.
Неожиданное предложение, заманчивое. Узнав у парнишки, что баня освободится часа через два, решила не отказываться. Хвост и спрятать можно, чтоб никто не увидел. Странно, что Лир до сих пор не появился. Не то чтоб я по нему соскучилась, просто не привыкла расставаться надолго. Неожиданно для себя задремала и проснулась, когда наползли сумерки.
Стоило войти в баню, ароматно пахнущую березовыми листьями и еловыми шишками, как обнаружила там полураздетого Лира.
— Ты что тут делаешь? — не утерпела я.
— Мыться собираюсь, — спокойно отозвался маг, потягиваясь. — Заходи, присоединяйся.
— А…
— Я все равно тебя одну не оставлю, — заметил Лир и потянулся к штанам.
Жар залил щеки, я плюхнулась на лавочку и на мгновение зажмурилась.
— Да про нас такое подумают! Лир, ну зачем все усложнять?
— Я сказал старосте, что ты — моя невеста.
— Что? Мы так не договаривались!
Но теперь хотя бы понятно, почему за ужином Агриппина так на меня косилась. Могла бы — прибила.
— Знаю. Но мне проблем и так хватает.
Я удивленно приподняла брови.
— Агриппина пыталась подсунуть приворотное зелье. Если бы не заметил, закончилось бы плохо.
— Ты себя в руках не смог бы держать? — поинтересовалась я, стараясь не захихикать.
Уж больно нелепо представлять пышную румяную Агриппину рядом с Лиром.
— Нет, Ариадна. Если бы я с ней переспал, оставалось бы два выхода: либо жениться, либо отправиться на плаху.
— Что?
Веселье с меня слетело, как не бывало.
— Это откуда такие варварские обычаи? Тем более она сама к тебе лезла и подсунула приворотное.
— Таков закон для магов. Он нерушим… Она невинна, Ари.
А подобных девиц, что ли, колдуны соблазняют с какой-то целью? Чем-то же такой запрет объясняется!
— Там столько всего намешано еще с древних времен! И вырвавшуюся энергию колдуны использовали, призывая темных сущностей, и мерзкие эликсиры делали… С ходу и не объяснишь, откуда подобный закон появился.
— А на невинных он не распространяется?
— Нет.
— У тебя же есть невеста, — с сомнением заметила я, все еще пребывая в шоке от непонятного для меня закона для магов.
Лир вздохнул, устало присел рядом.
— Есть. И это только усугубит ситуацию. Однозначно будет скандал. И непонятно чем все закончится. В моем случае это особенно нежелательно… Ты раздеваться будешь? — спросил Лир, заканчивая разговор.
Меня же волновал вопрос, который ни при каких обстоятельствах не задам. Интересно, а как он узнал, что Агриппина невинна?
— Буду.
Не в одежде же купаться! Да и Лир прав, пока не стоит рисковать и оставаться одной. Тем более мага после его рассказа о запрете на соблазнение невинных девиц я сочла безопасным. Заигрывать и развлекаться, может, и будет, но дальше не пойдет.
Как потом выяснилось, я надеялась зря. Маг скинул одежду, наложил какое-то заклинание, явно решив меня не слушать, но теперь мое воображение не находило покоя. А когда я почти разделась и направилась внутрь, даже отвернулся и подождал, пока я плесну на ноги воды. Практически сразу хвостом сшибла таз с водой, и Лир вымок и повернулся ко мне.
То, что маг затеял пакость или месть, поняла почти сразу по коварному выражению лица. И вроде бы ничего плохого Лир не делал, вел себя целомудренно, предложил помочь промыть волосы, но… Это ощущение хождения по краю пропасти меня не покидало. Сердце замирало, билось пойманной птицей. С трудом дышалось, с трудом думалось, с трудом получалось возвращаться в реальность, пока его руки просто скользили и бережно перебирали пряди волос. Была в этом какая-то особая интимность и чувственность. Даже когда Лир попросил лечь на лавке на живот, я не стала отказываться.
Его пальцы скользили по моим позвонкам, исследовали, а запах незнакомых трав, из которых было сделано мыло, дурманил. Лир перевернул меня на спину.
Что он творит? И что творю я? Надо бы остановиться, задуматься, вспомнить про всякие «нельзя». Зачем же я позволяю Лиру глядеть на меня и сама тону в его глазах?
Маг коснулся губами щеки, заскользил по шее, щекоча и вызывая мурашки и трепетное, незнакомое мне предвкушение чего-то большего. Погладил у основания хвоста, что-то хрипло прошептал. Его глаза стали совсем серебряными, сияли, словно звезды, манили. Я даже порадовалась, что у меня есть хвост, иначе бы мы перешли ту грань, после которой у магов Ларейи принято жениться, если девушка пожелает.
Но душа требовала большего, чем Лир мог дать. Любви.
Размечталась ты, Ари. После недели знакомства-то! Когда мое сердце откликнулось и перестало быть прежним? Нет ответа.
Лир остановился сам. Убрал руки, заправил прядь моих волос за ухо, поднялся и опрокинул на себя ведро ледяной воды. Я даже вздрогнула от испуга. И молча наблюдала, как он приходит в себя, моется и размышляет о чем-то не очень приятном. Подхватил меня на руки, вынес в предбанник.
— Я помогу тебе высушить хвост, только прикройся, — холодно заметил он.
И как это все понимать?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Ночью я так и не уснула. Долго ворочалась, пыталась привыкнуть к мягкой постели после жесткого ложа в лесу. У Лира таких проблем не было. Когда поняла, что попытки заснуть бесполезны, поднялась. Распахнула окно, решив подышать свежим воздухом. Ночь выдалась тихая, спокойная. На ясном небе, словно крошечные гвоздики, рассыпанные незадачливым мастером, сияли чистые звезды. Стрекотали кузнечики, и то и дело перед носом появлялись белоснежные и лимонные мотыльки. И пахло душистыми травами и цветами. Ночной воздух пропитался ими, наполнился… Я так и простояла до рассвета, а потом осторожно покинула дом.
Трава блестела от росы. Небо только-только начинало окрашиваться в светло-розовый цвет, обещая хороший день. Я зевнула и отправилась на реку, радуясь, что вчера запомнила дорогу.
Нырять пришлось в одежде. Несмотря на то что на берегу в столь ранний час никого не было, я опасалась, что меня заметят. Рыбы наловила быстро, за полчасика. Затем сложила ее в корзину, вчера одолженную у старосты, прикрыла чистой тканью, позаимствованной у поварихи, удивившейся такой просьбе, и отправилась на площадь.
Солнце уже взошло, и купцы раскладывали товар, готовясь к предстоящему дню. Я прошла их лавки, добралась до рядов, где торговали едой, и предложила купить у меня рыбу. Два торговца отказались, третий сильно занизил цену, а четвертый брезгливо поморщился. Странные какие!
Пришлось вставать в ряды деревенских торговок, которых собралось видимо-невидимо. Как ни странно, мне повезло. Рыбу раскупили за полчаса, а я заработала целых три золотых. Весело напевая, отправилась в одежную лавку. На покупку платья для выступления денег не хватило, это выяснилось почти сразу. Подобрать сарафан не удалось ни в первой лавке, ни во второй, нив третьей. Почему-то ткань натирала кожу и я чесалась. Сглазили, что ли? Не понять.
У купцов же мне подходило многое, но цена была больше того, что я заработала. Да и простых платьев у них не продавалось. В такие одежды только принцессам наряжаться.
В итоге, смирившись, что придется изобретать что-то свое, на три золотых я приобрела нежную светло-голубую ткань с серебряными цветами, ножницы, нитки, иголки и синюю ленту. Эх, жаль, на заветный гребешок денег нет. Победить бы в этом конкурсе!
Я снова отправилась к реке, прикидывая, что могу сделать за полчаса. О кройке и шитье и речи не могло быть, не умею и только испорчу. Через полчаса мучений поняла, что единственный вариант — это завернуться в ткань от груди до колена, подвязать талию пояском, да кое-где подшить и закрепить все это безобразие нитками. Так и сделала. И очень порадовалась, что затея удалась. Повертелась у воды, посмотрела на отражение. Ничего вышло, симпатичненько так. Конечно, сразу видно, не купленное, но и придраться, что это не платье, невозможно. Только уж больно открытое — и плечи, и шея, и ноги… Ну что делать? Повязала бантиком остаток ленты на шею. Нарядно так, празднично. Не дай небеса меня Лир в таком увидит! Голову оторвет как минимум.
Волосы пришлось расчесывать руками, так как гребешок я забыла. Задумалась, что делать с обувью. От туфелек я вчера по глупости отказалась, а сапожки, хоть и легкие, но совсем не подходят к этому платью.
Так я и пошла — в наспех сотворенном платье, босая… Бог Удачи, если ты существуешь, пусть Лир меня не найдет раньше чем нужно! Мне жить хочется!
Что по поводу моего вида подумают деревенские, я не знала. Впрочем, про обувь в регламенте ничего не сказано. И придут они не просто посмотреть, а послушать! Осталось решить, куда деть одежду — брюки, тунику и те же сапожки.
Если появлюсь у старосты, натолкнусь на мага, и Лир никуда не пустит. Наверняка уже обнаружил мое отсутствие и злится. Тут и записка не поможет, которую я оставила, предупредив, что встретимся после обеда. Задумалась на минуту, а потом использовала магию волшебного колечка, чтобы одежда оказалась в комнате в доме старосты. Надеюсь, она попала куда нужно, иначе ходить мне в этом платье, пока Лир не сжалится.
На конкурс собралось двадцать участниц, в основном девушки, одетые в невероятно красивые платья, подолы и рукава которых расшиты узорами. Все они были друг с другом знакомы, все шутили и весело болтали. На меня косились издалека. Еще бы, такого платья тут ни у кого не имелось! Когда я шла по улицам, только ленивый не таращился на меня да не оглядывался. А может, на мои босые ноги любовались, кто знает. Одна из девушек даже поинтересовалась, где такое платье приобрести. Я чуть не рассмеялась, но вовремя опомнилась и ответила, что не знаю, мол, жених подарил.
По жребию мне выпало участвовать в конкурсе последней. Девушки выступали по-разному. Кто-то волновался и терялся, а кто-то, наоборот, радовал народ бойкой песенкой и звонким голосом. Я вышла на установленный помост, где исполняли песни, изрядно нервничая. Поклонилась, глубоко вздохнула, понимая, что меня разглядывают, а потом… Я просто запела легкую задорную песенку, которую выучила у кикиморки. Знание языка, на котором говорят большинство народов в этом мире, как объяснил Лир, пришло сразу же, едва обернулась русалкой. Музыканты подхватили мелодию, подбодрили. От волнения голос дрожал, вибрировал и едва не срывался. И когда я спела первую песню, люди несмело зааплодировали.
Вторая песня, согласно условиям соревнований, была грустной. Я почти успокоилась, немного расслабилась, и голос зазвучал ровно и плавно. И не подозревала, что там могу! Толпа словно застыла, прежде чем захлопать, и подступила ближе к помосту.
И я снова запела. И что-то от слов песни и нежной мелодии во мне будто ожило и затрепетало. О море, доме, одиночестве, любви, которая обязательно придет и победит тьму… Я была ветром, открытым и смелым, пока не почувствовала, как меня переполняет невероятное чувство свободы. Наверное, такое ощущают птенцы, впервые расправившие крылья и влюбившиеся в небеса. Голос звучал плавно и мягко. Я без труда брала высокие звуки и сама этому удивлялась. Когда песня закончилась, толпа восхищенно зааплодировала. Я поклонилась и поймала взгляд Лира, стоящего среди людей.
Его глаза сверкали серебром, пронзали меня, заставляя колени подкашиваться. Неужели я действительно успела в него влюбиться? Но так не бывает… Не со мной, точно. Тогда почему же я гадаю, что прячется в глубине его глаз? Восхищение? Гнев? Я неловко споткнулась на лестнице, когда спускалась, но чьи-то сильные руки подхватили, не давая упасть.
Мой темный маг… И его губы так нереально близко…
— Пойдем перекусим. Результаты будут через час, — чуть хриплым голосом предложил Лир.
То есть не сердится? И мне кажется или его голос немного дрожит?
Идти босиком было неудобно, чувствовался каждый камешек на дороге. Хорошо хоть на ноги никто не наступил. В таверне, которую выбрал Лир, оказалось многолюдно, но для нас нашлось местечко в углу возле окна. Маг, не спрашивая, заказал еду. Мы сидели и молчали.
— Лир, — позвала я, чувствуя себя виноватой.
— Я не сержусь, — сказал он, поднимая на меня глаза. — Последний раз одну из этих песен для своего возлюбленного исполняла Аранатариэль.
— Кто? — удивилась я. — Та самая волшебница, что дала русалкам силу?
— Звезда, — поправил Лир. — Это был ее последний дар людям, — добавил Лир таким голосом, будто сам слышал, как она пела.
Маг о чем-то задумался, но вскоре принесли еду, и мы приступили к обеду. У меня с утра маковой росинки во рту не было, поэтому я обрадовалась и жаркому, и вкусным булочкам с корицей.
А потом, когда маг пришел в себя, потягивая ароматный чаек, он разглядел мой наряд и босые ноги. Я-то надеялась, Лиру так понравится выступление, что он не обратит внимания на мой внешний вид. Его взгляд скользнул по моим обнаженным плечам, потом спустился ниже… Кажется, пора уносить ноги. Я вскочила, выскользнула из таверны и решительно направилась узнавать результаты. С Лиром я потом поговорю, объяснюсь… Наверное.
Лир догнал меня быстрее, чем я планировала, поймал и впился в губы поцелуем. Жадным, требовательным. Словно я принадлежу лишь ему. И нет между нами многочисленных «нельзя». Нет его невесты. И моей жажды свободы.
Мои пальцы запутались в его волосах, и я оторвалась от Лира, пряча лицо на его груди. В этот момент как раз объявляли победительницу соревнования, и ею оказалась я.
Попыталась освободиться из объятий мага, но Лир не отпустил. Даже тогда, когда попросили подняться и забрать приз. Народ вокруг посмеивался, с любопытством поглядывая на нас. А когда этот несносный темный маг подхватил на руки и понес на сцену… Да я в жизни так не краснела, принимая награду. Судьи, впрочем, тоже посмеивались. Но отпустить меня Лир отказался наотрез, напрямую заявив, что я упаду и что-нибудь себе сломаю.
До лавочки, где продают обувь, он тоже меня нес на руках. И ему было все равно, что на нас все пялятся. А уж как смотрели вслед дамы! Никогда не забуду их завистливых взглядов.
Обувь мне подобрали быстро. Легкие белые туфельки с низким каблучком и босоножки. В соседней лавочке Лир сел на мягкий пуфик, пока я выбирала одежду. Остановилась на светлых туниках, паре брюк, теплом свитере, плаще и нескольких парах носков. О том, чтобы заплатить за это самой, не было и речи. Лир зыркал, скептически на меня смотрел и молча выкладывал монеты. Дальше были ряды с нижним бельем. Лира попросила остаться в стороне, но он наотрез отказался.
— Ты достаточно от меня сегодня набегалась, Ари. Хватит уже! У меня нервы не железные, а терпение не вечное.
Ну и пусть смотрит. Подобрала несколько подходящих, сунула ему сверток, и довольная направилась в дом старосты. Очень обрадовалась, что мои непромокаемые вещи, зачарованные нечистью, обнаружились на месте. Одежды оказалось подозрительно много, поэтому я задумалась о том, чтобы приобрести сумку и заглянуть за заветным гребешком, куда мы и отправились с Лиром.
— Ты от меня отдаляешься, Ариадна. Я что-то делаю не так?
Пожала плечами. Странный вопрос. Да Лир только недавно при всех меня целовал, а я позволяла.
— Ты не стала советоваться со мной, когда отправлялась на соревнование.
— Зачем? Ты бы все равно был против.
— Я обязан тебя защищать, Ари.
— Обязан?
Лир вздохнул.
— Могла бы и спросить.
— Я уже ответила.
— Ты не из этого мира, говорил ведь уже. Можешь оказаться в опасности.
Интересно…
— А из какого?
Мужчина вздохнул.
— Ариадна, не вороши прошлое. Пожалуйста.
Понятно, знает, но не скажет.
— Хочу побыть одна, Лир, — оборвала я наш разговор, чувствуя усталость.
Как-то не получается у нас быть откровенными. Как я оказалась на ярмарке, не помню. Вокруг стоял шум, гам, смех, только мне было не до веселья. Настроение после разговора с Лиром окончательно испортилось.
Я прошлась по хозяйственным рядам, купила сумку, зубную щетку и зубной порошок, полюбовалась на украшения, отказавшись от соблазна что-нибудь приобрести, и заглянула в лавочку, где видела гребешок. Увы, его уже купили.
День еще длился, и я отправилась к реке. На берегу никого не было. Оно и понятно — все на ярмарке. Я долго сидела, любуясь снующими в воде рыбками. Солнце припекало, жужжали пчелы и кружили стрекозы со слюдяными крылышками.
Как дальше жить? Доберусь до Аридейла, попробую найти родных, а если их не окажется… Вернуться в мир, о котором не помню?
— Ты всегда идешь к реке, когда переживаешь, — заметил Лир, присаживаясь рядом. — Не сердись, Ари. Я просто за тебя волнуюсь. О чем ты думаешь? Поделись. Иногда вместе легче найти выход и успокоить сердце.
— Мне тяжело, Лир. Я оказалась русалкой, ничего не помню ни о себе, ни о родных. И рядом нет никого, кто бы рассказал, подсказал, помог…
— Есть одно предположение насчет твоей матери, — неожиданно заметил он.
Я замерла и развернулась к нему.
— Возможно, она была сиреной. Русалкой, способной очаровывать всех голосом.
Он издевается? Какая сирена?
— Ари, не хмурься. Тебе не идет. Сирены существуют, пусть и встречаются чрезвычайно редко, и твоя мать могла быть одной из них.
Хорошо это или плохо, непонятно. Но если русалок с таким даром немного, найти родных будет проще. Или нет?
— А ты не расскажешь о своей матери, Лир? Она ведь тоже была русалкой. Я так мало знаю о них. Крупицы!
— Что ты хочешь узнать? — сдался маг.
— Как она оказалась возле того озера, где находился дом ведьмы? Ты ведь живешь в Аридейле, как я поняла. Верно?
Лир молчал долго. То ли размышлял, что можно рассказать, оценивая степень доверия, то ли подбирал слова.
— Это случилось давно, Ари. Тебя тогда на свете не было. Мама очень любила отца. Впрочем, чувства были взаимны. Из них получилась хорошая, счастливая пара. Однажды отец ни с того ни с сего заболел. Он днями и ночами просто лежал, словно закончились силы, и смотрел в потолок. Не ел, не пил, не разговаривал. Его проверяли на проклятия, сглазы и темную магию самые известные целители и маги, но никто так и не смог помочь.
Мама искала выход, днями просиживала в древних родовых библиотеках. Мы с братом были тогда совсем маленькими. Тиру — пять лет, мне — три. Я почти и не помню ничего.
Лир на миг остановился, поправил прядь, упавшую на глаза, и продолжил рассказ:
— Однажды к нам в дом прибыл чудной предсказатель. Ему было видение: если мама отправится на Черное озеро, возьмет оттуда воды и даст отцу, тот поправится. Она поверила ему сразу и безоговорочно. Тогда никому и в голову не пришло поинтересоваться, почему именно мама должна отправиться к озеру. И она ушла. Тайком, ночью, не сказав никому ни слова. Попрощалась лишь с нами.
— Погоди, это то озеро, где находится дом ведьмы?
— Да.
— И она не взяла сопровождающих? И отправилась так далеко? И почему именно твоя мама должна была принести воды?
— Черное озеро, оно особое, Ари. Раньше на том месте было сердце зачарованного леса, источник сильной магии, который со временем, когда волшебные существа покинули это место, угасал. Так, по крайней мере, рассказывают легенды. Не зря же ведьма поселилась на его берегу, черпала силу, пока она имелась. Ты просто не увидела, не почувствовала. И лес… Он действительно необыкновенный. Он любит и привечает сильных и смелых. Порой кажется, он словно проверяет, чего ты стоишь. Может быть, мама и взяла бы сопровождающих, если бы не понимала, насколько это бессмысленно. Да к тому же предсказатель дал четкое указание: воду только из этого озера добудет только мама.
— И она пропала?
— Да. В течение трех месяцев мы просто ждали, а потом отправили людей и магов на поиски. Те тоже исчезли. Сгинули. И вскоре поползли слухи о разбушевавшейся нечисти, которая тянет из людей энергию.
Маму так и не нашли, а отец лежал в том же состоянии. Опекуном нам назначили лорда Арасамина, младшего брата папы. Дядя нас и воспитывал, по сути. Но и Тир и я знали, что однажды мы вырастем и отправимся искать маму. И мы старательно к этому готовились. Учились обращаться с оружием, осваивали магию и жили надеждой.
— И вы отправились?
— Да. Мне тогда было шестнадцать, Тиру — почти восемнадцать. Это было непростое путешествие. Лес не пустил никого, кроме нас двоих. А мы и жизни-то толком тогда не видели. Только отступать не были намерены. Нас словно что-то вело к тому месту, куда отправилась мама. Тогда мы даже не подозревали, что за тайну она хранила. Тира звало заповедное озеро, а меня… Он бы не справился один. Мы всегда были очень дружны, с самого детства. Мы просто шли и однажды добрались. Остановились на берегу Черного озера, выложив защитный круг.
Лир снова задумался, сорвал травинку, покрутил в пальцах. Рассказывать ему было явно нелегко, но я не вмешивалась, давала возможность успокоиться.
— Мы с братом проснулись среди ночи. За кругом на берегу сидела прекрасная девушка. Золотые волосы струились словно водопад, голубые глаза сияли, а тонкую фигурку оплетала легкая ткань платья. Мы с Тиром приняли ее за духа озера. И она поведала нам, что леший и водяной погубили маму, но она успела проклясть обидчиков перед смертью. Мы были юны, поверили сразу и безоговорочно. Теперь я полагаю, на нас подействовали какие-то чары.
— Это был дух ведьмы?
— Да, Ари. Тогда она была сильнее, чем сейчас, могла принимать человеческое обличье. Сейчас, без подпитки, ее магия истончается. Она и не убила-то нас наверняка потому, что мама использовала последние силы, наложив какое-то проклятие, дала нам с Тиром защиту: знала, отправимся искать. Я так мало знал о ней…
Лир печально вздохнул.
— Водяного и лешего мы не нашли. Нечисть в ту ночь возле круга не появлялась, и в последующие тоже. А потом мы выпили слишком много вина, сначала с горя, а затем в честь дня рождения Тира, и заблудились в лесу. Мы попали к другому озеру, тому самому, где оказалась в этом мире ты. Магия этого места звала его с самого начала, а Тир этого не понимал, не чувствовал. Иногда, знаешь, Ари, я думаю, если кому-то суждено обрести в том озере хвост, от этого не уйдешь. Не бывает случайностей, — чуть улыбнулся Лир.
— И что было дальше? Твой брат обернулся в русала?
— Ночью Тиру захотелось поплавать. Он нырнул и не появился на поверхности. Я всю ночь провел в воде в поисках брата, переживая и сходя с ума, а утром… Чары озера спали, и ошеломленный Тир сидел на берегу, разглядывая свой хвост. У него он, кстати, сине-черного цвета.
— То есть магия озера…
— Полагаю, в нем может произойти инициация русалов, и она как-то защищает вас. Я никогда не сталкивался с такими чарами. Слишком древние… Тир вроде говорил, что, когда нырнул, чувствовал, будто вода шепчется где-то там, на дне.
Я удивленно уставилась на Лира и задумалась. Но вспомнить ни о чем подобном не смогла, слишком тогда была растерянна. Зато теперь догадка, что озеро волшебное, набрасывает чары невидимости на русалов и русалок, подтвердилась.
— Когда мы сушили хвост Тира, до нас и дошло, что дух озера нас обманул. Если наша мама была русалкой, а это было именно так, иначе бы Тир не обзавелся хвостом, то она не могла утонуть. Любая водная магия против русалок бессильна. Мы возвращались ни с чем.
— Лир, мне так жаль…
— На нас семь раз нападали за время обратного пути. Мы с Тиром посоветовались и решили никому не рассказывать о его сущности. И воды, кстати, с озера привезли. Только она отцу не помогла. Видимо, ведьма устроила ловушку, заманив туда нашу маму. Теперь-то я знаю, что ей была нужна русалка.
— Но почему ведьма устроила ловушку так далеко от Аридейла?
— Видимо, лес не выпустил ее. Летать по нему она может, сколько захочет, а вот покинуть…
— Мне нечисть сказала, что русалка была нужна ведьме, чтобы обрести бессмертие. Его можно отобрать…
— Мы тогда с Тиром всю библиотеку в доме перерыли, даже в запретный отдел залезли, пока выяснили. Информации о русалах и русалках мало. Морской народ давно не ступает на землю. Как оказалось, голос моря, даже если в тебе кровь русала или русалки, просыпается не у всех. Можно прожить и не узнать о нем, если бы не случайность.
— Необходимо соблюдение каких-то условий, Лир?
— Да. После заката в день восемнадцатилетия нырнуть в зачарованное озеро, чтобы проявился хвост. Там на глубине имеется волшебный источник, заколдованный последними русалками, уходящими в море. Они оставили эту возможность для тех, кто остался жить на земле, нося в крови русалочью магию. И сила фей закрепила источник в озере, приманивала туда морских жителей.
— А ты…
— Пробовал, со мной не сработало. Видимо, потому, что я темный маг, кровь отца сильнее, чем матери. Других объяснений этому нет.
— Про полеты русалок вы нашли тоже в книгах?
— Да. Не думай, что не знаю, как непросто быть представительницей морского народа. После того как Тир обернулся, жить стало тяжелее. Я помогал ему прятать хвост магией, осилил несколько новых заклинаний.
— А ваш отец…
— Он пришел в себя, Ари.
— Просто взял и очнулся? — поразилась я.
— Да. Отец выпил парализующее зелье с определенным сроком действия. Ведьмины чары проклятые! Он так горевал по маме… Был почти безутешен! Тир, правда, здорово его отвлек, когда влюбился в Эридейле. Она из Снежного королевства, там даже законы иные. Но когда он ее добивался, у нас весь дом дрожал от магии.
— Ссорились? — не удивилась я.
— Притирались друг к другу.
Лир улыбнулся легко и светло.
— Эридейле, конечно, знает, что Тир русал. Такое не скроешь. Только теперь, когда дух ведьмы начал охоту и за тобой, Ари… Я очень не хочу, чтобы ты попала ей в лапы и умерла, как моя мама.
Я осторожно коснулась его ладони, провела пальцами по запястью. Какие же чары применила мать Лира, чтобы не отдать бессмертие? Полагаю, никогда не узнаю. И какой же смелостью необходимо обладать, чтобы отказаться быть собой и погибнуть! Ведь ее ждали дети и муж.
— Лир, а как ты оказался возле зачарованного озера, когда я проходила инициацию?
Его пальцы пощекотали щеку невинной лаской, едва коснулись губ.
— Прости, Ари, я не могу рассказать, а врать не хочу.
Ну что ж, хотя бы по-честному.
— О моем прошлом ты тоже знаешь?
— Да.
— А Тир свое позабыл?
— Нет, он из этого мира.
— Просто если я жила не здесь, то мои родные… Где их искать, Лир? У меня ведь была лучшая подруга.
— Поверь, не получится вернуться, Ари. Если бы была магом или человеком… А так не пустит тебя переход, не откроется.
— А моя мама… Если она была сиреной, то получается, жила в этом мире? Как же я оказалась в другом? И кто помог вернуться? — допытывалась я.
— Сколько сложных вопросов, Ари. Загляни в библиотеку Аридейла, когда доберемся. Может, найдешь что-то о матери. Сирен было не так много, но, правда, большинство из них скрывали свое существование. На них часто охотились, убивали. Рассказывал же, насколько в Ларейе предвзятое отношение к нечисти.
— Но для этого необходимо знать, что искать, Лир. Поможешь?
Он молчал долго.
— Я связан нерушимым обещанием, Ари. Прости.
Мы очень долго молчали, приходя в себя после этого разговора.
— Лир, а почему ты ставишь охранный круг? Думаешь, дух ведьмы нас найдет?
— Она не получила желаемого. Ведьме нужна русалка и ее бессмертие, чтобы вернуться к жизни. Мы ее прогнали, но не убили. Хорошо, что ведьма только ночью может действовать, днем она совсем слаба.
— В Оленьем Ручье…
— Она не любит темных магов, Ари. Когда я рядом, и не сунется.
— Но тогда в лесу, когда я впустила ее за защитный круг…
— Она слишком ослабла, хотела силы. Это превысило чувство опасности.
Он покачал головой. Затем поднялся и протянул руку.
— Сегодня вечером на площади танцы. Давай немного расслабимся и на время забудем обо всех неприятностях?
Но сказать легче, чем сделать. По пути Лир пытался отвлекать, рассказывал байки о заклинаниях Совета магов в Аридейле. Кажется, вместо желанного дождя они напутали и наколдовали град.
Ужин у нас прошел относительно спокойно. Агриппина смотрела на меня со злостью и молчала, но по-прежнему была разряжена, словно не оставляла надежды заполучить Лира. Чую, сделает она еще нам гадость!
После ужина я отправилась переодеваться. Думала надеть любимую тунику с жемчугом, но ее не нашла. Девичий крик стал ответом на вопрос, где искать.
В спальне чуть дальше по коридору я обнаружила все семейство, у которого мы остановились, и служанок. Кричала, разумеется, Агриппина, которая почему-то пряталась за шторой. Та стремительно осыпалась.
Лир не выдержал и рассмеялся первым.
— Ты бы тунику мою вернула, — посоветовала я, улыбаясь, как кот, объевшийся сметаны.
Ай да нечисть! Зачаровали так, что слов нет!
Когда все угомонились, а Агриппина протянула мне дрожащей рукой тунику, Лир снял заклятие. Если нам было смешно, то староста разозлился. И на дочь за то, что так себя вела, и на жену, которая на это подбила. В разгар семейных разборок мы и сбежали. В нашей комнате насмеялись от души, переоделись. Светло-розовое платье идеально село по фигуре и заставило глаза Лира сиять.
И на танцы мы отправились не спеша, держась за руки, наслаждаясь тихим уютным вечером. Пахло травами, сдобой и медом. По деревне плавали наколдованные кем-то фонарики, и тревоги прошедшего дня отступали. А уж как Лир танцевал! С ним я порхала, словно бабочка, парила. И даже моя неуклюжесть отступила. Мы смеялись и не останавливались, кружась по площади. Лир, кажется, радовался не меньше меня, любовался, не скрывая восхищения, подшучивал. Чудесный вечер! Настолько сказочный и далекий от историй о ведьмах и чьей-то гибели. И Лир заботлив и внимателен. Решено! Буду считать его хорошим до тех пор, пока не докажет обратное.
Когда натанцевались вволю, отправились к реке. Звезды над ней сияли яркие, казались совсем иными, чем на площади.
— Лир, — заныла я, поглядывая на него большими невинными глазами.
— «Я хочу поплавать». Угадал? — спросил он, посмеиваясь.
Кивнула. Главное, чтобы не прознал, каким способом я заработала на платье. Наверное, стоило попробовать загадать мелкое желание, и если бы не вышло, только тогда рискнуть, но сделанного не воротишь.
— Что взять с русалки? — усмехнулся Лир. — Ныряй, я прикрою магией, чтобы не увидели. Только недолго.
— Лир, я хочу в полет.
Его глаза округлились.
— Ари, — начал он, — подожди немного, прошу. Завтра мы закупим еду, отправимся в лес и снова найдем озеро, чтобы ты порезвилась.
— Обещаешь?
Лир наклонился и поцеловал, сладко и нежно, словно старался утешить. Разве может быть так хорошо, если рядом мужчина?
— Иди. Купание под россыпью звезд русалке должно понравиться.
Он шутит? Да как от него оторваться? От темного серебра в его взгляде и таких манящих губ?
— Ари, русалочка моя ненаглядная. Ты сейчас включаешь врожденное обаяние, а это ну о-очень плохая идея. Я едва сдерживаюсь.
— Я не знаю, как это делаю, — чуть смутилась и озадачилась.
— Слишком сильно хочешь мне понравиться.
А раньше, получается, не было такого? Или Лир не говорил? А может, просто дар начал развиваться быстрее, поэтому новая магия просыпается?
— Ари… — Лир притянул меня к себе и заглянул в глаза. — Ты мне и так нравишься, без магии. Любая. Ты такая непосредственная, добрая, красивая и веселая. Просто обаяние усиливает влечение к тебе. Что будет, когда…
Он замолчал, снова недоговорив. Смущенно погладил меня по щеке и улыбнулся.
— Договаривай, Лир, иначе я обижусь.
Маг вздохнул.
— У тебя ведь не было мужчины, Ари.
Я замялась и покраснела.
— А при чем тут это? И как ты видишь?
— Я не вижу. Знаю. Когда у русалок случается первая близость с мужчиной, обаяние усиливается, идет всплеск силы.
Что ж, учтем на будущее. Я сбросила платье и нырнула в воду. Плавала долго, почти не показываясь на поверхности, давая возможность Лиру прийти в себя и остыть. И старалась думать о звездах над головой. Если бы получилось!
Лир вскоре тоже не выдержал, разделся и присоединился ко мне. Мы дурачились в воде, обдавая друг друга брызгами, пока снова случайно не начали целоваться. Горели, как две свечи, отдавая себя в поцелуях, плавились…
Ты хотела однажды влюбиться, Ари? Так оно и вышло. Только что же принесет это чувство? Разбитое сердце или бесконечное счастье? И остался ли у меня выбор или лишь его иллюзия?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— У меня для тебя подарок, примешь? — спросил Лир, когда мы готовились ко сну.
Было уже давно за полночь. Мы вернулись с шальными улыбками на губах, радостные и безмятежные.
Я обернулась, сгорая от любопытства. Он достал из сумки маленький сверток, протянул мне. Гребешок! Тот самый, о котором столько мечтала! И как только угадал? И когда успел?
Лир тихонько рассмеялся, когда я стала вертеться перед зеркалом, рассматривая подарок, а потом с улыбкой погладила гребешок по ободку.
— Спасибо.
— Ты на него так смотрела… Еле удержался, когда решил сделать тебе сюрприз.
— Лир, а твоя невеста…
— Я не люблю ее, Ари. Брак договорный.
— Жениться нужно по любви, — зевнула я и добавила озорно: — А ты не женись!
— Если бы все было так просто, — вздохнул Лир и осторожно обнял меня за талию, привлекая к себе.
Лир вскоре уснул, а я снова заворочалась. Да что ж это такое! Вымоталась ведь сегодня до предела. Поднялась, прошлась по комнате, затем забралась на подоконник, любуясь звездами. Даже порадуюсь, когда снова окажемся в лесу. Уже не хватало запахов хвои, травы и цветов, порхания бабочек, шустрых снующих белок. Да и по водяному с лешим соскучилась.
Как же я стану в городе жить? Приобрести по возможности свой домик, что ли? У меня остались почти все деньги, что получила в награду на ярмарке. Лир обещал зачаровать их от кражи и потери. Бревенчатый уютный дом с теплой печью будет очень кстати. И чтобы рядом обязательно располагалось маленькое озеро с заводью белых кувшинок, а вокруг лес.
Поняв, что так и не усну, решила прогуляться по саду. Агриппина вроде говорила про пруд с лебедем.
Сад был красивый. Тихо шелестели от легкого ветерка яблони, дивно пахло розами, растущими вдоль дорожек. Я не спеша дошла до водоема. Небольшой, немного заросший кувшинками. Белоснежная птица спала, пряча голову под крыло. Но мое появление заметила, встрепенулась.
Я села на скамейку, увитую белыми розами, поглядывая на лебедя. Надо было захватить хлеба. Птица осторожно подплыла ко мне и позволила погладить по клюву и перьям.
— Одинок ты, да, красавчик? — спросила я. — Я тоже. Есть, правда, маг, который мне небезразличен, но он собирается жениться, даже несмотря на то, что ее не любит. Долг для него превыше всего.
Я снова погладила птицу по перьям.
— А я о себе ничего не помню. Представляешь? Только имя, и то его мне сказали. Ариадна.
Птица чуть наклонила голову, словно прислушивалась.
— У тебя тут красиво. А мне хочется… дом.
Странно, наверное, разговаривать с птицей, делиться с ней мечтами.
— Красавчик, хочешь я тебе спою? — спустя время спросила я, чувствуя, как во мне вспыхивает странное желание, словно что-то просится, отзывается…
Откуда взялась мелодия, я не знала. Была уверена, она незнакомая, но струится из души, оплетает невидимым волшебством сад. Я пела о любви и надежде, тихо и мягко, словно рассказывала о чем-то личном. Лебедь, как мне показалось, слушал, становился все печальнее. Дивная птица. Непростая. Как же мне хотелось, чтобы она обрела счастье!
На рассвете, когда небо окрасили в нежно-розовые тона солнечные лучи, моя песня оборвалась, а из глаз покатились слезы. Лебедь склонился, словно надеялся на чудо.
— Желаю всей душой, чтобы ты обрел свободу!
В воздухе запахло озоном, как перед грозой, что-то сверкнуло, осыпалось белыми искрами. Я вскрикнула и почувствовала, как теряю сознание.

Очнулась оттого, что кто-то плеснул в лицо водой, а потом бережно откинул пряди с лица. Мелькнули яркие синие глаза, коснулись щек длинные светлые волосы. Передо мной буквально замерло невероятное, красивое до невозможности лицо мужчины.
— Как ты? — спросил незнакомец.
А голос-то какой! Мягкий, словно шелк касается кожи. Так бы и слушала. Что-то меня не туда заносит. Мужчина с интересом меня рассматривал, и в его сапфировых глазах играли блики восходящего солнца. Потянулся рукой, и я дернулась, вспомнив, что случилось.
Пруд с кувшинками был на месте, а белоснежная птица исчезла. Уплыла? Улетела? Что же все-таки произошло?
Закрыла глаза. Открыла. Незнакомец не исчез. Осторожно села. Разглядела, что незнакомец не одет. Он улыбнулся мне ободряюще, как маньяк, и я прикинула, как бы медленно от него отползти и сбежать. Впрочем, прикасаться не стал, уже хорошо, а то я, когда нервная, могу натворить глупостей. Одно карабканье на елку чего стоило.
Мерещится он мне или нет?
Снова закрыла глаза, сосчитала до десяти, открыла. Незнакомец по-прежнему находился рядом. Ситуация до боли знакомая. Но вспомнить не могу. Ладно, проверю, не глюк ли. Потянулась к замершему обнаженному красавчику, который сидел не шевелясь, тронула за плечо. Теплое. Настоящий, значит. И откуда он тут, интересно, взялся?
— А где лебедь?
— Ариадна, — раздался мелодичный, певучий голос, — я и есть этот лебедь.
— Что? — Я вытаращила глаза, уставившись на парня в упор.
Ну, если рассуждать логически… Вот я же русалка, так почему лебедь не может превратиться в парня?
— Что тут происходит? — неожиданно раздался голос Лира.
Я обернулась. Маг стоял шагах в десяти от нас, сидящих на земле возле пруда. И в отличие от меня, вышедшей в сад в одной ночной рубашке, полностью одетый. На нем даже плащ был.
Неожиданно Лир побелел, вытаращил глаза. Ага, это он моего превращенного лебедя увидел.
— Арандиэль, — почти шепотом сказал он.
— Лир, о боги!
Парни кинулись друг к другу, обнялись, словно не веря собственным глазам.
— Вы что, знакомы? — осторожно спросила я.
— Да, — ответил Лир, очнувшись. — Он брат Эридейле, жены Тира, мой лучший друг. Пропал два года назад, когда решил следовать за судьбой. Я так долго тебя искал, Аран! Уж и не чаял…
Арандиэль посмотрел на Лира, потом на меня.
— Ты не поверишь, Лир, что со мной приключилось!
А мне казалось, что мы поверим уже во что угодно. Тут Лир заметил, в каком виде стоит Арандиэль, обернулся, бросил взгляд на стремительно краснеющую меня и снял плащ. Белокурый красавчик благодарно кивнул, закутываясь и как-то странно вытягивая шею. Видимо, еще окончательно не пришел в себя, обернувшись из птицы в человека. Я же так и осталась сидеть у воды.
— Я путешествовал по Северным горам, почти четыре месяца гостил у гномов, изучая руду и особенности работы с камнем.
В Ларейе и гномы существуют? Ой, как интересненько! А Лир-то хорош, мне ничего не сказал! Ну ни стыда ни совести у этих темных магов!
Быстренько пересела на скамейку, довольно зажмурилась, впитывая солнечные лучи.
— А потом занесло меня в такие края… Про Черное озеро слышал?
Лир нахмурился, кивнул. Опять оно! Теперь и нельзя не поверить, что лес волшебный, а на дне злополучного озера прячется источник силы. И моего лебедя туда как-то занесло. Впрочем, мой темный маг говорил же, что лес притягивает тех, кто потерял и ищет. Уже и не стоит удивляться случившемуся. Наверное, с Араном нам суждено было встретиться. Лес к нему привел, чтобы нашли, спасли, помогли.
— Только поставил защитный круг, прилег, как на берегу оказалась невероятной красоты девушка.
— Вышел из круга? — спросил Лир, не удивляясь.
— Да.
Аран вздохнул, а потом, словно смущался чего-то и чувствовал себя виноватым, тихо ответил:
— Я получил предсказание, что в этом лесу встречу суженую.
— Да и где ее было искать, как не здесь? Как повелся-то на такое! Я понимаю, моя мама попалась в ловушку, мы с Тиром, тогда еще юнцы, отправились на поиски, но ты-то?
— Любовь заставляет откинуть все страхи и сомнения, Лир. А за суженой любой представитель моего народа пойдет хоть на край света, поверит в любое предсказание.
— Принял ту девушку за суженую?
— За духа озера, который сможет помочь ее найти.
— И что потом?
— Не помню. Оказался лебедем посреди того проклятого озера. Превратиться обратно не смог, как ни пытался. Решил, там оставаться не следует, добрался до ближайшей деревни, нашел дом с прудом. Первое время надеялся, что смогу со временем понять, как снять чары.
— Ведьминские-то?
Арандиэль вытаращил глаза, только сейчас понимая, насколько сильно влип и как ему повезло, что моя магия взяла и сработала.
— Меня Агриппина очень уж полюбила, кормила.
Ну хоть что-то в ней имеется хорошее!
— И сколько ты тут?
— Полтора года. Если бы сила не подпитывала, замерз бы зимой.
— А как ты снял проклятие?
Арандиэль посмотрел на меня, Лир, естественно, тоже. Я покраснела, вспомнив свой откровенный разговор с птицей. Уставилась на пруд с белоснежными кувшинками, пытаясь собраться с мыслями и успокоиться.
— Ариадна пела всю ночь, — тихо ответил он. — Правда, мне было почему-то сложно уловить слова. Лишь когда она пожелала свободы, чары исчезли, и я превратился снова в человека. Ты, видимо, очень сильный маг, Ариадна, раз смогла разрушить проклятие злой ведьмы. Чары ведь на этом, похоже, и крепились. Пожалеть и пожелать отпустить.
Да уж, сильный маг. Почти без памяти, нос рыбьим хвостом на счастье.
— Арандиэль, это случайность, поверь. Мне и в голову не пришло, что ты можешь оказаться не птицей.
Я нервно хихикнула, а мужчина тепло улыбнулся.
— Спасибо, Ариадна. Я обязан тебе жизнью. Чувствую, еще бы пара месяцев, и я бы не смог превратиться в человека. Я уже стал чувствовать себя птицей, думать как птица.
Он забавно дернулся, будто подтверждал эту догадку, виновато улыбнулся и нахохлился. Затем, не дав опомниться, опустился передо мной на колени и поцеловал руку, обволакивая светом сапфировых глаз.
— Ариадна, клянусь честью, жизнью и магией, что никогда ни словом, ни молчанием, ни делом, ни бездействием не причиню тебе вреда и окажу содействие и помощь в любом благом намерении, а также буду верным соратником и другом.
Я обалдело посмотрела на Арандиэля. Мне только для полного счастья не хватало в должниках мужчины с нерушимой клятвой верности. Но, учитывая ситуацию, помощь и защита друга в любом случае не повредит.
— Хорошо, Арандиэль, я принимаю твою клятву.
Хотела, правда, добавить, как все это нелепо и смешно выглядит: два мага на берегу пруда, один полуголый в плаще, другой, грозящий разнести тут все в пух и прах, и я в ночнушке, но сдержалась. Арандиэль очаровательно улыбнулся, откинул светлые волосы, и я удивленно уставилась на него. Уши у Арандиэля были удлиненными.
— Она не видела эльфов, Аран, не обращай внимания, — спокойно заметил Лир, когда брови мага чуть приподнялись.
Сапфировые глаза улыбнулись так тепло и ласково, что меня чуть не зашкалило.
— Эльф, значит?
— Да. И к тому же, как и весь дивный народ, светлый маг, — пояснил Лир.
— А орки, тролли, гоблины и все остальные выдумки фэнтези? А драконы?
— Существуют, но не здесь. В Снежном королевстве, — смеясь, ответил Аран.
Нет, потрясений на сегодня хватит. Однозначно. Я решительно поднялась.
Арандиэль тут же оказался рядом, потянулся в мою сторону, почти положил руку на плечо.
— Аран, не надо.
— Он — тот самый маг, да?
— Какой? — заинтересовался Лир.
Я вздохнула. Пооткровенничала с птицей, называется. Лир шумно вздохнул, покосился на нас.
— Так я и думал. Силадерь не бросил?
— Невеста? — тихо спросила я.
— Тебя это не касается, Арандиэль.
Блондин усмехнулся.
— Уверен? И может, предоставишь леди выбор? — мягко спросил он. — А как вы познакомились? И давно?
— Давайте потом поговорим, я хочу есть.
Только драки мне тут не хватало! Больно надо разнимать парней, у которых зашкаливают гормоны. Оба переглянулись, как бойцовские петухи, но спорить не стали.
— Пойдем. — Лир погладил меня по щеке, заставляя таять в серебре глаз, осторожно взял за руку, что ему было несвойственно, повел через сад.
— Ну дела, — пробормотал Арандиэль.
И непонятно, что его удивило больше. Отношение ко мне темного мага или моя покорность.
— Кстати, Аран, тебя заколдовал дух ведьмы, которая погубила нашу с Тиром мать, — неожиданно произнес Лир.
Арандиэль споткнулся, остановился.
— Откуда ты знаешь, Лир, кто убил вашу маму и как? — Голос обманчиво спокойный.
— Долгая история, но полагаю, тайны ты хранить умеешь.
— Разумеется. А ты сомневаешься?
— Просто история скверная, Аран. Очень.
Через минуту мы вломились в кухню. Кухарка, увидев эльфа, выронила поварешку и открыла рот. Двое поварят лет двенадцати и две помощницы выпучили глаза.
— Это Арандиэль, мой названый брат. Он случайно оказался в Оленьем Ручье, мимо проезжал и узнал о ярмарке. А тут со мной встретился, — объяснил Лир появление еще одного мага.
Помощницы покраснели, видимо решая, кто из магов симпатичнее — Лир или Аран, а кухарка кивнула. И ведь никто не усомнился в его словах, хотя эта история белыми нитками шита. Ну как Арандиэль мог оказаться в Оленьем Ручье случайно и встретиться с Лиром на рассвете, когда ярмарка еще не началась? И главное, приехать в одном плаще и без вещей? Нет, красота — страшная сила, потому что все поверили в эту историю, а через несколько минут принесли нам в комнату полные подносы с едой. Омлет еще дымился, салат радовал глаз, а бутерброды с сыром и ветчиной так к себе и манили.
Я накинула поверх ночной рубашки легкий халат, и мы принялись за завтрак. После Лир предложил Арандиэлю приобрести все необходимое, чтобы отправиться с нами в Аридейл. Я собралась быстро, натянув тунику и штаны, а волосы собрала и заколола подаренным Лиром гребнем.
Арандиэль сделал мне комплимент по поводу внешнего вида, Лир на него недовольно покосился. Эльф снова улыбнулся своей непревзойденной улыбкой. Он переодевался в соседней комнате, позаимствовав вещи мага. Бедный Лир! Вечно приходится делиться одеждой!
Я посмотрела на Арана и тихонько хихикнула. В одежде эльф стал таким красавчиком, девушки за ним в очередь выстроятся на ярмарке. Может, за просмотр брать деньги? Нам не помешает.
— Ари, не говори ему, что ты русалка. Чем меньше знает, тем лучше. Парень он надежный, хороший, но мало ли, — шепнул Лир, едва мы покинули дом.
Да я и не собиралась, если честно. Но если Арандиэль будет путешествовать с нами, это усложнит нам путь. Я же, как только что напомнил мой темный маг, русалка, обязательно захочу поплавать. А забота Лира все равно приятна. Все остальное по сравнению с этим — мелочи.
Народу на площади было еще больше, чем вчера, несмотря на ранний час. Пока Арандиэль и Лир подбирали одежду и обувь, я сидела в уголке возле окна и попивала ароматный чаек. Мальчишки сновали возле кондитерской, расположенной неподалеку, в надежде на лакомство. Решила их порадовать, раз сердце просит.
Я осторожно вышла из лавочки, где Арандиэль примерял очередную тунику, и пошла в сторону кондитерской. Накупила медовых пряников, золотистых леденцов в виде петушков, тянучек, булочек с разной начинкой, разноцветных карамелек. И всего-то на три золотых. Для меня ерунда, деньги я всегда добуду, заработаю, а для ребятни — радость. Корзинка вышла тяжелая, увесистая.
Вышла на крыльцо, спустилась и позвала первого попавшегося чумазого мальчишку. Он не сразу поверил, что я просто так хочу угостить, но вскоре нас окружили. Довольные друг другом, так и расстались. Лир и Арандиэль к этому моменту вышли из лавочки, поглядывали в мою сторону.
— Ты невероятная, Ари, — тихо сказал Лир, хотя я не видела ничего, чем стоило восхищаться.
Это от души сделано, потому что захотелось. Не ради награды или благодарности. Просто доброта в обмен на то, что дал мне мир.
И мы отправились дальше. В хозяйственных рядах я просто глазела на товары, пока неожиданно не увидела зеркальце. Оно было почти таким же, как мой гребешок для волос. Берестяное, небольшое по форме, и по кромке тянулись расписные голубые цветы. Я так залюбовалась, что не заметила, как подошел Арандиэль и взял мою очередную мечту из рук.
— Позволишь купить, Ариадна? Это моя маленькая благодарность за то, что ты для меня сделала.
Я посмотрела в его сапфировые глаза, обволакивающие светом, и кивнула. Арандиэль неожиданно снял с пальца тонкое серебряное колечко, не став просить деньги на подарок у темного мага, и обменял его на зеркало. Я попыталась отговорить, но он лишь улыбнулся и протянул подарок. Лир нахмурился, но возразить было нечего. Арандиэль вообще поражал меня своей мягкостью и открытостью. И больше всего я радовалась, что его интересует мое мнение даже в такой мелочи, как покупка зеркала. Лир предпочитал решать за меня сам.
Обедали мы в таверне. Грибной суп, блинчики со сметаной и ароматный мятный чай — вкуснота, да и только. Готовить в этом мире однозначно умеют. Платил за все Лир, взглядом давая понять, чтобы даже не пыталась вмешаться. И его настроение как-то стремительно портилось.
И как он не может понять, что Арандиэль не затронул во мне сильных чувств? Он добрый, ласковый, но… не мой темный маг, и этим сказано все. Лир же ревнует, посматривает на меня так, что едва молнии не летят. Значит, небезразлична? Пожалуй, ради этого я бы еще пару лебедей расколдовала.
Но Арандиэль… Неужели думает, будто внешность — это все? Он, кажется, еще и удивлен, что я ему на шею до сих пор не кинулась. Но за красотой не всегда прячутся лучшие душевные качества, и эльфа я едва знаю, а Лир… Да мы с ним по лесу так нагулялись за неделю, будто всю жизнь знакомы!
Когда мы доели, я предложила отправиться к реке. Лир обреченно вздохнул: уже понял, что я собираюсь купаться в одежде. Русалка должна плавать. Такое занятие, кстати, и нервы успокаивает.
Народу на реке не было. Снова все на ярмарке. Арандиэль с Лиром оставили покупки под деревом в теньке, заколдовав от кражи и пропажи, и отправились купаться.
— А почему ты не разделась, Ариадна? — как и ожидала, просил Арандиэль, когда я окуналась в тунике и штанах.
Я неопределенно пожала плечами и смущенно улыбнулась. Очень уж не хотелось врать, но и правду рассказывать тоже не стоило. Пусть теперь голову ломает.
Я нырнула, схватила Лира за ноги, он потерял равновесие и упал в воду, подняв кучу брызг. Арандиэль засмеялся. Но не учел, что я существо коварное, и его отправила следом за Лиром. Вскоре мы гонялись друг за другом, смеялись и дурачились. Потом выползли на берег, довольные и радостные. Я подумала-подумала и загадала мелкое желание: шоколадное мороженое на всех, сколько можно. Крутнула кольцо, чтобы никто не заметил, блаженно сощурилась.
Арандиэль уставился на вазочку с шариками, которая возникла из ниоткуда.
— Это мороженое, такой десерт. Попробуй, тебе понравится, — сказала я и потянулась к своей доле.
Эльф осторожно подцепил мороженое ложечкой, отправил в рот и довольный растянулся на траве. Я только усмехнулась. Кто бы сомневался, что лакомство придется по вкусу. Не знаю ни одного человека, который бы мороженое не оценил. Главное, чтобы сегодня не попросили еще, а то не смогу объяснить, почему не сотворить то, что сделала две минуты назад. А пока пусть наслаждаются.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Сегодня я наконец-таки заснула. Видимо, сказались те две ночи, что я провела, глядя на звезды да превращая лебедя в эльфа. Весь день Арандиэль оказывал мне знаки внимания. Не заметить этого было невозможно. Приятно, конечно. А Лир только посмеивался и не вмешивался. И с чего бы это? Главное, и Аран знал, что я чувствую к темному магу, и Лир, уверена, догадывался, но он сначала ревновал, а потом неожиданно отступил. Понял, что мы не пара и быть вместе не судьба? По сути, так оно и есть. Но тогда почему Арандиэль странно смотрел, когда спрашивал, где я сегодня ночую? Дело нечисто, чувствую.
Ночь выдалась спокойной, я выспалась, а утром ощутила себя бодрой и свежей. Лир довольно щурился, поглядывая на меня, но никак своего странного поведения объяснять не собирался. А за завтраком в его глазах сверкали смешинки, когда он поглядывал, как Арандиэль за мной ухаживает. Эльф то вазочку с вареньем подвинет, то чаю подольет, то случайно руки коснется. Ну дела!
Едва мы с Лиром оказались вдвоем, я возмущенно уставилась на него, скрестив руки на груди.
— В чем дело? Над чем ты все время хихикаешь? И почему Арандиэль ни с того ни с сего начал за мной ухаживать?
Лир самым бессовестным образом расхохотался.
— Скажу — не поверишь.
— Я уже во что угодно готова поверить после того, как оказалась с хвостом, а лебедя превратила в эльфа, — вздохнула я.
— У Арана, как ты знаешь, магия светлая. Она привлекает всех, ты же вчера видела, как на него народ на ярмарке посматривал. Красавчик-эльф для таких мест редкое зрелище. Если бы не боялись, что он их во что-нибудь превратит, то в очередь бы выстроились.
Лир хмыкнул, а я невольно улыбнулась. Оказывается, темный маг недалеко ушел от моих мыслей. Как интересно…
— А что, он может? — с любопытством спросила я.
— Ари! — Лир засмеялся. — Аран — очень сильный светлый маг. Очень, повторяю. И к тому же он — эльф. Услышь же меня! — сказал Лир, видя, что на меня его слова не производят должного Впечатления. — Для Арана магия леса как воздух. Он может повелевать растениями и животными.
— И при чем тут я?
— Также эльфы сильны в любовной магии. Он к тебе вчера весь свой арсенал приворотных заклинаний применил, от него такие волны любви исходили, что можно было в себя полдеревни влюбить, а на тебя, как выяснилось, не действует!
— Почему?
— Врожденная защита. Аранатариэль создала русалок именно такими. Кстати, как сирена ты на Арана тоже вряд ли сможешь воздействовать.
То есть наш красавчик вчера меня хотел приворожить?
Ну погоди у меня, ушастый! Отольются кошке мышкины слезы. Я тебе это припомню, мало не покажется. И даже магией не стану пользоваться, раз Лир попросил потерпеть, маленькую пакость и без нее можно сделать. Главное, придумать. Но с фантазией у меня проблем никогда не имелось. Да и Лир хорош! Знал же, но промолчал. И месть моя будет ужасна!
— Ари, — улыбнулся Лир, касаясь моего плеча. — Что задумала?
— Месть, мой сладкий, месть, — пропела я.
Выскользнула из комнаты, и Лиру ничего не оставалось как последовать за мной. Мы планировали закупить еды и необходимых мелочей на время путешествия. Наша передышка заканчивалась, надо двигаться дальше.
В основном брали овощи, немного крупы, а также хлеб и вяленое мясо. Я разорилась еще на парочку плиток молочного шоколада с орехами и попросила Лира, чтобы он их, как и остальные продукты, зачаровал. Теперь точно не растают и не испортятся.
После обеда мы планировали покинуть Олений Ручей. Староста предложил нам приобрести у него хороших лошадей, но Лир отказался. Через лес мы пробирались тропинками, которые показывал леший. Лошадям в непроходимой чаще делать было нечего. Да и я слишком явно радовалась подобному исходу. На лошадь прежде никогда не садилась, помнила, несмотря на амнезию, и желания прокатиться верхом не возникало. По торговому тракту мы передвигаться не могли, лес не пускал. Мы пробовали с Лиром, но дорога таяла перед нами, не оставляя выбора.
Аран не возражал, и на некоторое время мы разошлись по комнатам, чтобы собраться в дорогу. У меня одежда уместилась в одну сумку. Гребешок, зеркальце и прочие необходимые мелочи сложила в небольшую сумочку, купленную сегодня Лиром. Она очень удобно крепилась на поясе. Лир применил очередное заклинание, уменьшив вес вещей.
Арандиэль, заглянувший в этот момент к нам, предложил взять мои сумки, прежде чем я опомнилась и сообразила попросить об этом.
И что бы такое придумать и отомстить обоим за вчерашнее? Я ломала над этим голову полдня, пока мы шли, но так ничего и не придумала.
А как же я соскучилась по лесу! Пахнущий свежестью и хвоей, с перезрелыми ягодами земляники, с шуршащими под ногами старыми шишками — он был так желанен, что я даже на Арана с Лиром перестала обращать внимание. Дышала, наслаждалась, блаженствовала и так часто останавливалась, чтобы понюхать какой-нибудь цветок или посмотреть, как очередная компания белок скачет с ветки на ветку, собирая шишки, что не заметила, как наступил вечер.
— Надо искать место для ночлега, — сказал Лир, вздыхая.
Конечно, мы за день прошли немного, но, кажется, это никого не смущало. Арандиэль как-то задумчиво смотрел на меня и молчал. Быстро он сдался. Не по зубам ягодка оказалась.
— Можно на поляне, — указал эльф на уютное пространство, спрятанное под лапами елей.
К тому же рядом находился родник, но мне безумно хотелось поплавать. И Лир, поймав мой красноречивый взгляд, задумался.
— Неподалеку течет река Оланья. Предлагаю остановиться там.
Арандиэль недоуменно пожал плечами, но согласился. А что ему еще было делать? Хотя чем нас не устроило место, которое предложил он, эльф так и не понял. Так же как не понял, почему мы идем через лес, а не по тракту, пока Лир не объяснил. Но не спорил и не возражал, что сразу заставило считать его человеком разумным, то есть эльфом разумным. Тьфу ты…
До реки дошли быстро, но на берегу останавливаться не стали. Очередная полянка, на которую пал наш выбор, оказалась окружена березами и молодыми сосенками. Мужчины сбросили на траву вещи и дружно отправились за хворостом. Я же только присела отдохнуть, как рядом появились леший, водяной и кикимора.
Я им очень обрадовалась, принялась расспрашивать о новостях.
— Хорошо все. Мы тут гостинцев принесли, — заявил леший, доставая корзинку с грибами.
Я поблагодарила нечисть, пригласила остаться на ужин, рассказала о нашем пребывании в Оленьем Ручье. Рассказ об Аране их особенно тронул, а уж когда я рассказала, как на меня не подействовали его любовные чары…
— То-то я чувствую, любовной магией на весь лес тянет, — хихикнула кикиморка.
— Слушай, помоги, — попросила я.
Кикимора удивленно уставилась на меня. Глаза у нее были совсем зелеными и чуть сверкали от предвкушения.
— Хочу разыграть Арандиэля. Уж больно он наглел, обижая меня, такую маленькую и беззащитную.
— А как? — загорелись глазки-бусинки у лесной нечисти.
— А притворись, что ты в него влюбилась! — решительно предложила я.
Кикиморка хихикнула и кивнула, кокетливо строя глазки лешему.
— Арандиэль не знает, что я русалка, не говорите, — попросила я.
Нечисть не возражала против сохранения тайны и принялась рассказывать, как недавно в лесу появился новый маленький леший.
Когда вернулись Аран и Лир с охапками хвороста, мы уже помыли и почистили грибы, обсудив последние новости.
Лицо эльфа, заметившего нечисть, которая спокойно сидела рядом со мной, вытянулось. Хворост выпал из его рук.
Лир, как ни в чем не бывало, усмехнулся, отложил хворост и подошел поздороваться. Аран откровенно, не скрываясь, пялился на нечисть. А уж когда Лир поблагодарил за грибы, а леший мечтательно вспомнил о мороженом, я загадала желание, решив их порадовать.
Арандиэль так и стоял на краю поляны замерший, словно не верил в происходящее. Даже глаза протер, бедненький. А тут еще кикимора мороженое съела, в него глазками стрельнула и пошла в наступление.
— Яхонтовый мой, всю дорогу за тобой шла. Как знала, встречу суженого-ряженого. И сколько любви-то в тебе пышет! А какой ты красавчик, всю жизнь о таком мечтала, — чистым голоском пропела нечисть, осторожно подбираясь к эльфу.
У того округлились глаза, хотя, казалось, куда еще больше-то, и Аран попятился. Лир взглянул на меня и ухмыльнулся. Понял, чьих рук дело. Кикимора сделала еще один шаг, эльф пятился молча, тараща сапфировые глаза на нечисть, пока не уперся спиной в дерево. Неужели полезет? А кикимора-то хороша, разошлась так, что губки для поцелуя протягивает. Я же еле сдерживалась от смеха.
Арандиэль пришел в себя и создал заклинание, которое на кикимору конечно же не подействовало. Она протянула к нему руки, Арандиэль зажмурился и сдался.
Я не выдержала и расхохоталась. Вместе со мной рассмеялись Лир, водяной, леший, кикимора, а Арандиэль покраснел. Ух, какая прелесть, краснеющий эльф! Такого, наверное, раньше не видел никто.
Эльф, сообразив, что его разыграли, неожиданно быстро пересек поляну, оказался передо мной, наклонился, сверкая сапфировыми глазами. Я догадалась, что именно он собрался сделать, и поцелуй, мягкий и легкий, словно задело крыло бабочки, коснулся не губ, а щеки. От Арандиэля пахло медом и лесом. Приятно и спокойно. Знакомо.
Когда рядом оказался Лир, оторвал от меня эльфа и успел ударить, даже сразу и не поняла. У Арана тут же вспыхнул в руках меч. Ой, мамочка! Еще одна вспышка — и у Лира тоже появилось оружие. Пошутила, ничего не скажешь. Еще мгновение — и драка будет.
— Ариадна — моя! Не смей к ней прикасаться! — Голос Лира звенел как сталь.
— Ариадна — не вещь, чтобы кому-то принадлежать. Пусть выбирает сама. Лир, у тебя же невеста есть! Забыл?
Интересно, а меня они не хотят спросить?
— Прекратите!
Меня словно не услышали. Лир встал в боевую стойку, Аран поудобнее перехватил рукоять меча. И что теперь делать? Дать выпустить пар? И разрушить многолетнюю дружбу? Лучшие друзья, называется! Или были ими, если бы не одна русалка, которой в голову взбрело пошутить над эльфом.
Лир нанес удар первым. Я бросилась к ним, но оба этих… нехороших мужчин наложили чары. И теперь, сколько к ним ни подбегай — не доберешься.
— Хватит!
А в ответ только мечи звенят.
Я подумала-подумала, осторожно стянула колечко, которое сделал Лир, и пожелала… Ничего хорошего я не пожелала, в общем.
Две ледяные дерущиеся скульптуры, конечно, мне на поляне ни к чему, но два дерущихся мага — еще хуже. Ладно хоть магию не применили друг против друга. На это, видимо, мозгов хватило. Ничего, постоят до утра, потом разморозятся, глядишь, пыл и исчезнет.
— Ну ты, Ариадна, даешь! — ошарашенно сказал леший.
Нечисть в наш конфликт не вмешивалась и правильно делала.
— Пусть подумают над своим поведением, — хмыкнула я, оглядывая шедевр своих воспитательных мер. — Давайте-ка лучше круг очертим, а потом займемся костром и ужином.
Быстро надела колечко, под руководством кикиморы начертила защиту. Водяной тем временем принес из родника воды, а леший накрошил грибы. Похлебка, в которую добавили ароматные травы, кусок вяленого мяса и крупу, получилась наваристой и вкусной.
Солнце только клонилось к горизонту, и я решительно направилась к реке, радуясь, что остановить меня некому. Когда выдастся еще такая возможность, пока не ясно. Лир опять начнет контролировать. И вроде бы понятны его опасения, я с ним полностью согласна, но отказаться не получается. Нечисть, конечно, отправилась следом.
Я скинула одежду и с разбегу бросилась в реку. Вода приятно защекотала кожу, вернула и силы в тело, и мир в душу. Я немного поплавала, а затем нырнула, оттолкнулась и взлетела над водой, отправляясь в полет. Хорошо-то как! Наслаждайся да радуйся! Но едва кольцо сдавило палец, вспомнила о своем маге. Лир…
Пора возвращаться. Выползла на берег, отдышалась и при помощи магии сотворила костер. Придется обсохнуть, прежде чем идти к Лиру и Арану. Одному не стоит знать, что я — русалка, другому — о моем нарушенном обещании и полете. Я, конечно, превратила их в статуи, но оставила ощущения и чувства. И полагаю, они сейчас не самые приятные.
Хвост высох прежде, чем село солнце, я оделась и вернулась на поляну. Нечисть откуда-то добыла вино, и мы разлили его по глиняным кружкам.
— Вино Снежного королевства из снежных ягод, — сказал водяной, протягивая напиток.
— Большая редкость, — добавила кикимора.
Признаться, ничего в жизни вкуснее не пила. Сладко-горькое, растекающееся медом по горлу, с легким ароматом земляники, черники и малины. Выпили, посмаковали, решили спеть.
Голоса у нечисти оказались скрипучими, глухими, разве что кикиморка заливалась звонкой трелью, лучше соловья. А потом меня накрыло, как тогда, на состязании. Проснулась особая магия, оплела пространство, заполнила собой. Даже нечисть не нашлась что сказать, лишь ошарашенно переместила откуда-то еще парочку бутылок с вином.
Проснулась я оттого, что на меня капала вода. Кто-то приподнял, подхватил и встряхнул, прогнав остатки сладкого сновидения. Я пискнула и пришла в себя. Голова побаливала, тело ныло, а тут злые маги. Аран и Лир были потрепанными и мокрыми. Ну, сейчас они мне устроят выволочку после такой разморозки! Хотя нет, не рискнут, побоятся, что еще чего-нибудь намудрю. Надеюсь.
— Что ты творишь? — прошипел Лир.
— Мы сами виноваты, — неожиданно признал Аран. — Ариадна всего лишь хотела нас остановить. Правда, способ выбрала странный.
Лир выдохнул, пронзил ничуть не раскаявшуюся меня взглядом, отпустил. И что теперь? Подошел к дереву, ударил со всей силы.
Я знала, почему он злится. Догадался, что отправилась в полет, но остановить не смог.
— Лир, почему ты все решаешь за меня? Нельзя же так!
Он оторвался от избиения несчастного ствола, подошел ближе, схватил за плечи.
— Забыла, кто ты? Забыла?
— Лир, — грозно прошипел Арандиэль, — отпусти Ариадну!
Он послушался.
— Не хочу тебя видеть, слышишь? — припечатал маг, направляясь в сторону леса, видимо чтобы одному побыть.
Я облегченно выдохнула. Арандиэль, у которого на носу подтаивала сосулька, закатил глаза, а потом нехорошо сощурился.
— Знаешь, Ариадна, слишком мало удовольствия оказаться заключенным в лед на всю ночь. Я требую извинений.
— Требуешь? А не много ли на себя берешь? Не я это затеяла, не с меня и спрос.
— Взбалмошная девчонка!
Эльф неожиданно подхватил меня на руки, подбежал к реке и…
О боги! Только не это! Нет!
— Аран, нет! Я не умею плавать, — крикнула, холодея от страха.
— Врешь!
Это верно. Он же видел, как в речке у Оленьего Ручья плескалась так, что утки умерли бы от зависти.
Я вцепилась в него изо всех сил.
— Аран, не стоит! Пожалуйста!
Эльф зашел уже по пояс в воду, несмотря на то, что я пиналась и пыталась выбраться. Паника стала настолько сильной, что я перестала соображать и завопила изо всех сил:
— Лир!
Пусть придет и спасет. Пусть успеет. Пожалуйста.
Маг появился на берегу, вытаращился на нас и бросился в воду.
— Аран, нет! — завопил он, но было уже поздно.
Эльф отпустил руки, и я оказалась в воде. Туника и штаны, не те, подаренные нечистью, исчезли. Я потеряла равновесие, рухнула, обдав эльфа кучей брызг, и приобрела хвост.
Нырнула, проплыла под водой и показалась на поверхности недалеко от Арана. Лир замер на месте. Эльф сообразил не сразу, куда исчезла моя одежда и почему. Разглядел чешую на груди, уставился на мелькнувший в воде хвост. Изумление мгновенно сменилось чем-то смахивающим на священный ужас.
— Русалка, — прошептал он побелевшими губами.
А у меня внутри поднималась буря, набирала обороты. Больно, обидно, несправедливо…
— Я вам не игрушка и не собственность!
— Ари! — Лир пришел в себя и поплыл в мою сторону.
Я нырнула и отплыла, снова высунулась из воды.
Глаза у моего мага пронзительные, совсем серебряные.
— Я не причиню тебе зла, — тихо сказал он, делая знак Арану, чтобы тот не приближался.
— Неужели? Нет уж, с меня хватит!
Доберусь до Аридейла сама. Справлюсь! Видимо, на моем лице отразилось нечто такое, что привело Лира в ужас.
— Ари, я забираю все обидные слова обратно, слышишь? В сердцах сказал, не со зла. Прости. Только не уходи. Пожалуйста.
Но буря внутри не утихала, просила свободы. И как ее выпустить, я не знала. Плыть и ни о чем не думать…
— Ариадна! — послышался испуганный голос Арандиэля. — Я сожалею. Прости.
Но обида душит, рвет на части. Не отпускает. И словно не я это… Что-то внутри неведомое шепчет, что обидели, не услышали, попытались лишить свободы. И я пытаюсь сопротивляться, говоря себе, что это была всего лишь шутка… Но не получается. Живущая внутри русалка со своими понятиями о гордости и чести сильнее. Она берет верх, и я подчиняюсь ей.
Наверное, этого бы не случилось, если бы в моем прошлом не было схожих моментов. Наверняка же терпела, а теперь все разом нахлынуло. Словно слова Лира и поступок Арана стали последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.
Покачала головой, говорить уже не могла. Не осталось сил, слезы так и грозили покатиться по щекам. Я даже не задумалась над такой реакцией.
— Ари! — Крик Лира полон отчаяния, но уже поздно.
Ни сожалений, ни сомнений. Кругом одна вода, снующие рыбки, соленые, обжигающие губы, а может, и душу, слезы. Это уже не я. Русалка.
Я плыла весь день, не останавливаясь, пока солнце не село. Вынырнула, постаралась унять дрожь в руках, посмотрела на розовое и пурпурное небо и направилась к берегу. Села на камень, вытащила хвост и постаралась прийти в себя.
Почему же так плохо? Почему так больно? До сих пор. И даже долгожданного опустошения нет.
Близилась ночь, хотелось есть, но нечего. Водоросли на дне реки я даже не попыталась попробовать. Наверное, русалки, живущие в море, способны это сделать, привыкли, но я росла на земле. Одежду и денег я тоже не захватила. Да что там говорить? Я даже не знаю, где нахожусь. Ночевать на берегу опасно, нечисть вреда не причинит, а тень ведьмы — запросто. Мне с ней не справиться, не хватит сил, даже несмотря на русалочьи полеты. Полюбовалась на заходящее солнце, вернулась в воду.
Я сильная. Справлюсь.
Попыталась снять кольцо Лира, но это сделать не удалось, несмотря на сильное желание. Маг усилил чары? Или сейчас я ощущала себя русалкой больше, чем человеком, поэтому не выходит? Не знаю.
Использовала сегодняшнее желание, загадав немного хлеба и кружку с водой. Пока жевала свежую булку, солнце почти село. Я вздохнула, подумав, что завтра утром, когда магия колечка начнет действовать, пожелаю рубаху длиной до колена. Если не выйдет, стану думать дальше. И идти придется через лес. Одной.
Но боль жгла все внутри, обида до сих пор воспринималась остро и болезненно. Я не хотела возвращаться. Правильно нечисть говорила, люди и маги часто бывают алчные да злые. Зря я им не верила. Не потому ли русалки и уплыли в свой Серебряный город и носа теперь на поверхности не кажут. Встречусь ли я с ними хоть когда-нибудь? Не знаю.
Нырнула в реку, оперлась на торчащий из воды высокий камень, чтобы ночью не снесло течением, полюбовалась на сияющие над головой яркие летние звезды. И, как ни странно, вскоре заснула, устав от тревог ушедшего дня.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Утром всем моим планам суждено было рухнуть. Ночью набежали тучи и хлынул дождь. Даже на берег возвращаться не имело смысла, хвост все равно не высушить. И ни костра не разжечь, ни хвороста не натаскать. Кольцо Лира не снималось, моя магия по-прежнему не отзывалась, словно ее и не существовало. Это я так перепугалась, что она на время замерла? Опять не понять.
И, как назло, очень хотелось есть. Я терпела до обеда, плавая, хорошо хоть вода для меня оставалась теплой — не простыну, а потом сдалась и использовала желание. Вцепилась в булку, облегченно вздохнула, приступая к перекусу.
— Ариадна! — Голос раздался неожиданно близко, я поперхнулась последним кусочком и быстро обернулась.
Неподалеку от меня вынырнул водяной.
— Здравствуй, — устало улыбнулась я.
— Как же ты всех напугала! Еле тебя нашел!
Конечно, они все слышали, могла и догадаться.
— Я не хочу об этом даже вспоминать.
Водяной тревожно забулькал:
— Твой эльф и маг сходят с ума!
— Прав ты был, когда говорил, что от людей добра не жди, — вздохнула я.
— Они разные, Ариадна. И все ошибаются. Просто вы, русалки, гордые очень. А еще ранимые и хрупкие. И боль в вас отзывается сильнее, чем требуется. И русалка в тебе в тот момент стала сильнее, восприняла все остро. И так, полагаю, будет, пока не простишь и не вернешься.
Что ж, он прав.
— Там леший на пригорке тебя ждет и кикимора. Выйдешь на берег?
Доплыла, уселась на мокрый песок, оставив хвост в воде.
Леший и кикимора тут же выскользнули из леса, подскочили, запричитали. Снова покатились слезы. Непрошеные, нежеланные. Да сколько можно-то? Мне-то казалось, вчера все выплакала. Кикимора обняла, погладила по голове, утешала как могла, а леший да водяной рядом переминались, не зная чем помочь. Дожила, называется. Нечисть утешает! Кому скажешь — не поверят.
— Так всегда бывает, когда русалочья сущность берет верх. Ты не знала, не удержалась. Сейчас она сильнее, — пояснила кикиморка.
— Мне кольцо Лира не снять, магия не отзывается.
— Тоже бывает, Ариадна. Вы же, русалки, существа эмоциональные. А ты вообще только-только обернулась, сила еще нестабильна.
Успокоили, покачали головами, принялись за дело. Откуда не возьмись, леший и водяной приволокли веток — причем сухих, дождь на них не действовал. Разожгли костер, очертили ножом круг, посыпали его нужным сбором. Даже интересно, как нечисть порошок использует? Они же к нему прикоснуться не могут! Оказалось, подействовало мое разрешение заходить в круг. Защита не дала влаге проникнуть внутрь, и когда хвост почти высох, кикимора успела принести еды — ягод, меда, орехов, чистой воды.
Одеться бы во что-то еще…
— Прости, Ариадна. Мы больше не сможем одежду сотворить, — грустно сказала кикимора. — Все особое волшебство истратили на тунику и штаны да сапожки. Должно пройти время, пока накопится нужная сила.
— Но в листья я тебя одену, — подбодрил леший.
Я поблагодарила, радуясь их компании, сочувствию и помощи. Главное — прикрыта, сыта, огонь горит, тень не тронет и не придется ночевать посреди реки в обнимку с камнем.
— Леший, водяной, кикимора, — обратилась я сразу ко всем. — Мне бы в деревню какую попасть, может, удастся подработать. Есть что поблизости?
— Есть, — отозвался леший, — неподалеку. За денек доберешься.
Я еще раз их поблагодарила, а потом провалилась в тревожный сон, свернувшись у костра.
Едва солнце встало, как я поднялась. Кикимора, леший и водяной о чем-то тихо спорили.
— Надо им сказать, а то натворят дел, — уговаривал леший.
— Скажем — обидим Ариадну, а она нас от проклятия спасла, — заметил водяной.
Кикимора молчала, и на чьей стороне была — Лира с Араном или моей, — я не знала.
— Не говорите, — попросила я.
— Ты все еще на них сердишься, да? — понимающе кивнула кикимора.
— Да. — Я потянулась к кружке с ягодами, вздохнула.
— Можно мы им хотя бы скажем, что с тобой все в порядке?
Я задумалась.
— Можно, но видеть их по-прежнему не хочу.
Да когда же отпустит?
— А они меня не догонят? — осторожно спросила я.
— Нет, Ариадна. Ты далеко уплыла.
Даже так? Тем лучше. Отряхнула зеленое платье из листьев, поблагодарив за него лешего, загасила костер и отправилась в сторону, указанную нечистью. Кикиморка нас ненадолго покинула, видимо решив все-таки пообщаться с магами, а леший и водяной составили мне компанию.
В лесу, умытом дождем, пахло потрясающе — свежестью, деревом, грибами. На листьях блестели капли влаги, не просохшей с утра под лучами солнца, они дрожали и искрились на цветах, а иголки, осыпавшиеся с елей, щекотали босые ноги.
Нечисть рассказывала о попадавшихся травах, их полезных свойствах, а я внимательно слушала. После обеда, сделав привал у ручья и перекусив ягодами, решила позаниматься магией. Сил было мало, знаний не больше, но я все равно тренировалась. Магия почти не отзывалась, словно спала.
К вечеру пришли к небольшой деревеньке — Волчий Клык. Название чудное, если учесть, что, по словам лешего, волков тут отродясь не водилось. Солнце почти село, поэтому в деревню я отправиться не рискнула. Устроилась на уютной полянке на берегу реки, устало вытянула ноги.
Леший с водяным натаскали хвороста, я зажгла костер. Вскоре появилась кикиморка и принесла орехи, мед, ягоды, воду. Я поблагодарила ее, но про поход к магам спрашивать не стала. Когда с ужином было покончено, я попросила у кольца белую рубашку моего размера длиной до колена. Идти в листьях к людям может быть чревато плохими последствиями. Хорошо, что леший тропинки заколдовал. Дикие звери на них не ступали, змеи не заползали, а острые ветки и сучья сметались в стороны. Иначе не знаю, как бы я добралась до деревни. Проверив защитный круг, снова свернулась в клубок у костра.
Проснулась я затемно. Перекусила ягодами с медом, попросила у кольца среднюю корзину, сбросила свое зеленое платье и нырнула в воду. Рыбы тут было видимо-невидимо, мне водяной еще вчера сказал. А кикиморка выведала, что на рынке в Волчьем Клыке ее с удовольствием купят примерно за пятнадцать серебрушек.
Мне хватило получаса, чтобы исполнить задуманное. Водяной с лешим одобрительно кивали. Я высушила хвост, надела белоснежную рубашку, поверх зеленое платье, превращенное в сарафан. Получилось красиво. Волосы заплела в косу и, распрощавшись с нечистью, отправилась в деревню.
Рынок я нашла легко и быстро. Дорога, на которую вышла, довела куда нужно. Я пристроилась среди торговок. Хорошо бы рыбу заклинанием защитить, чтобы не испортилась. Я вздохнула и пожалела, что не знаю, какое в этом случае использовал Лир. Да и получилось бы у меня?
Лир… Его имя отозвалось в груди болью. Я скучала по нему до безумия, но пока решила дать себе возможность успокоиться и все обдумать. Пора определиться, чего я хочу. И уже потом спрошу у нечисти, как у магов дела. Жаль, переместить одежду и деньги они не смогли, их магия почему-то не позволила.
Продала остатки рыбы, посчитала деньги и пошла в таверну обедать. Взяла жаркое, а на десерт пирожок с яблоком и компот, и расположилась возле окна.
Над идеально чистыми столами кружили мухи в надежде найти съестное, но люди их не замечали. Ели, болтали и щурились от солнечных лучей, проникающих в окна. Я расправилась с обедом и пошла за покупками. Прикинув, что смогу унести, остановилась на самом необходимом.
Шестнадцати серебрушек и пары медных монет хватило на брюки, тунику и простые сапожки.
До вечера было еще далеко, но и мысли о том, чтобы отправиться в лес одной, не возникало. Без помощи нечисти я запросто заблужусь или попаду в лапы дикому зверю. На окраине деревни нашла огромное дерево, забралась в тенек. Разгар лета проявлял себя во всей красе. Кружили над клевером пчелы, порхали бабочки… От цветов тянуло медом и сладостью. А воздух словно пропитался солнечным теплом. Вскоре, стараясь немного отвлечься от мыслей о Лире и Аране, что упорно лезли в голову, начала напевать песенку.
— Здравствуй, — послышалось за спиной.
Я обернулась. Обычная женщина средних лет в ярко-красном сарафане стояла неподалеку, держа в руках корзину с цветами. Волосы чуть выбились из-под голубой косынки, лезли на лоб.
— Добрый день, — откликнулась я.
Интересно, что ей надо?
— Я случайно услышала, как поете. Очень красиво.
— Спасибо.
— Ты нездешняя?
— Я иду к брату в Олений Ручей, — вовремя вспомнила я нужное название.
Леший долго ворчал и не хотел отпускать меня одну, когда мы расставались, и все время просил быть поосторожнее с местными жителями.
— Извини, что обращаюсь со столь странной просьбой, но прямо случай такой подворачивается, грех упускать. У моего брата сегодня день рождения. Вечером, как сядет солнце, соберутся гости. Может, придешь и для нас споешь? Заплачу золотом.
Я растерялась. Женщина выглядела приветливой, предложение было заманчивым, но согласиться не рискнула, мало ли. Я в чужом мире, кругом незнакомые люди. Да и нечисть разволнуется, если не приду на условленное место, как обещала, вовремя.
Женщина вздохнула, услышав отрицательный ответ.
— Если передумаешь, предложение в силе. Я с семьей живу на окраине, дом с зеленым забором. Спросишь Алисию, это я.
Я еще раз поблагодарила за предложение, и женщина ушла. Солнце вскоре стало припекать сильнее, и я незаметно для себя задремала — сказались бессонные ночи. Проснулась почти на закате. Потянулась, оглянулась и охнула. Моих вещей и след простыл! Оставшиеся деньги, конечно, неизвестный воришка тоже вытащил. И что же мне так не везет?
Закат близился. Возвращаться к нечисти или воспользоваться предложением Алисии? Леший, водяной и кикимора за это небольшое путешествие столько для меня сделали, что не хотелось снова пользоваться их добротой. Не могу я так. Сама. Либо выплыву, либо потону.
Нужный дом я нашла легко. Спокойно открыла калитку, пошла по освещенной фонариками дорожке. Столы уже были накрыты прямо посреди яблоневого сада, а Алисия общалась с гостями, которых набралось человек двадцать. Не успела я подойти ближе, как она меня заметила. Лицо озарилось радостной улыбкой, и она тут же оставила гостей и подошла поздороваться.
Праздник оказался рассчитан на несколько часов, но мои выступления были с перерывами. Договорились, что спою несколько песен, потом передохну, поем и снова вернусь к развлечению гостей. После этого Алисия пообещала рассчитаться.
Я согласилась, конечно. Хозяйка быстро представила меня гостям и родственникам. Ее брат Арсений сидел во главе стола с молодой женой и двумя мальчуганами лет пяти-шести. Алисия произнесла тост, гости выпили, закусили, а потом пришел мой черед.
Сердце колотилось, душа почему-то уходила в пятки. Я сделала глубокий вздох и запела, стараясь улыбаться и не волноваться. Выбранная композиция была веселой, красивой. Голос вскоре зазвучал увереннее, гости разулыбались. На праздник оказались приглашены два музыканта со скрипками, и вскоре они подхватили нехитрую мелодию.
И время побежало… Я пела, гости ели и танцевали, музыка лилась рекой. Передышки, конечно, делала, но небольшие, чтобы перекусить. В течение всего праздника брату Алисии вручали подарки, и он счастливо улыбался. А я вот даже не помнила, как прошел мой последний день рождения… Если я стала русалкой, значит, в тот день мне исполнилось восемнадцать. Как страшно ничего о себе не знать!
Но тоску по прошлому я прогнала. Не время сейчас предаваться унынию, тем более когда все так веселятся. Носится по небольшому садику малышня, смеются и танцуют гости, сад тонет в причудливых тенях, словно плывет. Странное ощущение нереальности происходящего коснулось меня, но тут же отпустило.
Когда поздравления закончились, я собралась исполнить последнюю песню. А тревога, взявшаяся неизвестно откуда, пробиралась в сердце, опутывала сетями… Что за ерунда? Откуда предчувствие, будто надвигается беда?
Я постаралась отвлечься, глубоко вздохнула, наблюдая за молодой парочкой, сидевшей ближе всех ко мне. Они обнимались, и изредка мужчина целовал девушку в щеку.
Песня, которая полилась, получилась светлой и нежной. В ней прятались нотки любви и мечты о счастье. Некоторые из гостей даже прослезились и попросили спеть что-нибудь еще столь же пронзительное. И я согласилась. Слова про тихую звездную ночь, разлуку любящих сердец и обретение надежды пришли сами. И эта песня неожиданно вылечила мою душу, сняла с нее обиду и горечь, унесла боль, как река утаскивает в водовороты опавшие листья.
Мне безумно захотелось к Лиру и Арану. Я скучала по ним. И понимала, что иногда, если желаешь сохранить дружбу, нужно прятать глупую гордость в самой глубине души. А самые близкие и любимые не должны обижать и предавать. И в случившемся виноваты мы все. Нужно простить, отпустить и не совершать подобных ошибок.
Уже близился рассвет, когда гости стали расходиться, а Алисия предложила войти в дом, чтобы расплатиться. Она попросила подождать в небольшой комнатке, а сама ушла. Мне было неуютно, чувство тревоги снова вернулось, требовало бежать без оглядки и прятаться. Я поддалась ему, привыкая доверять интуиции. Уже поднялась, собираясь покинуть дом Алисии, когда в комнате появилась тень. Метнулась ко мне, повалила с ног одним прикосновением, в котором было столько холода, что хватило бы на сотню морозных ночей.
— Попалась!  — Шипучий голос ведьмы нельзя было ни с чьим перепутать.
Как же легко она заманила меня в ловушку! Проклятая гордость! Зачем я сюда пошла? Да что толку теперь себя винить! Надо действовать, не сдаваться.
Магия, которую я хотела применить, почему-то не сработала.
— Не поможет, упрямая русалка! Разве твой маг не сказал, что сила за час до рассвета исчезает? Теперь ты в моей власти! И стоило так долго сопротивляться? 
Я вскрикнула, когда тень ведьмы потянулась ко мне, вытягивая силы.
— Алисия!
— Глупая русалка! Алисия — это я, а все гости — иллюзия, так же, как и дом. Наивная… Да даже украсть у тебя вещи и подтолкнуть к нужному решению, чтобы сама пришла ко мне, оказалось проще простого!  — Ведьма хохотала и забавлялась, а я лихорадочно искала выход из положения. Умирать отчаянно не хотелось. — Ты позабавила меня, русалка. Так пела всю ночь… 
— Как ты смогла создать иллюзию днем?
— Была у меня припрятана одна вещичка, позволяющая один раз нарушить условия проклятия. Рада, что не зря использовала. 
Что же делать? Магии нет, швырять в ведьму предметы бесполезно. Нет у нее телесной оболочки, только тень… И она боялась воды. Но где ее взять? Даже кольцо мелких желаний не призовет ливня. Да и как это меня спасет? Даст лишнюю минуту жизни? А если выживу, что делать с хвостом?
Тень бросилась ко мне, и сопротивляться я уже не смогла. Перед глазами поплыли круги, накатила дикая слабость, пришла боль… А потом я просто перестала что-либо чувствовать, падая в пустоту. Мелькнула последняя мысль, что нечто подобное со мной уже было, но когда и почему, не вспомнить.
Взвыла ведьма, обожгло ноги, словно кто-то вылил на них воды… И вдали, на краю сознания, раздался чей-то испуганный голос, который звал меня по имени. И я все же провалилась в темноту.

Возвращаться не хотелось. Кругом бушевала тьма, впитывая мысли, чувства, воспоминания. И казалось, от меня, настоящей и живой, ничего уже не оставалось.
— Ариадна. 
Откуда тут взялся чей-то голос? Часть пустоты? Или она сама?
— Ариадна, вернись! Ты нужна нам. Нужна мне. Не оставляй меня. Прошу. 
Какая странная пустота… И в ней как-то чересчур тихо и спокойно. И она зовет здесь остаться. Словно в реке плывешь, которой ни конца ни края. Откуда же мне знать, что в воде себя чувствуешь именно так? Странно…
— Ты — русалка,  — ответил голос.
Чей только? Не вспомнить. Слишком больно. Слишком тяжело…
— Лир. Меня зовут Лир. 
Голос не отпускал, шептал и продолжал звать.
И с трудом верилось, что он говорил правду. Русалок ведь не существует.
— Ари, ты — русалка, силой клянусь. Вернись. 
Зачем? Вопрос требовал ответа и был последним. Я знала это, чувствовала. Потом я уже стану пустотой.
— Люблю тебя. Слышишь, Ари? Я люблю тебя. Вернись! 
Как забавно. Кто-то меня любит.
Или я сошла с ума? Но почему же так отчаянно хочется поверить? Может, умерла, не завершив какое-то важное дело, не попрощавшись с тем, кто дорог? Почему же так темно и пусто? Неужели я была настолько плохой, что не заслужила даже капли света? Видимо, так надо.
— Ари, нет! 
Голос кричал и не отпускал. И все твердил о любви. Вернуться? Снова обжечься, сгореть, если нужно, до пепла, но позволить себе ответить на чье-то чувство?
— Я помогу. Доверься мне. 
Почему-то это так привычно — верить.
— Пожалуйста. 
Пустота стала сыпаться острыми осколками, причиняя боль. Кажется, я кричала. Слишком больно, почти отправившись за грань, возвращаться.
Темнота не желала отпускать, тянула последние силы. Но Лир звал и прорывался сквозь нее. И был сильнее.
— Еще немного. Потерпи. 
Голос почти растаял, исчезал, но я все равно к нему потянулась. И мир снова заиграл привычными красками. Живая!

Пахло пылью и плесенью, а еще трухлявыми досками. Голая спина упиралась во что-то мягкое и теплое, чьи-то руки бережно держали за плечи. Едва я открыла глаза, как увидела мелькавший впереди меня сине-зеленый хвост. Откуда он взялся? Не помню, чтобы превращалась. Не помню ничего, кроме тени.
Запрокинула голову, встретилась взглядом с Лиром. Его глаза серебряные настолько, что глубина, даже если она есть, не чувствуется. И столько в них тревоги и усталости!
Лир. Живой. Рядом. Все остальное перестало иметь значение. Моя голова лежала у него на коленях, его сильные руки обнимали за плечи. Мир обретал целостность только с ним.
Он наклонился и нашел мои губы. И правда, к чему нам слова? Есть более интересное занятие. Жаркий, ненасытный и неизмеримо нежный поцелуй, на который я ответила не задумываясь. Потянулась к нему, единственному и желанному на свете, обвила руками шею, прижала к себе.
Задыхаясь, мы остановились. Я, чуть дрожа, стала покрывать его лицо поцелуями, словно хотела отдать Лиру все, что задолжала. Шептала его имя, всхлипывала, не отпускала. Он не останавливал, позволяя этому безумству длиться. Может, просто приходил в себя… Или не хотел?
Снова накрыл мои губы своими, помогая парить, обретать и распахивать крылья.
Что же ты со мной делаешь, мой темный маг? Сказочный мой темный принц…
— Может, вы хоть на минуту остановитесь? — раздался голос Арана, возвращая нас с небес на землю. — Солнце почти взошло.
Лир с трудом оторвался от моих губ. Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. Наши сердца стучали гулко и быстро, и было не понять, где его, а где — мое.
Я все-таки нашла в себе силы и оглянулась.
Аран, одетый в темно-коричневые штаны и белую тунику, сидел на пороге и смотрел на нас. Под глазами круги, волосы растрепаны.
Воспоминания возвращались остро и болезненно, обрывками, никак не позволяя представить картину случившегося целиком.
— Что тут произошло?
— Ты ничего не помнишь? — удивился Аран.
— На меня напала ведьма, не действовала магия.
— Все? — осторожно спросил эльф, словно я успела забыть нечто важное.
— Ари, ты почти умерла. Я вытаскивал тебя с грани, — тихо заметил Лир.
Я побоялась поднять на него глаза и увидеть, как в них плещется боль.
— Ничего не помню с того момента, как напала тень.
Арандиэль озадаченно посмотрел на меня, но ничего объяснять не стал.
— А как вы с ней справились? И как нашли меня?
Я не могла не спросить.
— Мы находились трое суток в пути.
— Не спали?
— Мы достаточно сильные маги, — спокойно заметил Аран, пожимая плечами.
— А откуда вы узнали, где я?
— На призыв эльфам откликается магия леса. Если ты находилась не в водоеме, я тебя чувствовал. Очень плохо, почти неощутимо, но чувствовал.
— Я…
— Мы так боялись, что ты станешь частью реки, — прошептал Лир. — Если бы кикимора не сжалилась и не пришла с новостями… Да и накануне, если бы не появились леший и водяной, встревоженные тем, что ты не вернулась из Волчьего Клыка, как вы договаривались, мы бы очень долго тебя искали. Ведьма успешно замела следы. В этот дом, если бы не услышали крик, даже бы не заглянули. Заброшенный, пустой… Казался таким.
Лир прижал меня к себе чуть крепче, поцеловал в волосы, вздохнул.
— А откуда вы взяли воду? Магия же на рассвете не действует.
— За дверью стояло полное ведро. Видимо, тень специально приготовила, чтобы ты не могла сбежать.
Я покосилась на свой хвост, вздохнула и не созналась, что и так бы не успела, если бы не их появление.
— И ты совсем не хотела возвращаться, — тихо и обреченно добавил Лир. — Неужели нет ради чего, Ари?
Какой сложный вопрос.
— Там, почти у грани, все теряет смысл. Нечего бояться, незачем возвращаться, нечем дорожить. Спасибо, что вытащили.
— Ты правда совсем ничего не помнить? — снова поинтересовался Аран.
— Нет.
Они с Лиром переглянулись, и маг качнул головой, словно не желал чего-то рассказывать.
— Простите, что я так среагировала тогда, в реке.
— Это ты прости, Ари, — вздохнул Арандиэль, поднялся и, подойдя ближе, опустился рядом на пыльный пол. — Особенно меня. Я дал клятву верности и чуть было не нарушил ее. Я лишь хотел пошутить. У меня и в мыслях не было тебя обидеть.
— Я виноват не меньше, Ари. Просто когда ты рядом, эмоции часто сильнее разума. Слишком яркие, слишком их много. Я не пытаюсь оправдаться. Или пытаюсь? Не хочу тебя терять, слышишь? Прости.
— Уже простила.
Лир осторожно поцеловал меня в макушку.
— Мир? — протянул руку Аран.
— Да, — подала в ответ свою.
Арандиэль слегка коснулся ее губами и тут же отпустил.
— Аран, — решилась я, — я никогда не смогу стать для тебя кем-то большим, чем другом.
Правильно. Надо по-честному. Скажи я это сразу, не было бы ссор и недопонимания. Обрубить прямо сейчас. Не давать несбыточных надежд. Жестко, болезненно, но иначе никак.
— Я уже понял, Ариадна, — грустно вздохнул Аран, ероша волосы.
Странно это отмечать, но иногда и я так делаю, когда мне грустно или слишком растеряна.
Покосилась на Лира. Скажет или нет то, что пытается скрыть? Однажды ведь все равно вспомню.
— Я постараюсь быть тебе хорошим другом, — светло улыбнулся Аран. — И не стану вмешиваться, если Лир не попытается обидеть.
Темный маг усмехнулся, качнул головой.
— Давайте отсюда выбираться, — предложила я, чувствуя, как осыпается чешуя с почти высохшего хвоста. — Лир, ты одолжишь мне рубашку?
Он кивнул, снял с себя верхнюю одежду и заботливо натянул на меня. Даже пуговицы застегнул, правда, делал это подозрительно долго, думая о чем-то своем. Потом неожиданно наклонился, поцеловал в шею и шепнул:
— Когда ты в чем-то моем, то совсем родная и близкая.
На губах у него сверкнула невероятная улыбка. Как же мало нужно человеку для счастья, оказывается.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Я с трудом передвигала ноги от усталости. Когда в четвертый раз споткнулась, не дойдя даже до расшатанной калитки, Лир, не спрашивая, подхватил меня на руки. Деревню пришлось обойти, дом хоть и располагался на окраине, но случайно встретиться с местными не хотелось, особенно в таком виде. Нам не нужно сплетен.
Едва мы вышли на опушку, где ждала нечисть, я всхлипнула и принялась извиняться за нарушенное обещание. А потом, выяснив, что за меня переживали, а не обиделись до конца жизни, успокоилась. О произошедшем рассказывали уже Лир и Аран, а потом еще и расспрашивали, как провела три дня без них. И вроде бы помирились, но я все равно чувствовала себя виноватой. Как-то все глупо вышло, действовала на эмоциях. И нечисть заставила волноваться, и магов… Надеюсь, я смогу научиться на своих же ошибках, чтобы их не повторять.
Осторожно потянулась к Лиру, дотронулась до щеки. Он замер и не оттолкнул, лишь улыбнулся.
Пока разговаривали, кикимора успела сварить грибную похлебку. Мы поели и отправились спать. Маги были уже трое суток на ногах, пока пытались догнать одну резвую русалку, а я всю прошедшую ночь пела.
Аран, правда, перед отдыхом наложил какое-то сложное заклинание, связанное с иллюзиями. Теперь пространство в круге для всех чужих покажется поляной, заросшей колючками, куда никто не рискнет сунуться.
Солнце уже село, когда мы поднялись. На ужин снова была похлебка. Леший принес ароматных трав, в сумке Лира нашлись кое-какие припасы, а Аран поохотился при помощи магии и принес тушку какой-то птицы.
Мне же очень хотелось поплавать. Но маги наотрез отказались участвовать в этой затее.
— Ари, — мягко попросил Лир, — давай в другой раз. Мы еще не настолько пришли в себя, чтобы не волноваться за тебя.
Я вздохнула и согласилась, принимая доводы моего темного мага.
— Тогда научите меня какому-нибудь заклинанию, когда поужинаем.
— Попробовать можно. Есть общие заклинания, которыми пользуются все народы. Просто у русалок магия основывается на желании. Им ни к чему такие сложности. Но с другой стороны, станешь использовать заклинания, и тогда ни у кого не возникнет ненужных вопросов, связанных с твоей силой.
Аран тоже не имел ничего против. Он вообще в этот момент больше был увлечен нечистью, которая приступила к еде вместе с нами. Он никак не мог привыкнуть, что с них снято проклятие. Мы с Лиром так и не рассказали подробностей. И тому была причина. Не то чтобы мы не доверяли Арану, но… Одно потянет за собой другое, породит новые вопросы. Эльф не знает, что мама Лира была русалкой и зов моря проснулся в Тире.
Я поймала его взгляд, в котором пряталось что-то нежное и светлое. Вспыхнувшие чувства так быстро не угаснут, и я понимала, что разворошить можно и угли. И вроде бы прямо все сказала, но услышал ли Аран? Или все еще надеется? Пока неясно.
Лир ведь тоже не спешит говорить о будущем. Как мне себя с ним вести? Откажется ли от невесты, выбрав русалку? Любит ли? И сколько хранит тайн? Я даже не знаю, как он оказался у заветного озера, где я прошла инициацию.
— Ари, — рука Лира легла на плечо, отрывая от размышлений, — о чем ты задумалась?
В глазах мага скользнула тревога, и Аран как-то заметно подобрался, словно собирался броситься в атаку.
— Вы чего?
— Волнуемся, — выдавил из себя эльф, откидывая белоснежную прядь за ухо.
Я недоуменно перевела взгляд с одного мага на другого.
— Река рядом… Еще сбежишь!
— Я никуда не уйду, обещаю, — тихо сказала я. — Пока вы хорошо себя ведете.
— Знаешь, Ари, — наклонившись так, что слышала только я, прошептал Лир, — мне безумно хочется показать тебе, как плохо могу себя вести.
И слегка коснулся моих губ, прикусил и отпустил, заставляя растерянно смотреть в его смеющиеся глаза.
— И когда-нибудь я это сделаю.
От такого обещания щеки стали гореть. Аран же, отодвинув котелок, все косился на нечисть. Лесные жители в разговор не вмешивалась, тихо обсуждая свои дела. Но стоило Арану вспомнить про обещание чему-нибудь меня научить, они встрепенулись, с любопытством уставились на нас.
— Главное, миленькому и безопасному, чтобы случайно не сотворила беды, — хмыкнул Лир.
— А, ты про кикимору вспомнил? — рассмеялся Аран.
— Про ее талант к превращению магов в ледяные статуи забыл? И еще ведь насладилась ситуацией! Вино пила, песни пела. Впрочем, это меркнет по сравнению с тем, как мне за шиворот однажды запустили лягушку. А уж как я ее с сосны снимал…
Аран с любопытством уставился на нас, ожидая рассказа. От души похохотал, когда услышал.
— А как ее тень-то поймала, если ты был рядом? — недоумевая, поинтересовался эльф.
— Ари ее в круг пустила, — припечатал Лир.
Брови невозмутимого эльфа поползли вверх, глаза расширились.
— Что? И как прогнали? Водой?
— Разумеется. Правда, к тому моменту Ари уже оказалась на верхушке сосны. История о том, как она с нее не желала спускаться, еще забавнее.
Я фыркнула, Аран улыбнулся.
— Хвост, да?
— А еще смола и иголки, — вздохнула я.
— Даже жаль, что не видел.
— Да без проблем, Аран. Смотри!
Лир взмахнул рукой, и в воздухе появилась иллюзия. Никогда не думала, что это выглядело так глупо и смешно.
Даже нечисть не удержалась и весело захихикала.
— Теперь меня интересует только один вопрос: лягушку она тебе за что сунула под одежду? — спросил эльф, отдышавшись.
— За дело, — хмыкнул Лир. — Смотри, и тебе может. Лучше давай научим Ари защищаться.
— Подберем, чем именно? — поинтересовалась я, чувствуя небывалый энтузиазм.
Лир и Аран переглянулись.
— Совсем забыл, что ты не знаешь, Ариадна. Русалки не могут убивать, используя оружие. Даже ударить противника не позволит древняя магия Аранатариэль.
— Почему?
— Однажды русалка, защищая свою жизнь, ударила человека ножом, попав в сердце. Он не был благородным и хорошим, обычный разбойник, который хотел причинить русалке зло. Но… вы же светлые существа, Ари. Любое зло причиняет вам боль. Русалка не выдержала ее, ужаснувшись содеянному, потеряла магию, а вместе с тем и русалочью суть, и… умерла.
Голос Арана звучал печально, и каждое слово падало на мое сердце, будто тяжелый камень.
— И тогда Аранатариэль наложила на морской народ запрет на насилие. Сделала это, конечно, из благих побуждений — убийство разрушает ваши светлые души. Но как-то не учла, что в этом случае вы станете беззащитными, — добавил Лир, подкидывая в костер хворост.
Какой ужас!
— Вскоре, поняв это, Аранатариэль попыталась изменить чары. Совсем уничтожить их не получилось. Русалки не могут нападать, но если кто-то попытается причинить вам зло, — всегда остается магия.
Лир вздохнул.
— То есть, если что, я справлюсь и без оружия?
— Напомнить, как превратила нас в ледяную глыбу? — улыбнулся Лир.
— Да это случайно вышло! Я рассердилась, выпустила силу…
— Надо заметить, сработал еще и фактор неожиданности. Я не учел твой характер, не просчитал последствия своих действий. Да и Аран тоже увлекся. Если бы на нашем месте оказались трезвомыслящие маги, все могло сложиться по-другому. Ты могла бы растеряться, времени на обдумывание не осталось бы… Или нападающих было бы болыне. Так что ставить стандартный щит научиться следует. В случае опасности можно наложить и несколько или усилить.
— Сложно?
— Почувствуешь потоки магии — хорошо. Заклинания даже не потребуются. Впрочем, защитным чарам тоже научим, — отозвался Аран.
— На данный момент у тебя не хватит сил, чтобы поставить полноценный щит, даже если я сниму сдерживающее кольцо, — заметил Лир. — Необходимо еще два полета как минимум. А пока будем тебя оберегать мы с Араном.
Я смутилась, глубоко вздохнула и созналась, решив больше никого не обманывать:
— У меня уже было два полета.
Лир сверкнул серебром во взгляде и что-то сердито пробормотал. Конечно, я же обещала без него не совершать ничего подобного, а получается, снова обманула. Да когда же это кончится?
— Тогда это меняет дело, — неожиданно спокойно сказал Аран. — Прямо сейчас и займемся магией. Поэкспериментируем.
Мы начали с того, что Аран показал, как создавать водные потоки разной силы. Учиться этому пришлось полчаса, зато с другими стихиями — огнем, воздухом и землей — никаких проблем не возникло. За четыре часа тренировки я освоила самое важное и основное, научилась чувствовать природную силу, придавать ей разную форму. Аран был доволен результатом, и я тоже. Завтра, пока будем в пути, решили потренироваться еще.
— А научи меня чему-нибудь эльфийскому, — попросила я. — Например, выращивать цветы.
Моя магия, пусть и действовала иначе, чем плелись чары других народов, была податливой, как глина. Мне предстояло достигнуть определенного мастерства и совершенствоваться. Лир, за все время тренировки не проронивший ни слова, обернулся, отвлекаясь от разговора с нечистью.
— У нее на цветы не хватит сил, Аран. Мое кольцо сдерживает магию.
— Так сними его, — предложил маг. — Я проконтролирую.
— Нет. Ариадна нарушила свое слово, не стану рисковать.
Нет, он опять? Откуда же в Лире берется эта неусыпная жажда командовать и решать, как для меня лучше? Пришлось сосредоточиться и снять кольцо. Аран удивленно приподнял брови, не понимая, как я преодолела чары сильного темного мага, только объясняться я не собиралась.
Быстренько спрятала кольцо, надеясь, что Лир ничего не заметит.
— Давай попробуем, — предложила я.
Аран и не пытался отказаться.
— Что ты хочешь сотворить? Какой цветок? Или, может, сразу дерево?
В голосе эльфа слышалось легкое ехидство. В мои силы он не особо верил, но поглядывал с озорством и каким-то забавным предвкушением.
— Цветущую яблоню, — улыбнулась я.
Аран сделал чудные взмахи руками. Заклинания для такого волшебства не требовалось, лишь работа светлой силой. Улыбнулся, позволяя маленькому ростку пробиться из-под земли между нами. Затем прошептал неизвестное мне заклинание, призывая легкий дождик. И когда стебелек стал расти, я восхищенно замерла, отмечая, как он превращается в молодое стройное деревце. На нем блеснули серебряные листья, распустились белоснежные цветы, а через минуту на ветках повисли тяжелые налитые яблочки. Одно из них коснулось моего плеча, и в ладони скатился золотой плод.
— Аран! — восхитилась я, не пытаясь скрыть чувства. — Какая красивая сказочная магия! Научи меня такому, пожалуйста!
Маг тихонько рассмеялся, довольный произведенным впечатлением. Лир, правда, почти сразу разрушил очарование момента, недовольно фыркнув и прожигая нас серебром глаз. Кто-то ревнует? Или мне кажется?
Аран взмахнул рукой, и дерево исчезло. Лишь золотое яблоко осталось лежать на ладони неожиданным подарком.
— Не получится. Говорю же, сил не хватит, — напомнил Лир.
Наверное, я не думала, а просто действовала. Быстро спрятала яблочко, просительно уставилась на Арана, но тот покачал головой. Понятно, раз темный маг против, эльф помогать не станет.
— А что-нибудь простое? — спросила я. — Цветок? Белую лилию!
Аран вздрогнул, сдавленно сглотнул.
— Ари, на него не действует твое обаяние, — со злостью прошипел Лир, оказываясь рядом.
— Если бы! — выдохнул несчастный эльф, оказавшись по моей милости между двух огней. — Она столько желания в эту просьбу вкладывает. Я покажу, как создать лилию, Ариадна.
Сдался! Но мук совести я не испытывала. Объяснения Арана были просты, но как их применить, оставалось загадкой. Промучилась, впрочем, недолго. И вскоре опробовала русалочье колдовство, основанное на желании. Чарующая белоснежная лилия расцвела в ладонях, опутала нас сетями нежного аромата.
Нечисть бросилась ко мне, забыв о разговоре с Лиром. Я не сдержалась, улыбнулась.
— У тебя талант к созиданию, Ариадна, — пришел в себя Аран.
Взмахнул рукой, пытаясь убрать лилию, но цветок никуда не исчез. Эльф зашептал что-то, но результата не добился.
— Не понимаю, почему не растворяется? Чары же простые! Я уже и заклинание старения наложил. Странно…
— Я предупреждал, Аран, чем может обернуться дело. Ариадна, что ты пожелала?
— Цветок, прекрасней которого нет на всем белом свете.
— Это я уже вижу. Даже мой отец такого не создавал.
— И чтобы он никогда не увял, — обреченно созналась я.
Аран вытаращился на меня, Лир рассмеялся. Нечисть тоже захихикала.
— Я что-то сделала не так?
— Ты пожелала несчастной лилии бессмертия, Ариадна, — хихикнула кикимора.
— И что такого-то? Мы уйдем, а он останется.
— Останется, — подтвердил Аран. — Только к волшебному растению вскоре такое паломничество начнется…
— Да почему? — так и не поняла я.
— Ты чары наложила особые. Вдохнешь аромат — обретешь красоту. Представляешь, что будет?
— А если его перенести?
— Куда? — удивился Аран.
— Да хотя бы к твоему отцу. Скажешь, это подарок.
— Подарок? — как-то недоверчиво переспросил эльф. — Ариадна, это — великий дар.
Поклонился, словно я оказала ему огромную честь, зашептал заклинание для мелкой телепортации. Цветок исчез.
— Думаю, на сегодня закончим.
Я кивнула и натянула колечко, столкнувшись с тяжелым взглядом Лира, обещавшим мне мало хорошего.
Нечисть, предчувствуя грозу, тут же скрылась среди деревьев, Аран чуть пододвинулся к костру, стараясь стать менее заметным.
Серебро в глазах Лира потемнело, утягивая, словно в омут, заставляя забывать делать вдохи и выдохи. Ой, что сейчас будет… Но маг промолчал, отвернулся и отправился к костру.
И ощущение того, что я предала его доверие, окончательно накрыло темной волной. Хотелось подойти, объясниться, но я так и стояла, не предпринимая никаких действий. Ведь если я сейчас брошусь за Лиром, оправдываясь и подстраиваясь под условия его игры, то наши отношения не будут иметь продолжения. Не смогу я так! Даже сейчас больно от его безразличия, а что будет, когда запрет в клетке?
Почему же у нас все так — как по краю пропасти. И слезы грозят покатиться по щекам, разорвать душу на части.
А ведь Лир даже не поинтересовался о причинах, заставивших снять кольцо!
Я не пошла к костру, растерянная и уставшая от бесконечно повторяющейся ситуации, где Лир пытается ограничить мою свободу, а я — сбежать. Нет, с этим надо что-то делать!
Отвернулась, вдыхая терпкий древесный аромат и ночную свежесть, замечая, как голоса магов стихают. Аран привычно растянулся возле костра, Лир расположился неподалеку от него. Я всхлипнула. Темный маг мгновенно оказался рядом.
— Ари, — прошептал он, обнимая и утешая. — Не плачь, пожалуйста. Мне от этого больно. Особенно если причина твоих слез — я.
— А я не из-за тебя! Тоже мне…
— Ари, представь обратную ситуацию. Я — русал, и ты пытаешься меня защитить.
Осознала, ужаснулась, снова всхлипнула.
— Прости, не хотела, чтобы так…
— Я не ослышался? Русалка просит прощения? — удивился Аран.
Вот ведь, и этот не спит!
— Да. Что опять не так?
— Русалки никогда не признают свою вину, — тихо сказал Лир.
— Даже если виноваты?
— Исключения есть. Значит, ты его…
— Нет, Аран, захочет — сама скажет.
Тут я окончательно запуталась. Что скажу?
— Ты какая-то неправильная русалка, — отозвался Аран.
— Простишь? — Сейчас меня волновало только это.
— Еще и повторила! — изумился Аран. — И так все ясно, Лир. Может, ты скажешь ей…
— Нет! Аран, не вмешивайся! Ариадна, думай, что делаешь. Пожалуйста.
Пришлось пообещать. Но я рано радовалась тому, что Лир не сердится.
— Когда? — То есть про русалочьи полеты он сейчас выяснит все.
— Ты рассердишься, — прошептала я.
— Говори уже. Твое недоверие меня оскорбляет.
— Я не хочу снова ссориться.
— Ну же!
— В Черном озере, когда спасала нечисть от проклятия.
По-моему, падать в бездну не так страшно, как сейчас заглянуть в его глаза.
— Что? — подскочил Аран. — Так это ты сотворила? И каким же способом?
— Нырнула посреди ночи в Черное озеро, разыскала жилище ведьмы, где находился флакон с заключенным духом нечисти. Только сил уничтожить не было, поэтому отправилась в полет, иначе бы ведьма…
— Ты что сделала?
— Ведьма?
Маги воскликнули вместе, переглянулись.
— Лир, а где в это время был ты?
— Спал. — Я пожала плечами.
— Спал? — недоуменно переспросил эльф.
— Понимаешь, Аран, она ночью вышла из запретного круга, потому что ее попросила нечисть, и отправилась снимать проклятие, — ехидно пояснил Лир.
Выражение лица у эльфа стало непередаваемым.
— А меня не разбудила, потому что никуда бы не пустил.
— Неправда! — возмутилась я. — Ты от меня отгородился чарами, не подойти было! Пришлось полночи прыгать возле незажженного костра. Голышом, между прочим.
— А почему в таком виде? — шокированно спросил Аран.
— Я случайно накануне превратилась в русалку. И Лир решил проучить.
— Незачем было экспериментировать с магией! — хмыкнул Лир.
Аран расхохотался.
— Знаете, мне давно не было так весело! Ари, ты вообще уникальна, все писаные и неписаные законы русалов нарушаешь и при этом… Я восхищаюсь тобой!
Я светло улыбнулась. Уже знала, что делаю все не так, как нужно. Слышала не раз и о свободолюбии и гордости русалок, и о том, что они не просят прощения, не могу лгать и нарушать обещания.
Лир неожиданно взял мое лицо в свои ладони, заглянул в глаза.
— В какое время случился третий полет, Ари? Когда ты уплыла от нас?
— Нет, — тихо ответила я. — Когда вы превратились в ледяные статуи.
— С ума сойти! — всполошился эльф. — Мы же тебя совсем не чувствовали! Ты могла исчезнуть, ты…
— Я всегда вернусь из полета, Аран. Есть то, что держит меня на земле крепче любых канатов. К тому же кольцо Лира вовремя срабатывает.
Аран больше не стал лезть в душу, понимая, насколько лично то, о чем спрашивает, но потом не удержался:
— Хватит обижать меня своим недоверием! Расскажите завтра, как вы познакомились. И Лир… что случилось с твоей матерью?
— Я подумаю, Аран. Некоторые тайны принадлежат не мне.
В голосе темного мага послышались незнакомые нотки тоски и отчаяния, но он лишь крепче меня обнял и больше ничего не сказал.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Когда я проснулась, солнце уже взяло в плен небо и высоко стояло над горизонтом. Лира рядом не было, а Аран помешивал очередную похлебку и о чем-то разговаривал с кикиморой.
Узнав, что темный маг отправился в деревню за продуктами, решила пока привести себя в порядок. Быстро расчесала волосы, умылась в ручейке и поняла, что проспала полдня. Кикиморка уже исчезла, а Аран задумчиво сидел возле костра.
— Ты чего грустишь?
— Ариадна, я безнадежно в тебя влюблен, — признался эльф, опутывая сапфировым светом глаз.
И вроде бы уже все обсудили, но… Странным было другое. Его чувство больше напоминало симпатию и восхищение, но не любовь.
— Аран, не стоит все усложнять. Мы оба знаем, что нам не суждено стать парой. Из тебя получится чудесный друг, но не больше.
— Бьешь на поражение, в самое сердце? — поинтересовался он, даже не пытаясь скрыть горечь.
Как же тяжело причинять боль тому, кто ее не заслужил. Ранить и чувствовать комок у себя в горле. И почему меня не научили лечить разбитое сердце? И уходить, не прощаясь, не сожалеть о прошлом и двигаться дальше.
— Ари, — тихо отвлек Аран, — сердцу не прикажешь, я понимаю. Быть твоим другом — неплохо, просто это иное. И я тут без шансов, никаких надежд не питаю. Я видел, как ты смотрела на Лира в том заброшенном доме. Ты больна им. Русалки любят только раз. Лишь одного мужчину. Выбирают сразу же, с первого взгляда определяются — и не меняют своего решения.
Я промолчала, впитывая в себя новую информацию.
— Знаешь, мое сердце впервые откликнулось. Я хочу жить этим мгновением. Увидеть бы еще тебя настоящую!
— Какую? — удивилась я.
— Лир не сказал? Он наложил на тебя защитные чары. И они сильно исказили внешность. Попробовал снять, если честно, но не преуспел, а любопытство так и гложет!
Как интересно. То есть темный маг опять за моей спиной что-то проворачивает?
— Да я самая обычная, Аран.
Эльф хмыкнул, взмахнул рукой, на поляне вспыхнула иллюзия.
Ну Лир… Нет, я могла понять его фантазию с редкими рыжими волосами, свисающими сосульками, с неопределенного цвета глазами, с усыпанными веснушками лицом. Но нос картошкой, бородавка на щеке и кривоватые ноги…
— Это кто? — поинтересовалась я.
— Ты, — усмехаясь, пояснил Аран.
— А когда становлюсь русалкой…
— Не меняешься.
Не темный маг, а какой-то интриган с собственническими замашками! Приукрасил так, что смотреть страшно!
— Лир всего лишь хотел тебя защитить, Ари. Не сердись. Я бы на его месте сделал то же самое. Он даже вчера изменил иллюзию, которую показывал.
Чудные дела… Однозначно темный маг сошел с ума.
— А я вас какими вижу? — пришла в голову неожиданная мысль.
А то мало ли…
— Настоящими. Внешность для меня давно не имеет значения. Я на твою душу смотрю.
В груди больно кольнуло. А Лир?
— А ты точно не можешь снять защиту?
— Ту, что темный маг наложил? Ты слишком хорошего мнения о моих способностях. А уж если ее Лир создал… Тут даже Совет магов не поможет, — улыбнулся он.
И что мне теперь делать со всем этим безобразием?
— Ари, когда мы стояли ледяными статуями, я слышал, как ты пела. Могу я попросить повторить?
— Статуи или спеть? — усмехнулась я, поглядывая в его задорные сапфировые глаза.
— Спеть. Когда я плавал лебедем, воспринимал звуки иначе, а лед многое исказил.
Ох, Аран, Аран… Если бы ты знал, что моя мама была сиреной!
— Хорошо. Только давай ближе к вечеру. Наплаваюсь вволю, разомну хвост и порадую тебя, — сдалась я, понимая, что отказать эльфу в такой просьбе нереально сложно. — Окажи и ты услугу, Аран, — попросила я, все еще поглядывая на его иллюзию.
— Какую? — удивился эльф.
— До прихода Лира меня красивую не убирай. Я пока схожу к реке ненадолго, поплаваю.
— Но…
— Не волнуйся, хвоста не будет. Мне нечисть подарила заколдованную одежду.
Во взгляде Арана вспыхнуло явное любопытство, он нервно затеребил кончик косы, которую заплел, но от расспросов пока удержался.
Я же решила насладиться безмятежностью и отсутствием Лира. Кусты сирени, росшие на берегу, надежно меня укрывали. Прошел почти час, когда послышалась отборная ругань. Значит, Лир вернулся, иллюзию оценил.
Выбралась на берег, отправилась к друзьям.
— Ну как я тебе?
Лир поморщился, но отвечать не стал.
— Убил бы тебя! — шикнул на Арана. — Зачем рассказал?
— Давно я так выгляжу?
Снова промолчал. То-то странно на нас в деревне косились! Темный красавец-маг и я — пугало огородное.
— Я благодарна за защиту, Лир, но на будущее желаю, чтобы ты советовался со мной и считался с моим мнением в отношении всего, что касается моей защиты.
Лир спокойно подошел, уставился на меня.
— Предлагаешь разрешения просить? — зло спросил темный маг.
— Да. Я же тебе никто, Лир. Зачем все решать за меня? Постоянно же из-за этого ссоримся.
— Никто? — Его голос казался холоднее льда, а серебро в глазах потемнело.
Что сейчас будет!
— Да.
Я не могла не ответить, но понимала, что пожалею об этом.
Его губы накрыли мои слишком быстро, не давая думать и дышать. Меня затянуло в медовую реку, обожгло и наполнило пламенем. В какой момент я оказалась прижата к дереву, даже не помнила. Просто показалось, прошло мгновение, пока мы жадно целовались, а потом — Лир уже нависает надо мной, тяжело дышит. Вспыхивает защита, ограждает нас от всего остального мира.
Темный маг не сдержался, даже не попытался. Очередной поцелуй был почти таким же, как и предыдущий, разве что опалил сильнее, затянул на глубокое дно. Я русалка, знаю, как там бывает темно. И с Лиром, если пойду следом, прочувствую это наверняка. И выберусь ли? Его руки забрались под тунику, легли на грудь, чуть сжали…
— Лир! Давай остановимся.
Я не знаю, зачем это произнесла. Отрезвление пришло неожиданно быстро. Слова сорвались сами испуганными птицами.
Он замер. Сразу же. Даже стало обидно, что Лир так легко отказался идти дальше.
— Почему?
Что на это ответить? Не готова к продолжению здесь, сейчас и именно так? И что я желаю большего, чем просто его «хочу». Должно же быть что-то еще! Важное, необходимое. Когда не наиграешься и не разбежишься в разные стороны, а обретешь крылья.
— Лир, вспомни о своей невесте, — осторожно начала я. — Это неправильно. Нечестно по отношению к ней, даже если у вас будет договорный брак.
Вдохнула, набираясь храбрости.
— И если у нас что-то случится… Забыл о ваших законах? А я не хочу, чтобы ты женился таким образом.
Как объяснить? Как сказать, что просто желаю большего?
Лир тяжело смотрел на меня и молчал. Приходил в себя или осмысливал сказанное? Не понять.
Я выпуталась из его рук, сделала осторожный шажок назад.
— Пожалуйста, сними с меня защиту, когда окажемся у озера. Пусть Аран видит меня настоящей. Я ему доверяю.
Лир неожиданно снял защитный непроницаемый купол, посмотрел на Арана, кивнул.
Дальше день полетел на удивление быстро. Поели, собрали вещи, отправились в путь. Погода по-прежнему радовала нас. В лесу пусть и было прохладнее, но все равно тепло и приятно пахло хвоей и листьями. Когда мы останавливались отдохнуть, я тренировалась со стихиями, как учил Аран.
К вечеру мы должны были выбраться к небольшому лесному озеру, но не успели. Остановились на ночлег на уютной полянке. Сон в этот раз был тревожным, смутным. Все время хотелось пить и почему-то нащупать хвост.
Утром Лир и Аран переглядывались, но были какими-то притихшими. Чуть позже я выяснила, что темный маг рассказал эльфу о нашем знакомстве. Поругались они, что ли? Не понять.
— Ари, тебе придется многому научиться. Дойдем до озера, сразу начнем.
Лир усмехнулся. Он точно знал, что из воды меня вытащить будет сложно. Русалочья сущность просится наружу и вскоре возьмет верх. Но Арана предупреждать не стал.
Шли быстрее, чем вчера, почти не останавливаясь. Вода словно звала меня, тянула к себе. Внутри все жгло, будто катились раскаленные угли. Я тяжело дышала, силы таяли. Попыталась отвлечься тренировкой с магией, но оказалась настолько рассеянна, что дважды окатила Арана ледяной водой, а Лиру подожгла плащ. Маги с беспокойством поглядывали на меня, временами подхватывая на ходу, когда я спотыкалась о корни деревьев.
Возле озера я замерла, как зачарованная. Вода зеркальная, до дна пусть и не так далеко, но пространства много. Солнечные лучи проникают на глубину, водоем сверкает бликами, чуть поблескивает. У противоположного берега заводь с кувшинками. Возле них кружатся стрекозы со слюдяными крылышками, а аромат плывет такой… Лесные озера, они вообще особенные. А сказочный заколдованный лес оказался удивительно щедр на них.
— Ари, — обнял за плечи меня Лир, — Давай сначала поедим. Ты ведь хочешь отправиться в полет, а мне нужны силы, чтобы на это смотреть.
Я подавила горестный вздох и кивнула. Но мыслями была далеко, даже не обращала внимания на то, что кладу в рот.
— Не замечал за ней раньше такого желания плавать, — тихо заметил Аран.
— В ней просыпается русалка. Теперь Ариадна не сможет без воды. Она дает ей силы, увеличивает магию.
— Как не смогу? — встрепенулась я. — А как же зимой, когда лед и снег?
— Растопишь целое озеро, если нужно. Или просто станешь жить возле реки, только плавать придется тогда подо льдом. Люди пугливы. Нужным заклинаниям для сокрытия сущности и отвода глаз я тебя научу, — сказал Аран.
Лир промолчал, но его глаза начали темнеть. Я даже не стала задумываться о причинах этого, мечтая быстрее оказаться на озере. И когда это случилась, так заторопилась, что не обратила внимания, как стянула тунику прямо перед носом магов.
— Ари, — отрезвил Лир, — может, ты попросишь нас хотя бы отвернуться?
Я покраснела и прикрылась руками. Одно дело оказаться случайно раздетой перед магами, как случилось в заброшенном доме, когда меня спасали от ведьмы, совсем другое — сейчас.
Аран усмехнулся и повернулся спиной. Лир покачал головой и просто закрыл глаза. Меня это, как ни странно, волновало мало. Бросилась с разбегу в воду, смеясь и чувствуя свободу. И даже успела порадоваться своему хвосту, прежде чем поняла, что лента в волосах явно лишняя, мешается. Отбросила, обернулась, помахав Арану и Лиру, нырнула… Я успела сделать круг по озеру, распугать всех стрекоз и запутаться в кувшинках, когда Аран и Лир скинули одежду и направились в воду.
Какие же красавцы! Мышцы сильные, так и перекатываются. У Лира кожа чуть более загорелая, чем у Арана, эльфам свойственна бледность. Но Аран быстро возвращает форму, тренируется на стоянках с Лиром, наверстывает упущенное.
Мой темный маг хитро-хитро улыбнулся, нырнул и поплыл ко мне. Аран решил не отставать. Щекоча и обдавая друг друга брызгами, насмеялись вволю. Лир даже пару раз поймал меня и нежно поцеловал.
— Поплыли наперегонки? — предложил Аран.
— Надеешься обогнать русалку? — рассмеялся Лир.
— Хотя бы попробовать, — ответил Аран, светло улыбаясь.
Конечно, не преуспели. Я хвостом взмахнула — и уже далеко. Зато повеселились.
— Ари, есть идея. Попробуй взять нас за руки и проплыть, как русалка. Интересно, что получится, — предложил Лир.
Отказываться не стала. Даже их веса не почувствовала, когда потянула за собой. И на радостях проплыла так пару кругов. Пока маги, выгнанные на берег, приходили в себя, сохли и грелись, я резвилась. Кто знает, когда еще я смогу поплавать?
Ужин готовил Аран. Он же чертил защитный круг от нечисти. Лир сидел на берегу и меня не покидал. Иногда не выдерживал, бросался в воду, плыл ко мне, ловил. Я поддавалась, зная, что за этим последует череда сладких поцелуев. Границу маг переходить с того памятного разговора даже не пытался, но его руки ласкали спину, гладили хвост. Порой это было настолько щекотно, что я смеялась и, теряя равновесие, уходила под воду.
Когда солнце стало клониться к горизонту, Лир обреченно вздохнул:
— Ари, если хочешь отправиться в полет, самое время.
— Позови Арана. Я ему обещала. И сними защиту.
Эльф появился на берегу слишком быстро, словно ждал. Я доплыла до середины озера, оттолкнулась от дна, взлетела над водой, купаясь в лучах солнца и прозрачных брызгах, отливающих радугой. Время потеряло свое значение, замерло. Осталась вода — теплая, ласковая, убаюкивающая. Солнце обжигающе целовало кожу. И еще небо. Огромное, расписанное всеми возможными красками алого золота. Мой мир, казавшийся маленьким, разросся. Ушли тревоги и волнения, душу окутал свет, разливаясь по телу радостью.
Кольцо болезненно сжало палец, возвращая в реальность. К Лиру, который служил самым надежным якорем. Я в последний раз взлетела, проплыла и оказалась у берега.
Лир бросился в озеро, притянул к себе, как безумный покрыл мое лицо поцелуями. Разве может даже полет сравниться с тем, что я чувствую к своему темному магу? Он вытащил меня из воды, понес на берег на руках, мокрый с головы до пят, не сводящий с меня безумно-счастливого взгляда. Вот ведь, и мой хвост его не смущает!
Уткнулась в его плечо, позволяя себе насладиться этой близостью, и когда Лир опустил меня на валун, чтобы хвост быстрее просох, поймала взгляд Арана. Эльф стоял возле дерева, на лице блуждала задумчивая улыбка, а глаза сияли теплом. Заметив мой взгляд, медленно поднялся и подошел, опустился на колени. Это еще зачем?
— Позволишь? — Его рука замерла возле моего хвоста.
Лир, обнимавший меня, напрягся.
Аран хвост, что ли, хочет потрогать? Смешной какой!
Разрешила, конечно. Захихикала, едва его ладонь коснулась чешуи, а потом скользнула к плавникам. Щекотно! Аран неожиданно поймал мою руку, склонился и поцеловал запястье. Очень нежно, бережно, словно меня коснулось дуновение ветерка. Его глаза сияли неподдельным восхищением.
— Спасибо, Ариадна. Как же много мы потеряли, лишившись русалок! И как бы мы, эльфы, хотели, чтобы вы вернулись! — В его голосе пряталась горечь.
Ответить я не успела, Лир развернул меня, впился в губы поцелуем. Ревнует? Или просит прощения за темных магов, которые наверняка погубили немало русалок? Я ведь о многом догадываюсь — нерассказанном, тщательно скрываемом.
Отпустил, пощекотал пальцами чешую на талии.
— Ты так прекрасна, Ариадна! — неожиданно заявил Аран, посмеиваясь.
— Ты снял защиту? — хрипло спросила я.
— Как и договаривались, — ответил Лир, касаясь моих льняных волос, отросших почти до пояса, зарываясь в них пальцами, перебирая.
— Сейчас будет песня, раз уж пообещала Арану.
Солнце окончательно растаяло в воде, рассыпав последние крохи света. Мир медленно терял краски, тонул в сумерках, растворялся в неясных тенях.
К воде нам до утра не подойти, защитный круг Аран начертил хоть и на берегу, но рисковать никто из нас не станет.
— О чем мне спеть, Аран? — спросила я.
— О чем хочешь, Ариадна.
Первые звезды вспыхнули на небе, руки Лира приятной тяжестью лежали на талии. Песня полилась сама, легко и просто. Она была прекрасной и светлой, какой-то особо согревающей, переворачивающей душу. И когда стихла, Аран ошеломленно смотрел на меня, кажется забыв обо всем на свете.
— Умеешь ты выбрать песню, Ари, — тихо заметил Лир.
— Спасибо, — хрипло отозвался Аран.
— Моя мама, скорее всего, была сиреной, — пояснила для эльфа. — Аран, а научи меня песням своего народа! Они же очень красивые, точно знаю.
Он улыбнулся и кивнул.
— Сейчас, — попросила я.
Лир усмехнулся. Аран сдался, запел. Голос у него оказался красивый, а выбранная песня — прекрасной, как свет. Когда он закончил, я неожиданно поняла, что песня мне знакома. Но где ее слышала? Не вспомнить! Подхватила мелодию, запела… Аран неожиданно сжал руками виски, опустил голову. Песня оборвалась.
— Что не так? — встревожилась я.
— Аран тоже умеет не хуже тебя выбирать песни, Ари. Именно эту очень любила Аранатариэль. Ты ее уже пела тогда на ярмарке, просто мелодия была немного другой, а язык всеобщий, а не эльфийский. Она о красоте мира и о самом прекрасном чувстве на свете — любви, — ответил Лир, целуя меня в висок.
— Вы видели звезду, когда она была жива? — поинтересовалась я.
— Да.
— Но как такое возможно? И сколько же вам лет?
Маги весело рассмеялись.
— Я бы на твоем месте, Ари, сейчас беспокоился о высыхающем хвосте, — заметил Лир, спрыгивая с камня.
Я ойкнула, обняла себя руками, пытаясь прикрыться. Лир бросил мне плащ, опаляя нежностью во взгляде. Аран задумчиво отошел к костру. Что было в мыслях у эльфа, я не догадывалась.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Я в очередной раз проснулась на рассвете. Поняла, что сон больше не придет, вынырнула из объятий Лира. Вода манила, и я не подумала сопротивляться. Маги, поднявшиеся чуть позже, помахали мне, но мешать не стали. Пока я плавала, тренировались прямо на берегу, готовили еду и о чем-то разговаривали. Уже наступил полдень, когда я направилась к берегу. В воде ощущение времени терялось, расплывалось. Лир уже объяснял, что у русалок такая кровь.
— Привет! — Голос Лира вроде бы звучал спокойно, но в нем пряталась тревога.
Я уже научилась ее различать среди множества других чувств темного мага.
Неужели он каждый раз так будет переживать, пока я не вернусь?
— Привет, — отозвалась я, касаясь его волос мокрой рукой. — Ничего, что так долго? Не знаю, когда еще появится возможность поплавать.
— Понимаю.
Сколько ему, наверное, требуется сил, чтобы так спокойно отвечать, когда волнуется. И каждый раз все равно отпускать, надеясь и ожидая возвращения. За одно это я уже его люблю.
— Мне бы гребень, волосы совсем запутались, — попросила я.
— Сейчас принесу, — пообещал маг.
И едва отдал его, как Аран встрепенулся:
— Хочешь, помогу?
Я вытаращилась на него, Лир и Аран рассмеялись.
— У самого длинные, иногда мучаюсь. И никакие заклинания не помогают.
Отдала эльфу гребень, и тот принялся за дело, напевая какую-то песенку.
— А заплетать умеешь? — спросила я, хитро посматривая на Арана.
— Разумеется!
Кажется, эльф даже удивился.
— И откуда такой полезный навык? — заинтересовалась я, краем глаза наблюдая, как Лир собирает наши вещи.
— У меня две сестры, было на ком учиться, — смеясь, отозвался он. — Правда, и они, в свою очередь, мстили и с моими волосами такое творили…
Едва хвост высох, переоделась в одежду, подаренную нечистью. Мы позавтракали и покинули гостеприимное местечко.
По словам Лира, мы рассчитывали попасть в столицу месяца через три, но постоянно задерживались в пути. Правда, никто и не думал расстраиваться и переживать. Мы никуда не торопились, наслаждались путешествием.
Сегодня учить меня магии взялся Лир. Кольцо, правда, он снять не разрешил, зато показал, как создать защиту. Получалось, откровенно говоря, плохо. И к концу дня я так устала, что уснула, едва маги сделали привал. Правда, аромат вкусного ужина разбудил, и пока я потягивалась, а Аран надо мной подшучивал, наступили сумерки.
— Почему вы меня не разбудили? — спросила я.
— Решили дать передышку, иначе еще передумаешь дальше идти с нами, — отозвался Лир.
Стоило магам разложить по тарелкам кашу, как к костру пришла нечисть. Мы не виделись с ними несколько дней и очень обрадовались встрече.
Леший протянул мне корзинку с земляникой. И где только взял? Она нам совсем не встречалась. Поблагодарила, пригласила поужинать с нами. Нечисть не отказалась. И пока Аран расспрашивал их про какие-то травы, Лир пододвинул к себе ягоды и принялся кормить меня ими с руки. Я решила не отставать и угостить его. Выглядело это забавно; довольный леший, чей подарок мы оценили, только посмеивался.
Кикимора о чем-то тихо разговаривала с Араном. Я уже заметила, что именно с ней эльф подружился больше всего.
На десерт сотворила при помощи колечка шоколадное мороженое, присыпав его оставшимися ягодами земляники. Нечисть блаженно щурилась, а потом решила отблагодарить вином из снежных ягод. Уж откуда она его взяла, для нас так и осталось загадкой.
Сначала все было тихо и мирно. Мы немножко выпили, попели… И пусть хор нечисти и магов получился странным, но весело же! Только зачем я поцеловала Лира в щеку, а потом попыталась укусить за ухо, непонятно. Магу, кстати, понравилось. Он потянулся и попытался сделать то же самое со мной. Дело закончилось тем, что, не удержав равновесия, мы умудрились испачкаться в золе. Но и этого нам оказалось мало. Принялись танцевать. И даже через костер прыгали.
Потом, двигаясь с грацией раненого верблюда, я решила показать нечисти, каким заклинаниям научилась. Итог волшебства — ярко-голубые волосы Арана, цветущие вокруг круга серебряные яблони и безумное алое платье с блестками и стразами на кикиморе. Смеялись до слез, допивали вино и долго болтали ни о чем.
Утро выдалось ужасным. Проснулась, натолкнулась на свои шедевры, сдавленно охнула. Конечно, пока не открыли глаза Аран и Лир, попыталась исправить свое безобразие, но не смогла. Пришлось будить магов.
Два часа мы бились с результатом моей ворожбы. Платье кикиморе очень понравилось, она даже не считала его неудачным, но цвет волос Арана и яблони… Решив сначала позавтракать, а потом снова попробовать, принялись за дело. Голубой цвет волос Арана смыл водяной, используя какой-то отвар, от которого несло горечью. Из чего тот сделан, он наотрез отказался рассказывать. Эльф хмурился, явно о чем-то догадывался, перебирал белоснежные пряди, но не расспрашивал. С деревьями оказалось сложнее.
— Как ты умудрилась их сделать? — Аран и не пытался скрыть своего бессилия.
— Не знаю.
— Вопрос в том, куда мы их денем? — философски заметил Лир, который бился с моими неубиваемыми чарами часа три, не меньше.
— Куда-куда, к отцу Арана, — предложила я. — Пусть получает еще один подарочек.
Эльф вздохнул, понимая, что ему не оставили выхода: деревья получились вечными и наделенными чарами.
Нечисть вскоре с нами попрощалась и исчезла, пообещав заглянуть, когда получится.
В пути Лир, впечатленный борьбой с яблонями, взялся за меня всерьез. Едва он уставал, его место занимал Аран. Я не возражала, магии учиться хотела, но иногда просто жаждала магов придушить за их энтузиазм. Эльф легко воспринял ситуацию, когда Лир передавал меня ему под опеку, словно и забыл, как признавался в любви. И я надеялась, вскоре его чувства станут совсем дружескими. Он восхищался мной, помогал, заботился, но это было иное, чем с Лиром. Так браг относится к сестре, а не к возлюбленной. Или у него просто такая выдержка? Ведь невозмутим даже тогда, когда Лир меня целует. А если внутри полыхает боль? Чужая душа — потемки. Только чем я могла помочь?
Но дни бежали, все оставалось по-прежнему, и увлечение Арана мной как возлюбленной сходило на нет. Он, может, еще и не осознал этого, но я заметила и успокоилась. Вскоре это поймет и он.
За время нашего путешествия я научилась находить водоемы, отличать ядовитые растения от полезных, призывать легкий ветерок и чертить круг от нечисти. Правда, его маги всегда проверяли, подправляли. Тень ведьмы хоть и не появлялась, но о ней все помнили. Иногда мы заглядывали в небольшие деревушки, где покупали провизию, останавливались на отдых.
Меня огорчало только одно: водоемы попадались нечасто и возможность поплавать выпадала не всегда. Аран и Лир старались выбирать более подходящее место, но наш путь лежал порой такими тропами…
Я потеряла счет дням, погруженная в учебу, привыкшая к путешествию. К концу подходил август, мы уже должны были приблизиться к столице, но из-за задержек — порой маги тратили несколько дней, чтобы чему-то меня научить, — до Аридейла было еще далеко.
Я изменилась за это время. Стала уверенней, сильней, смелей. Приняла свои чувства к Лиру, понимая, что возникла уже не привычка, а тяга и потребность быть с ним рядом. Прав был Аран, сказав тогда, что я больна темным магом. Иногда это вызывало ужас, и я с трудом удерживалась от глупостей. Я ли выбрала Лира? Или кто-то давно все решил за меня? Лир же, наоборот, успокоился, почти свел на нет все личное, делавшее нас ближе. Больше учил, тренировал и оставлял без сил, чем пытался выстроить отношения. Это причиняло боль.
А когда он перестал меня целовать, лишь изредка задумчиво смотрел, а потом отводил взгляд, мир стал рушиться. Я стала ему безразлична? Тогда зачем во сне шепчет мое имя и порой смотрит так, словно раздевает, ощупывает, опутывает тьмой взгляда. Как это все понимать? О чем он думает? Какое решение хочет принять? И что оно принесет нам обоим?
Аран это тоже замечал, я знала. Как-то попыталась его расспросить, что происходит с темным магом, но эльф ничего объяснять не стал.
В один из последних дней августа мы, как всегда, шли через лес. Тропа уже была усыпана желтыми кленовыми листьями. В Ларейе осень наступала почти сразу, забирая последние теплые деньки лета. Рыжие белки прыгали с ветки на ветку, собирая шишки. Это был один из тех моментов, когда я получила передышку от учебы и просто наслаждалась, наблюдая, как на землю падают расписные резные листья. Этот их полет был последним в жизни. Оттого, наверное, почти безупречный, чуточку волшебный. Танец. Дар этому миру. И он рождал в душе какое-то необъяснимое чувство.
Я так засмотрелась, что споткнулась о корень, упала. Лир и Аран, которые шли впереди, мгновенно оказались рядом.
— Ариадна, сильно ушиблась? — спросил темный маг.
Уже не ласковое — Ари…
Я посмотрела на протянутую руку, поднялась сама, отряхнула листья.
— У тебя на ноге кровь, — сказал Лир. — Сейчас залечу.
— Не стоит. Промою царапину, заживет.
Достала платок, смочила в воде из фляги, протерла рану.
— Аран, прогуляешься немного? — предложил Лир.
Он кивнул, скользнул с тропы, растворился в лесу.
— Что происходит, Лир? Может, объяснишь? Если ничего ко мне не чувствуешь, так и скажи, я пойму. Не переживай, надоедать не стану. Просто хочется определенности.
Я очень старалась, чтобы мой голос не дрожал, а сердце не сгорело в пепел от того запредельного серебра, которым горел его взгляд.
— Я не готов к этому разговору, Ариадна. И боюсь, сейчас ты не поймешь.
— Чего именно?
Что он скрывает? Почему так отдалился?
— Все так запуталось, Ариадна…
— По мне, так все ясно, Лир. Просто хочу, чтобы ты сказал это сам и я не мучила себя бесполезными надеждами.
Лир вздохнул, помолчал, глядя, как падают листья. Один даже поймал, сжал в пальцах и превратил в крошево.
— Ариадна, когда узнаешь обо мне правду, она тебе не понравится. Сама не захочешь быть рядом. Для нас обоих будет слишком больно, — тихо сказал Лир.
— Почему ты снова решаешь за нас?
— Говорю же, многого не знаешь, потому и не поймешь.
— Лир…
— Темные и светлые маги почти никогда не создают пары. Сила слишком разная. Одна призвана защищать, другая — убивать. И принять друг друга почти невозможно.
— Но…
— Меня настоящего ты не видела. Думаешь, не убивал? Или город в пыль не смогу превратить?
— Разве имеет значение, какая сила тебе досталась, Лир? — тихо спросила я. — Главное, что выберешь. Значение имеют лишь поступки. Тьма и зло не равносильные понятия. Ты спасал меня, защищал, заботился, помогал, учил…
— Ариадна, — оборвал он, — ты хоть слышала, что я только что сказал?
— Раньше у нас не стоял вопрос о несовместимости, Лир. Мы с самого начала знали друг о друге главное, что ты — темный маг, а я — русалка. И пугать меня убийствами, проявлением жестокости как-то поздновато. Особенно сейчас. За мной охотится ведьма, забыл? Она-то пострашнее тебя будет.
— Ариадна, она не появлялась.
— Приходит к костру каждую ночь, едва вы засыпаете, — вздохнула я, сознаваясь.
— И ты нам не сказала? Снова подвергала себя опасности? — Лир тряхнул меня за плечи, уставился в глаза.
— Она не сможет переступить черту защитного круга, Лир. А ты так далек… Как тебя о чем-то просить?
— Ари, глупая моя девчонка, у нее же есть слуги! Она может управлять людьми!
Снова перешел на ласковое обращение? Я с трудом сдержала улыбку. Она так и рвалась. Словно впервые за последние дни тучи над головой развеялись и выпорхнул солнечный лучик.
— Не уводи разговор в сторону, Лир. Мы уже выяснили, что меня не напугать твоей силой.
— Ты не должна так говорить. Ты же русалка. Ты…
— Я никому и ничего не должна, Лир. Я свободна, буду выбирать сама.
— Я принесу тебе слишком много боли. Кто бы думал, что этого я стану бояться больше, чем чего-либо на свете!
Посмотрела на Лира, которому этот разговор давался совсем нелегко.
— Дашь мне время, Ариадна?
— Зачем?
— Ты можешь передумать.
— Нет.
Издевается он, что ли?
Лир скривился, как от боли, прикрыл глаза.
— Давай доберемся до столицы и там поговорим. Обещаю.
Как бы мне хотелось знать, чего Лир недоговаривает! Боится, что разрыв договорной помолвки будет иметь тяжелые последствия? С другой стороны, на него тоже много всего свалилось. И влюбленная по уши русалка, и превращенный из лебедя эльф, и тут еще под боком ведьма, о которой я проболталась.
— Хорошо, Лир. Я подожду. Не сторонись только меня, пожалуйста.
В этот момент как раз вернулся Аран. Перемену в наших отношениях он заметил, но виду не подал. Забота была и поважнее. Лир, конечно, рассказал о появлении тени. Почему меня ругал Аран, я понимала. Скорее удивил сам факт того, что он всегда проявлял мягкость в отношении всех моих ошибок. А тут вспыхнул, как хворост от спички, и, не спрашивая, наложил на меня какую-то мудреную эльфийскую защиту.
Я настолько растерялась, что даже не спорила. Вечером, едва остановились у озерца на привал, осознала это и столкнула обоих в воду. Пока Лир и Аран ругались, выползая на берег, хихикала. Уж больно мне нравился их вид — мокрые, с водорослями в волосах. У Арана в кармане оказалась лягушка.
Впрочем, смеялась недолго. Маги тоже решили отомстить. Бросились ко мне, но я ускользнула из захвата. Так бы мы и гонялись втроем по берегу до скончания века, если бы не появились у меня на пути водяной и леший. Я споткнулась, покатилась по склону, цепляясь за ветки ив, и кувырком влетела в воду, обдав брызгами Арана и Лира. Водяной и леший только посмеивались.
Пришлось вылезать, обсыхать вместе возле разведенного костра. Нужная магия так и не действовала, поэтому с хвостом я мучилась. Да и Лир намекнул, что неподалеку располагался крупный город — Ильсидор, поэтому магию применять было опасно. Если кто учует мою силу… Слишком уж она отличалась от человеческой. А Аран и Лир не желали показывать свою, опасаясь, что нас может найти ведьма и нанять кого-то в помощь. Оказывается, они каким-то образом сбили ее со следа. Объяснения были путаными, поняла только, что помогла и нечисть, но действует заклинание недолго, а сил требует много.
До города же добраться было необходимо к вечеру. У нас заканчивалась еда, ночи становились холодными, хотелось в тепло и уют. С приходом осени мы продвигались медленнее, часто отдыхали, по нескольку дней задерживались в деревнях, чтобы я могла набраться сил. Но все понимали, что стоит поторопиться и к началу зимы дойти до Аридейла. Дожди еще полбеды, а снег, который повалит и заметет дороги, уже проблема. Сейчас мы пробирались тропами, открытыми лешим, держась подальше от населенных пунктов, но скоро это станет невозможным. И если раньше я опасалась, что кто-то узнает о моей сущности, то теперь еще и переживала за Арана и Лира. Маги в случае опасности бросятся меня защищать и сами могут пострадать.
В Ильсидоре на последний запас золотых я еще надеялась прикупить одежду и обувь. Моя вся износилась и изорвалась. А надевать летние легкие платья в начале осени было нелепо и смешно. Жаль, что в одной из деревень я разбила какую-то древнюю вазу, пока Лир и Аран выбирали браслет. Пришлось за нее заплатить баснословную сумму, и у меня оставалось всего с десяток монет. Снова остро встал вопрос, где заработать денег.
До города мы добирались быстрым шагом. Было немного скучновато, тренироваться с магией, как я обычно делала в пути все это время, нельзя. И Лир с Араном, на мой взгляд, слишком перестраховывались. Если Ильсидор — крупный город, то в толпе затеряться легче и проще. Но маги меня не слушали, лишь тревожно переглядывались, будто готовились к чему-то плохому.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

В Ильсидор мы вошли, когда солнце клонилось к горизонту. Город действительно оказался большим. С красивыми высокими домами, украшенными флагами и разноцветными фонариками, широкими улицами и просторными площадями. Лир и Аран, не сговариваясь, шли в одном им известном направлении, мне только оставалось брести за ними следом, едва перебирая усталыми ногами.
По улицам и переулкам петляли долго, словно сбивали кого-то со следа. И наконец оказались возле маленькой таверны. В небольшом помещении все столики были заняты людьми и эльфами. Лир подошел к хозяину договариваться о ночлеге. Они о чем-то пошептались, в руке трактирщика оказалось несколько золотых, и нас проводили на третий этаж. Комнаты были небольшими, но раздельными. Пыльные, давно немытые окна выходили во двор. Маги оставили свои вещи и пришли ужинать ко мне. Горячий луковый суп с теплым хлебом, пирожки с яблоками и повидлом и какой-то травяной напиток, в который добавили мяты, мы дружно съели и выпили. Вскоре двое слуг принесли ведра с горячей и холодной водой и лохань, в которой можно было помыться.
Аран покинул комнату, а Лир даже не подумал. Отвернулся к окну, пока раздевалась и забиралась в воду, но потом подошел ближе, помассировал плечи и шею. Хорошо-то как, когда тебя понимают с полувзгляда. Я все равно, несмотря на то что привыкла к путешествию, уставала в дороге больше магов, не обладая выносливостью и не готовая к долгим переходам, но ни Лир, ни Аран не обронили на этот счет ни слова.
Лир помог вымыть волосы, вытащил меня из воды, завернув в полотенце. Пока волосы сохли, расчесал пряди гребнем, доел оставшиеся пирожки и разобрал мои вещи. Мы планировали задержаться в Ильсидоре подольше.
Прочность замка Лир проверял как маньяк. Впрочем, не особо порадовался, поставил еще одну защиту на двери и окно. И, велев никого не пускать, едва слуги унесли грязную воду, отправился в соседнюю комнату отдыхать.
Вскоре я поняла, что отвыкла спать в доме. Дорога через лес, привалы, шорохи птиц и мелких зверушек — это привычно и правильно, а в таверне звуки были иными. Изредка внизу раздавались голоса, чем-то гремели, но к полуночи все окончательно стихло. Я лежала в темноте с закрытыми глазами, ворочалась. Простыни казались слишком жесткими, словно в них насыпали крошек. Земля, усыпанная еловыми иголками и листьями, мне нравилась больше, была мягче, чем обычная человеческая постель. Кому расскажешь, не поверят. Даже нервно рассмеялась от таких мыслей.
Одичала ты, Ари…
Поднялась, походила по комнате, выглянула в окно. Двор был пуст. Стояли какие-то телеги и бочки.
Взгляд скользнул по ночному небу. Звезд много, осенью они еще ярче, чем летом. И сияют, словно начищенные, невольно вызывая интерес. Видимо, серебряная кровь Аранатариэль, что течет во мне, делая русалкой, дает о себе знать, особенно в такие красивые ночи.
Непостижимые, прекрасные звезды… У них свой мир, настолько далекий, что и представить сложно. Интересно, каково это — оттуда смотреть на мир? Почему Аранатариэль променяла свой дом на любовь к темному магу, отдавая все, что у нее было, — бессмертие, магию, свет, свободу? Что она видела на земле такого, смотря с небес, что выбрала этот путь?
Эти вопросы не давали мне покоя. Словно, ответив на них, я могла понять нечто важное, что-то вспомнить…
У меня тоже где-то есть дом. Может быть, меня в нем любят, ждут и скучают. Так хотелось в это верить, обрести свою надежную гавань.
От раздумий и созерцания звездного неба меня отвлек какой-то тихий звук во дворе. Я вгляделась в темноту, но никого не заметила. Показалось? Открыть бы сейчас окно, выглянуть… Только ведь чары Лира тогда спадут. И что за глупое любопытство?
Звук повторился. Жалостный писк, заставляющий сердце уйти в пятки. Так мог плакать ребенок. Ребенок? Откуда он тут? Приехал с кем-то из постояльцев? Я прижалась к холодному и влажному от ночной влаги стеклу, стараясь хоть что-то рассмотреть. Звук становился громче, вызывая невероятную жалость. Я уже собиралась позвать Лира, когда с той стороны окна появился золотистый шарик. В том, что это был какой-то неизвестный зверек, причем совсем маленький и напуганный, я не сомневалась. Глаза черные, встревоженные, рот усыпан мелкими, но острыми зубами. Пушистик вытаращился на меня, стукнулся в стекло, словно хотел пробраться внутрь.
Я ойкнула. Сверху, под самой крышей, послышался шум, пролетела, задевая окно большим крылом, птица.
Золотистый пушистик жался к оконной раме, дрожал и издавал писк, похожий на плач. Я, не думая, приоткрыла окно, впустила. Неприятности, конечно, будут, но как оставить его беззащитного там одного?
— Иди сюда, малыш! Не бойся, я тебя не обижу.
Протянула к дрожащему пушистику руки, улыбнулась, рассматривая его. До чего же милый и хорошенький! Скользнул в руки, довольно зафыркал, стоило потрепать его по шерстке. Малыш потерся о ладонь, почти успокоился.
— Знать бы, кто ты и чем тебя кормить…
Вздохнула и поняла, что придется будить Лира и Арана. Они, конечно, рассердятся, но выхода нет. Пушистик неожиданно выпорхнул из ладоней, подлетел к двери, стал путаться под ногами, словно не желал, чтобы я уходила. Поймала, чуть отогнала в сторону, гадая, как же он держится в воздухе, не имея крыльев. Распахнула дверь, и мир заволокла темнота.
В себя я приходила медленно. Открыла глаза, попыталась справиться с мельтешащими черными точками, разглядела небо. Тело сковывали какие-то чары — ни шевелиться, ни говорить не могла. Попробовала призвать магию, но она не откликнулась.
Прекрати панику, Ариадна. Думай! То, что случилось нечто плохое, и так ясно. Судя по мерному раскачиванию, меня везли в телеге. Куда? Непонятно.
Из темноты неожиданно возник белый мотылек. Он покружился надо мной, сел на плечо. Откуда только взялся посреди леса, где и цветы-то уже увяли? Листья шелестели над головой, опадали от порывов ветра. Я давно закоченела в тонкой ночной рубашке.
Как же я умудрилась по собственной глупости попасть в приготовленную ловушку? Впустила пушистика, а вместе с ним и слуг ведьмы? Кто, кроме нее, знал, что я русалка? Никто! Но чем я себя выдала?
А ведь Лир и Аран не зря предупреждали и волновались! Память услужливо подбросила воспоминание, как я открываю дверь и в меня летит какой-то серый сгусток, запущенный неизвестным в плаще. Был еще удар, потом боль… Все.
Попробовала мысленно позвать Лира и Арана. Выругала себя за свой поступок, понимая, чем может обернуться моя глупость. Да что толку?
Теперь я беспомощна. Сколько прошло времени, пока я была в беспамятстве? Ночь, судя по всему, еще не кончилась. Куда подевался мой пушистик? Даже если он послужил приманкой, мне его жаль. И очень не хочется, чтобы он пострадал.
Телега, на которой меня везли, неожиданно свернула в сторону. На меня тот, кто ей управлял, даже не смотрел. Примерно с полчаса мы тряслись по колдобинам, а потом въехали в какое-то селение с низкими, больше напоминающими землянки, невзрачными домиками, теряющимися среди деревьев.
Незнакомец, похитивший меня, спрыгнул и подошел ближе. Откинул капюшон, открывая безобразное лицо со шрамами и выбритой макушкой. Ухмылка вышла многообещающей, заставляла холодеть от ужаса. Куда меня привез? Зачем?
— Очнулась? Надо же, красивая, — прохрипел он, наклоняясь. — Тем хуже для тебя.
Что я могла ответить? Даже мычать не получалось.
Он подхватил меня на руки, ни капли не заботясь, что ударил мою ногу о край телеги, и потащил внутрь дома, возле которого мы находились.
В полутемном помещении пахло потом, сажей, дымом и вином. Меня замутило, а ужас лишь нарастал. Я бы не смогла двигаться, даже если бы захотела. Оцепенела.
Бросил на кровать, заваленную грязным бельем. Бурые, почти ржавые пятна на подушках… Не сразу поняла, что это кровь.
Незнакомец, который меня принес, вышел. Вскоре раздались голоса и в комнату вместе с ним вошли еще четверо.
— Ну ты, Михей, даешь! И откуда такую взял? Девка-то хороша! Ладненькая, миленькая… Жаль, долго не выдержит.
Захохотали. Незнакомец, который меня привез, тот самый Михей, повертел в руке маленький кругляшок. Если я правильно понимаю, именно эта штука и сняла защиту Лира и Арана.
Кажется, я понимаю, к кому угодила. К разбойникам. Но им-то я зачем? Знают, кто я, или нет? Ответ напрашивался сам собой. Пришли подготовленные, с амулетом. Хотят потребовать выкуп? Это вряд ли. Темные маги не торгуются, каждый знает. Тогда остается…
— Вот думаю, Гордей, — сказал Михей, — пока заказчица не появится да не расплатится, давай развлечемся. Милашке-то все равно умирать, а нам…
Значит, все-таки их наняла ведьма.
Разбойник ухмыльнулся, а я вся сжалась от ужаса. Двое других открыли бутылку вина, по очереди отпили из горлышка, моментально захмелели.
Как быть? Ясно же, что со мной собираются сделать, а я под действием этого проклятого заклинания не смогу ни сопротивляться, ни кричать… Да и поможет ли? Эх, ведьма, не прогадала ты. Умереть после случившегося я захочу сама.
Жаль только, чтобы выпить силы, тень появится перед рассветом, когда не будет действовать магия, а не сейчас.
Михей задрал мою тонкую рубашку до пояса, по-хозяйски шлепнул по ноге и хохотнул. Сколько таких, как я, оказалось в их лапах? И выжил ли кто? Надеяться на это не приходилось.
— Подожди, Михей. Девка-то явно невинна, давай уж по-честному. В прошлый раз ты был первым, теперь — я, — заявил Гордей, рассматривая меня с явным интересом.
Даже глаза сверкнули от предвкушения! Наклонился, разорвал мою рубашку. Стыд и ужас затопили сознание, перед глазами потемнело, воздуха отчаянно стало не хватать.
— А почему это твоя очередь, Гордей? — хмыкнул один из тех двоих разбойников, имен которых я не знала.
О боги! Молю вас, пусть они передерутся и забудут обо мне! Боги, если вы есть на свете, помогите!
Но небеса глухи и безмолвны. До помощи ли им хрупкой русалке?
Спор решился просто. Разбойники бросили жребий. Гордей подошел ближе. Я зажмурилась, зная, что это конец. Магия так и не вернулась, сколько ни призывала, тело не двигалось. Прости, Лир. В моей смерти не будет твоей вины.
Разбойник схватил меня за волосы и навис, пытаясь поудобнее развернуть.
Да чтоб тут пожар начался и все сгорело! Нелюди жестокие, проклинаю!
Мужской крик раздался в тот момент, когда я учуяла запах дыма. Комнату ни с того ни с сего охватил взявшийся из ниоткуда огонь. Языки пламени танцевали повсюду — на стенах, мебели, занавесках. Разбойники метались, пытаясь выбраться через двери, но их заклинило. Михей и полуголый Гордей кинулись к окнам, кашляя от дыма, но открыть окно не удалось, словно что-то мешало. Кто-то упал, запахло паленым; в комнате стоял нечеловеческий крик и грохот. Дым почти заполнил комнату, огонь подбирался ко мне, все еще остававшейся в неподвижности. Неужели вернулась магия? Увы, нет. Откуда же здесь возник пожар, который я так желала?
Что ж, лучше такая смерть, чем уготованная разбойниками или ведьмой. На запястье левой руки сел белый мотылек. Откуда он взялся? Почему же я не могу двигаться? Умирать в огне или от дыма, слыша, как задыхаются последние разбойники, — все, что мне осталось.
Мотылек взлетел, и сковывающая магия неожиданно исчезла. Тело опутала боль, я закашлялась от дыма. Думать, почему так случилось, времени не осталось. Разбойники лежали, задыхаясь, на полу, а у меня оставался маленький шанс спастись. Я затаила дыхание и бросилась к ближайшему окну. Попыталась выбить стекло табуреткой, но на окно либо действовала какая-то магия, либо просто мне не хватило на это простое Действие сил. Глаза щипало от дыма, голова кружилась. Я попробовала еще раз. Сосредоточилась, надеясь, что вернулась магия.
Тишина… Лишь треск и грохот горящих и падающих бревен.
Мотылек сел на щеку, касаясь крыльями. Что, так и придется здесь погибнуть? Может, я и бессмертна, не умру от старости, но огонь способен погубить мою жизнь. Неужели, будучи так близка к победе, сдамся? Ну уж нет! С отчаянием бросила какой-то обломок в окно, стекло поддалось, лопнуло и осыпалось острыми брызгами. Я выползла из окна, скатившись в заросли крапивы. В порезах от осколков стекла, но живая. Глубоко дыша, я медленно отползала в заросли. Из соседских домов бежали разбойники. Что будет, когда меня найдут? Бежать! Однозначно! Спасаться от погони, в которой я — загоняемая дичь.
Вскочила и помчалась в сторону леса, благо избушка стояла на отшибе. Острые ветки резали кожу, ноги подгибались от усталости, меня трясло и колотило. Я задыхалась, но не останавливалась. Спотыкалась, падала, катилась по земле, но поднималась и двигалась дальше. Слишком хорошо понимала, что будет, если не скроюсь.
Сколько я так бежала и куда — не знаю, но небо стало светлеть. Рассвет через час, я уже научилась его угадывать. Остановилась на мгновение, прислушалась. Сейчас может и не действовать никакая магия, но воду русалка учует на любом расстоянии.
К мелькнувшему вдали озеру я рванула с отчаянной скоростью. Не успела. Тень метнулась передо мной, забирая силы. Все снова оказалось напрасно. Теперь я кричала, пыталась призвать магию, цепляясь за жизнь всеми силами. Но магии не было. Перед глазами поплыли круги, тело, и так слабое после бега и всего пережитого ужаса, не слушалось. Оказаться в десяти шагах от воды и не иметь возможности спастись, что может быть нелепее? Я теряла последние силы, позволяющие выжить, валяясь на берегу возле озера. Окатить бы эту тень водой! Мотылек мелькнул перед лицом, с неба хлынул поток дождя. Я упала, едва появился хвост. Тень взвыла.
Спасибо, мой невидимый спаситель, кем бы ты ни был! Главное, доползти эти десять шагов до воды, пока агония метавшейся тени не прекратилась. И я поползла. Собирая последние силы, цепляясь за землю исцарапанными и израненными руками. Опустила руки в воду, оттолкнулась и нырнула в последний момент, когда тень оказалась рядом.
Вода окутала, спеленала, защитила и вернула силы. Не все и не сразу, по капле. Я опустилась на дно, увидела сквозь толщу воды всходившее солнце, расплакалась.
Очнулась, когда солнце уже село, но из воды не выглянула. Тень была близка, я знала. И где-то по пятам преследуют и разбойники. Найти меня нетрудно, потому что я бежала через лес, как медведь ломится сквозь чащобу, не заметая следы. И если лиходеи доберутся, а это лишь вопрос времени, точно найдут меня на дне озера. До дна не так глубоко, оно спокойно просматривается с берега. Вытащат. И опять выбор невелик: либо разбойники, либо ведьма. Магии во мне немного, не выстою. Надо уходить, уплывать, прятаться. Но как и куда?
Я посмотрела на снующих рыбок. Одна из них все время плавала возле меня, была похожа цветом на золотого пушистика. Рыбка подплыла совсем близко, как-то странно покружила, ткнулась в ладонь и на минуту исчезла. Создалось впечатление, будто куда-то зовет. Что я теряю, отправившись за ней? Оттолкнулась, поплыла. Вскоре оказалась на противоположном берегу озера, а рыбка закрутилась возле выложенных на дне камней. Прислушалась. Под ними бил подземный ручей.
Вот она, возможность спастись и уплыть навсегда и от всех! Я вцепилась в камни, оттаскивая их в сторону. Быстро призвала магию, которая помогала, очищая муть, поднятую от ила и глины. Появился темный колодец, заполненный чистой водой, в который без труда можно пролезть. Течение понесет под землей в неизвестность. Может, где-то там прячется логово чудовища, но я не могла отказаться от единственной возможности спастись.
Нырнула, пропустила вперед золотую рыбку, запечатала вход. Темно. Шумит вода, о чем-то поет… Я поддалась этому зову, позволила нести меня, доверилась древней и мудрой стихии. Уверенность, что здесь со мной ничего не случится, появилась сразу. Вода, словно заботливая мать, приняла и восполняла силы. Ни о чем думать не хотелось. Лишь плыть и плыть…
Закончились сутки, начались другие, когда меня вытолкнуло на поверхность. Глубокий ручей вливался в еще одно небольшое озеро, но лес кругом был другой. Более светлый. С берез осыпались золотые монеты-листья, усыпали дно. Неяркое солнышко бросало блики на воду. Я прикоснулась к золотой рыбке, единственной моей спутнице, повернула кольцо, загадывая хлеб. Покормила неожиданного питомца, поела сама. На берег выходить не стала, а когда солнце село, нырнула на самое дно.
Тень ведьмы появилась ближе к полуночи. Уж как она меня нашла, не знаю. Я не двигалась, смотрела, как она мечется над водой, пытаясь пробить естественную защиту. Кто бы знал, как порой мне бывает страшно оттого, что есть сила, которой не умею пользоваться! И как иногда одиноко… Но самое ужасное, не ведаю, как справиться с ведьмой, погубившей так много жизней!
Это была очень долгая ночь. Ночь, когда теряешь себя в страхе и отчаянии. И не имелось никакой силы, чтобы переступить через это и не бояться. Слишком хорошо я помнила, на что способна ведьма.
Когда солнце почти взошло, тень подлетела к самой поверхности, потянулась ко мне и неожиданно взвыла, исчезая. Чьи-то руки подхватили за талию, потянули наверх. Я вырывалась, кричала, уверенная, что разбойники нашли меня. Тень позвала, они нырнули…
Не сдамся! После того что пережила, ни за что и никогда! Не позволю ни разбойникам, ни ведьме до меня добраться. Лучше умру, утону, как мать… кого? Имя, такое знакомое и родное, ускользало из памяти. Я отчаянно отбивалась руками и хвостом, надеясь пробраться к подземному ручью и уплыть.
Еще чьи-то руки обхватили меня, вырваться стало почти невозможно. И почему я думала, что разбойник один? Потащили на берег, подальше от озера, разумеется. Я билась на песке, вырывалась, но как убежать, если у тебя хвост? Слезы катились по щекам, мысли путались.
Рядом звучали знакомые голоса, но вспомнить, кому они принадлежат, не могла. Мое лицо оказалось в теплых ладонях, я утонула в серебре мужских глаз, до безумия родных и желанных. Рядом присел еще кто-то, чуть придвинулся. Пронзительная синева во взгляде плескалась, не отпускала. На разбойников эти двое были совсем не похожи.
— Неужели успела забыть нас? — прошептал светловолосый.
— Ари…
Боль окатила с макушки до пят, память хлынула потоком, сметая все на своем пути.
— Лир, Аран, — прошептала я, замечая, как они разом вздыхают от облегчения.
Я жалобно всхлипнула и расплакалась, уткнувшись в мокрую рубашку моего темного мага.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Лир обнял крепко, не собираясь отпускать. Аран прижался к моей спине, осторожно погладил по макушке.
Слезы не желали заканчиваться. И мне казалось, я никогда не плакала так много и так долго. Убеждала себя, что друзья рядом, не позволят меня обидеть, но не могла остановиться. Внутри жгла боль, не отпускала.
Маги ни о чем не расспрашивали, не пытались утешить и приободрить. Они просто были рядом, позволяя чувствовать их тепло и поддержку. Я так и уснула в их объятиях. В этот момент я нуждалась в них обоих. И не могла отпустить ни на мгновение.
Проснувшись под вечер, обнаружила нечисть, варившую ужин. Лир и Аран по-прежнему были рядом. Столкнулась взглядом с серебристо-серыми глазами, потом с ярко-синими. Моя голова лежала у Лира на коленях, спина — у Арана. Я была закутана сразу в два их плаща.
— Очнулась наша лапочка! — заботливо подскочил леший.
— Выпей-ка, — протянула кикимора жестяную кружку с каким-то приятно пахнущим отваром.
Я приподнялась на локтях, придерживаемая магами, не сводившими с меня глаз. Куда делась ревность Лира, интересно? И влюбленность Арана? У обоих как отрезало два совершенно ненужных чувства.
Напиток отдавал горечью, но по телу растеклось приятное тепло. Я поблагодарила, села и прижалась к Лиру. Вдыхала знакомый аромат леса, успокаиваясь и приходя в себя.
Сколько прошло времени с нашей встречи? Я давно потеряла счет, но судя по тому, что солнце садится — сутки, не меньше. Неужели маги так и сидели со мной? Всмотрелась в их встревоженные лица с кругами под глазами, вздохнула. От этой простой заботы и проявления любви стало на душе спокойно и хорошо. Если бы с ними что-то случилось, я бы точно так же оставалась рядом.
— Мне надо привести себя в порядок, — прошептала я.
Маги, словно до этого и не дышали, дружно вздохнули, стиснули в объятиях.
— Ари, как же мы испугались!
— До темноты в глазах, — добавил Аран.
— Верю. Ты даже не ревнуешь, Лир.
— Когда с тобой случилась беда, для меня перестало иметь значение, с кем ты останешься, лишь бы живая и… счастливая.
— Я уже выбрала, Лир, знаешь же. Тебя.
Маг уткнулся в мои волосы, вдыхая их запах. Ему бы тоже прийти в себя. Боюсь представить, что он чувствовал, пока искал меня.
— Ари, — мягко коснулся щеки Аран. — Мне понадобилось время, чтобы осознать, что ты… словно моя сестра. Не больше. Лиру я уже об этом сказал.
Кивнула, принимая его дружбу.
— Что там с водными процедурами? Умыться бы для начала.
В паре шагов от меня Аран тут же создал родник, кикимора принесла из сумки полотенце и гребень, а затем и сменную одежду. О том, чтобы вымыться самой, не шло и речи. Лир отпустил лишь тогда, когда необходимо было одеться. При этом его руки лежали рядом с моей одеждой. Расчесывал мои волосы уже Аран, заплетая их в косу.
К моменту когда мы закончили, леший позвал ужинать. Встать мне не позволили, отнесли к костру на руках, усадили на мягкие ветки елей, покрытые еще одним плащом, дали в руки тарелку с супом, положили рядом хлеб. Надеюсь, кормить с ложечки не будут? И на том спасибо. Гиперопека магов не просто впечатляла, а уже начинала малость пугать.
Похлебка получилась наваристой, ароматной, котелок быстро опустел. Травяной настой я пила, уже наслаждаясь его вкусом.
Раздался шорох, я вздрогнула. Маги встрепенулись, покосились на белку, скачущую по одной-единственной ели, под которой мы расположились.
— Нас могут найти разбойники? — тихо спросила я.
— Ты думаешь, мы кого-то оставили в живых? — поинтересовался Аран.
Так вот почему за мной никто не гнался и ведьма оказалась одна!
Подняла глаза и столкнулась с упрямым взглядом.
— Всех? — спросила на всякий случай.
— Разумеется, — ответил уже Лир.
— Почти пятьдесят домов?
— Сто двадцать семь, Ари, — отозвался Аран, всматриваясь в мое лицо. — Лир там своей силой камня на камне не оставил. Лишь пепел и пыль.
— Спасибо.
Аран чуть сощурился, наклонился.
— Русалка спокойно воспринимает убийство? Я не ослышался? Это немыслимо!
— Расскажешь нам, что произошло? — Голос моего темного мага звучал совсем тихо.
— Не могу, Лир, слишком больно…
Нечисть к разговору прислушивалась, но не вмешивалась.
— Мы можем прочитать твои мысли и воспоминания, Ариадна, — предложил Аран, поставив кружку на землю возле костра. — Если ты позволишь.
Они имели право знать. И хоть причинять им боль и возвращаться в прошлое не хотелось, я кивнула.
— Что я должна делать?
— Взять нас за руки, закрыть глаза и вспомнить, что было с того момента, как мы ушли в соседнюю комнату.
Мысли понесли меня, словно река, но утонуть в ней Лир и Аран не дали. Обняли, согрели.
— Даже начинаю жалеть, что так быстро их убил, — гулко заметил Лир. — Сейчас бы воскресил и снова начал.
И я поняла, что Лир не шутит. Кроме того, Аран бы не стал отговаривать, только бы помог.
— А что у разбойника, который меня похитил, был за амулет?
— Одна темная мерзость, позволяющая лишить человека или мага всех сил, способных его защитить. В твоем случае это магия и возможность двигаться. Если бы была человеком, хватило бы и второго, — пояснил Лир.
— А откуда взялся пожар, если не действовала магия? И почему вдруг ни с того ни с сего разбилось окно? И откуда взялась вода, которая остановила тень, чтобы я могла оказаться в озере?
Это все точно делала не я.
— Тебе помог лимфил, — ответил Аран.
— Кто?
— Мифическое существо из другого мира. Иногда волей случая их забрасывает к нам. Уж не знаем, почему так происходит. Лимфил всегда выбирает в спутники кого-то со светлой душой, чтобы помогать и оберегать. Заполучить его — лучшее, что может случиться с магом. Лимфил наделен силой, которая не исчезает даже тогда, когда больше ничего не действует, — сказал Лир. — Он может воспринимать твои чувства и читать мысли. Если ты думала о пожаре, разбитом окне или укрытии, то он сразу же улавливал это, помогал.
— То есть ему под силу снять магию того мерзкого амулета?
— Да.
— Если бы не он, я бы…
— Ари, — прервал Аран, — лимфил помог. Ты правильно поступила, когда спасла его.
— Я? Спасла? — скрыть удивление даже не пыталась. — Лимфил разве не невидимый?
Маги весело рассмеялись.
— Ты же не из этого мира, ничего о них не знаешь. Это нам, магам с рождения, о них рассказывают, чтобы, если встретим, не упустили, — сказал Лир, проводя рукой по моим волосам. — Твой золотистый пушистик и есть лимфил. Он, кстати, очень маленький, ему расти и расти. Но когда станет взрослым, сможет…
— Вы его видели? — перебила я, обрадовавшись, что мой питомец, к которому я уже успела привязаться, жив и в порядке.
— Конечно! Он всегда был рядом, правда, к нам не подходил. Боится… И все время меняет обличье.
Я вытаращилась на посмеивающихся магов.
— Ари, вспомни, кто был с тобой рядом все эти дни, — подсказал Лир, тепло улыбаясь.
— Мотылек? — нерешительно предположила я.
— Он самый, — ухмыльнулся Аран. — У него крылья, кстати, не белые, а лимонные. И когда лимфил вырастет, будет превращаться в кого угодно.
— В собаку сможет? — спросила я, снова вызвав смех друзей и нечисти.
— Почему в собаку? — спросил Аран.
Наверное, я считала их лучшими защитниками.
— В кого угодно, Ари, — ответил Лир. — Даже в дракона.
Ого!
— И где он сейчас?
— Сначала был янтарной рыбкой, что помогла тебе найти подземный ход и выбраться из озера. К тому моменту, кстати, с разбойниками мы уже разобрались и искали тебя.
— От вас он меня тоже прятал?
— Нет. Он защищает только от тех, у кого злые помыслы.
Как интересно!
— Сдается, это лимфил открыл заветную тропинку, чтобы мы тебя нашли, — заметил леший. — А уж потом я позвал кикимору да водяного на подмогу, и вместе с магами мы добрались к озеру.
— И хорошо, что ты просто находилась в воде, а не плыла, иначе бы водяной тебя не учуял, — серьезно добавил эльф.
Мы немного помолчали. Если бы Лир не почувствовал действие амулета, не пошел по следу…
— Леший так рассердился, что некоторых разбойников превратил в деревья, — заметил Аран. — И не сознается, какую магию применил. А я так хочу научиться!
Я хихикнула, так как очень уж голос эльфа прозвучал просительно и жалобно.
— Спасибо вам, — сказала нечисти.
Наверняка ведь и кикиморка с водяным в долгу не остались.
— Ари, твое обаяние сейчас лишит меня остатков самообладания, — в ухо пропел Лир.
— Я случайно! Даже не знаю, как оно действует.
Маги не стали спорить. Лир улыбнулся и заметил:
— Когда Ари украла мою одежду, произнесла эти же слова.
Я фыркнула. Нашел что вспомнить. Тут бы с лимфилом, который был мотыльком, потом рыбкой, разобраться.
— Позови и увидишь, в кого обернулся. Нам он не особо показывался. Тебя все ждет, — подбодрил Лир.
— А почему он сам не подходит?
— Боится, — вздохнул темный маг. — Обычно лимфил сначала знакомится с хозяином, а потом, спустя пару лет, начинает ему помогать магией. А тут — ты, и столько всего случилось… Переживает, вдруг откажешься?
— Ну уж нет! Как позвать? Опять нужно оказаться в опасности, чтобы он появился?
Покосилась на костер, в который не хотелось лезть. Вздохнула.
Лир рассмеялся, оттаскивая меня.
— Хватит хохотать, иначе все шишки на вас попадают!
И стоило это произнести, как елка странно встрепенулась, затряслась и осыпала магов и нечисть шишками. Меня же это счастье не задело. По веткам тем временем носилась довольная белка, взмахивая рыжим пушистым хвостом.
— Ари! Утихомирь своего лимфила, иначе нам на шишках придется спать, — крикнул Лир, отбиваясь от очередного подарка.
— Иди сюда, малыш, — позвала я пушистого зверька.
Шишки падать перестали. Белка на ветке замерла, а потом, спускаясь, прыгнула на другую. Я подошла к дереву, чувствуя спиной любопытные взгляды, протянула руки. Зверек доверчиво нырнул в ладони.
— Спасибо, мой хороший, за то, что столько раз спасал свою безалаберную хозяйку. — Я погладила его по пушистой мордочке.
По шерстке пробежал желтый огонек, и белка превратилась в привычный золотистый шарик. Я снова его приласкала, улыбаясь и разглядывая неожиданно приобретенного питомца, чувствуя его теплые эмоции.
— Он, кажется, доволен, — покосилась на Арана и Лира, которые не спешили подходить.
— Ты его чувствуешь? — заинтересовался Аран.
— А не должна?
— Должна, просто не так быстро.
— Хочешь его подержать? — спросила Лира.
— Он ко мне не пойдет, Ари, — грустно улыбнулся он. — Я — темный маг, такую силу лимфилы не признают. Вот к Арану…
Эльф улыбнулся бездонными глазами, словно спрашивая, можно ли? Я кивнула. Пушистик понял меня без слов, взмыл в воздух, но стоило Арану протянуть ладони, как сменил направление и опустился на плечо Лира. Темный маг вздрогнул, недоверчиво уставился на лимфила. Тот же быстро скользнул в его ладони, потребовал ласки.
— А ты говорил — не пойдет!
В глубине глаз мага тонул маленький темный огонек, тлел угольком, пока пальцы поглаживали моего питомца.
— Смотрю, вы окончательно определились, ребята.
Я повернулась к Арану.
— В чем именно?
Я решительно не понимала происходящего.
— Аран, не сейчас. Она и так напугана.
Перевела взгляд с одного мага на другого, покосилась на встревоженную нечисть. Лир вздохнул, передал лимфила Арану.
— Отойдем ненадолго, защитный круг не покинем, — сказал Лир.
Я послушно последовала за ним. И едва он остановился, приготовилась слушать.
— Лимфил может пойти на руки к темному магу только в одном-единственном случае, Ари. Если его хозяйка испытывает к этому мужчине определенные чувства. И они обязательно должны быть взаимны. На деле это означает: пара определилась.
Я замерла, боясь спугнуть те слова, которых так долго ждала. Неужели произнесет? Но в любом случае очень хочется, чтобы Лир был счастлив. Даже ценой моего разбитого сердца. Наверное, это и есть любовь? Я молчала и ждала. Мы слишком многое пережили. Готовы ли…
— Я люблю тебя, Ари, — сказал Лир, обрывая все мои метания и сомнения. Сердце сделало немыслимый прыжок и забилось пойманной в силки птицей. — Я, наверное, схожу с ума. Без тебя словно задыхаюсь. Все теряет смысл. Ари, сколько раз я пытался остановить тот пожар, что бушует внутри! Но этот огонь сметает все на своем пути, раз за разом пробивая разумные доводы.
Остановить? Зачем? Я смотрела в серые глаза Лира и тонула в них.
— Ты жалеешь, что полюбил русалку?
Лир провел пальцами по моей щеке, на мгновение задумался, прежде чем ответить.
— Ари, это ведь навсегда, понимаешь? Подобная связь, когда маг встречает и признает предназначенную самими богами пару, называется алитэйя. Он не может от нее отказаться, мага влечет к самой желанной женщине на свете, как мотылька к свету. Связь становится нерушимой. Ты будешь нужна мне любой, кем бы ни была. Всегда. И я никогда не смогу отпустить тебя, даже если захочешь свободы.
— Я люблю тебя, Лир.
Все его сомнения оборвало мое ответное признание. Наши губы встретились в нежном поцелуе. Мы будто пробовали друг друга впервые, бережно и осторожно, боясь спугнуть это мгновение. Его руки скользнули вдоль моей спины, пальцы пробежались по позвоночнику, вызывая толпы мурашек. Я выгнулась в его руках, не сдержала стон, требуя большего. Лир замер, остановился, уставился на меня горящими глазами.
— Прости. Я напугал тебя? — тихо спросил он.
— Нет. Я просто забыла, как дышать.
В который раз, когда ты рядом.
Он улыбнулся, продлевая очарование момента.
— Ари, позволь спросить. Я понимаю, это очень личное и ты не обязана отвечать, но… После случившегося я переживаю, что ты отправишься в полет и пожелаешь…
Слова Лиру давались с трудом.
— Что тебя держит, когда из него возвращаешься?
— Ты, — тихо ответила я, глядя в его серебряные глаза.
Лир облегченно вздохнул так, словно конец света отменялся. Впился в меня поцелуем, обдавая страстью и нежностью, сметая жаром все страхи. Я плавилась в его руках, сама становясь желанием. А ведь он всего лишь меня целовал!
Остановился, отдышался, прижимая к себе крепко-крепко. Интересно, каких усилий ему стоит не пойти дальше? Мне так невероятных. Заглянула в глаза Лира, полюбовалась на глубинную тьму… Кажется, наши мысли не отличались разнообразием.
— Ари, я должен решить вопрос с невестой. У меня перед ней обязательства. Она хорошая и не заслуживает того, чтобы я поступил подло.
— Я понимаю, Лир.
Он хотел расстаться по-честному. По-другому не мог. Да разве я просила и желала иного?
Мы отправились к костру, и вся честная компания со смешинками в глазах смотрела на нас и упорно делала вид, что ничего не видела, не слышала и не заметила. Только у кикиморы, поглядывающей на Арана, в глазах застыла тоска и обреченность. И с чего бы вдруг?

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Привычно проснувшись, когда неяркое осеннее солнце осторожно целовало спящее небо первыми лучами, немного потянулась. Хотела выбраться, но Лир и Аран, спящие по бокам от меня, еще не открывали глаз, и будить их не хотелось. И если бы только рука Лира не обнимала за талию, крепко держа за свитер, а нога Арана не лежала на моей, можно было попытаться выползти из-под плащей. На косе, заплетенной накануне Араном, обернувшись белкой, спал лимфил. Вся компания в сборе. И почему-то очень хочется улыбнуться, чувствуя себя бесконечно счастливой.
Такие разные Аран и Лир, так не похожи один на другого ни характерами, ни внешностью, но всегда рядом. Во сне оба моих спутника выглядели расслабленными, спокойными.
Слегка повернула голову и увидела водяного и лешего, дремавших возле Лира, а кикимора спала рядом с Араном. Эльф ей давно приглянулся. Да и сама она… Какая из нее нечисть? И не похожа вовсе! Руки тоненькие, только разве светло-зеленого цвета, волосы оттенком темнее, похожи на листву берез ранней весной, а фигурка ладная, статная, хрупкая. Если бы не знала, что это нечисть, со спины спокойно бы приняла за экстравагантно одетую девушку. Да уж, ну и фантазия! Почудится же!
Лир проснулся первым. Открыл глаза, посмотрел на меня и улыбнулся. Неужели надеялся, передумаю и сбегу? Нет уж! Мы, женщины, народ упрямый. Если уж что втемяшится в нашу голову, так хоть кол на голове теши, не отступим.
Его рука осторожно погладила мою талию, заставляя мурашки тоже проснуться. И как у него это получается делать — одним простым прикосновением разбудить во мне неизведанное?
Лир смотрел в мои глаза и улыбался, а сам — мечта любой блондинки, прикосновений не прекращал, даже выше поднялся. И я замерла ожидая. И когда до груди он не добрался, недовольно куснула его за ухо. Улыбка Лира стала шире. Его губы скользнули по выемке на шее, поднялись выше, а потом нашли мои. Легкий, почти невесомый поцелуй, словно листик упал с ветки, оказался слишком быстрым. Он издевается, что ли?
Ну погоди! Дразнишь? В эту игру можно играть вдвоем, мой темный маг. Я осторожно вытащила из волос лимфила, убрала ногу из-под Арана, села. Улыбнулась и сладко потянулась, замечая, как Лир опирается на одну руку, подперев щеку, и наслаждается происходящим. И все бы ничего, но в глазах таится огонек желания, манит и выдает его с головой.
Я скинула одежду, оставаясь в нижнем белье и рубашке. Соблазнить его, что ли? Ну хоть капельку! Сам же виноват, надо было нормально меня целовать, а не раззадоривать. Холодно-то как, даже несмотря на солнце. Вроде начало осени, а в одной рубашке уже не пощеголяешь. Пока я размышляла, ладонь Лира скользнула на мою щиколотку, погладила. Я вздрогнула, а когда ласка повторилась, умудрилась зацепиться за плащ, вскрикнуть и упасть.
Лир не стал меня ловить, только смеялся, когда разбуженные Аран и нечисть всполошились. Я же успела замерзнуть, нырнула к магам под крылышко, прижимаясь холодными ногами. Аран даже подскочил от неожиданности, Лир смеялся и целовал мои волосы и плечи.
— Нет, а мне-то за что мстишь? — проворчал Аран.
Обреченно вздохнул, поднялся и отправился готовить завтрак. Вместе с ним к воде ушла нечисть. Внимание Лира снова переключилось на меня. Навис, не давая возможности сбежать, и наконец подарил тот самый желанный поцелуй, о котором я все утро мечтала. И судя по тому, как его пальцы сжали мои плечи, маг явно думал не о добром и вечном. В глазах Лира полыхал огонь, обещая вырваться на свободу.
— В следующий раз, Ари, достаточно просто меня попросить, — пропел этот несносный маг, касаясь пальцами моей щеки и пряча улыбку. — И все мои поцелуи — твои.
— Можешь мечтать сколько угодно, мой темный маг. Но однажды моя месть будет коварна и страшна. Есть у меня такой приятный для мужских глаз черный кружевной комплектик…
— Соблазн наказать тебя за шалости становится невыносимым.
— О да, мой темный господин, обязательно. Все, что пожелаешь, — томно пропела я, сознавая, что снова откликнулось русалочье обаяние.
Лир сощурился, вытащил меня из тепла и поволок к воде. Нечестно! Но он как-то забыл, что хвостатая я становлюсь еще вреднее. Вскоре и сам оказался в ледяной воде рядом, не понимая как. Ох и разозлился! Меня не спасло даже то, что я русалка. Все равно поймал, прижал к себе и зацеловал.
На какое-то мгновение Лир так увлекся, что почти потерял контроль. Ласкал и стонал в мои губы, шептал признания, не мог оторваться. Еще никогда, даже если я оказывалась на волосок от смерти, он так меня не целовал. До черноты в глазах, нехватки воздуха в легких, ощущения, что я растворяюсь в нем.
— Значит, что хочу? — прошептал в губы. — Любое желание?
Я кивнула, не сводя с него глаз.
— Мой темный господин, да?
Неожиданно отстранился, посерьезнел:
— Не шути со мной так, Ари.
Облизнула губы, вздохнула.
— Твое русалочье обаяние не даст никому прожить спокойно.
— На тебя же не действует.
— Радуйся, что не сорвался, мое наваждение. Не окажись рядом воды, не остановился бы. Мое самообладание и так висит на волоске.
Пресветлые боги, неужели я дожила до этого момента? Улыбнулась так, что Лир выругался и обреченно вздохнул.
— Ты невозможна, Ари.
— Я тоже тебя люблю, — пропела в ответ. — Не сердись. Слишком я счастлива. И поцелуй еще раз. Пожалуйста, — жарким шепотом попросила я.
Лир поддался, опутал огнем, а потом нырнул с головой в холодную воду. Я последовала за ним и поплыла к берегу, где ждали Аран и нечисть. Выползла, отдышалась, покраснела, понимая, что свидетелями этого безобразия стали все.
— Помочь дойти до костра? — спросил эльф, глядя на мой сине-зеленый хвост.
— Конечно! Лир все равно… э-э-э… пусть от меня отдохнет.
Аран хмыкнул, лимфил рыжей белкой забрался на плечо. Я угостила его орехами, которые принесла нечисть. И мы принялись за завтрак. Я почти доела бесподобно вкусную овсяную кашу с яблоком, когда ощутила на себе заинтересованные взгляды.
Хвост почти высох, осыпался чешуей. Лир предсказуемо бросился за сумкой с вещами. Эльф фыркнул от смеха и отвернулся. Лир тоже. Я оделась, подхватила лимфила. Маги собрали вещи и распрощались с нечистью.
— В чем дело? — поинтересовалась, когда Аран и Лир заспорили.
— Решаем, как лучше идти. Можно вернуться и через Ильсидор выйти на дорогу, а потом свернуть через лес. Или отправиться этим путем, но тогда потеряем еще неделю, — отозвался Аран.
— Второе, — сказала я, не задумываясь.
Какой бы сильной я ни была, не выдержу повторного путешествия через логово разбойников, даже если от них ничего не осталось.
Мы отправились в путь. Осень началась неожиданно, разгулялась. Осыпала нас золотом, играла с ветрами. По небу скользили сизые облака, но дождя не ожидалось. На обед остановились неподалеку от болота. Лес стоял стеной, но маги никогда не рубили деревья для костра, собирали сухие ветки. Дерево, оно ведь тоже живое. В любом из них может оказаться дриада — светлый лесной дух.
После обеда я попыталась в сотый раз попросить Лира научить меня создавать молнии, которыми он подстреливал птиц и мелких зверей.
— Да не спалю я лес, честно!
— Это магия смерти, Ариадна. Ты не сможешь ее освоить, она причинит лишь боль, — ответил эльф, к которому я обратилась за объяснениями, потому что Лир меня игнорировал.
— Туман, что останавливает тень, тоже из темной магии?
— Разумеется. Эти бытовые заклинания для всех магов общие. Они несложные, — отозвался уже темный маг. — Поднакопи немного сил, завтра научу чему-нибудь новенькому.
Во второй половине дня небо затянуло тучами, начал моросить дождик.
Я забеспокоилась. Туника и штаны, подаренные нечистью, лежали в сумке, которую нес Аран. Но маги создали купол, через который дождь не мог меня достать, и пообещали поскорее найти место для ночлега. Темнело сейчас раньше, а тень ведьмы появлялась с завидным постоянством. Аран и Лир по очереди дежурили, но этим дело и заканчивалось. А если их не окажется рядом…
— Я тут подумала, — осторожно начала я, чавкая сапогами по грязи. — Мне надоело бегать от ведьмы и ожидать удара в спину. Есть ли способ ее уничтожить?
Лир резко обернулся, Аран споткнулся. Маги явно не ожидали от меня ничего подобного.
— И это называется русалка, — ехидно заметил Лир.
Ах, ну да! Совсем забыла, что я — потенциальный свет. А потенциальный свет, пусть даже нечисть, в темные не записывают. Они же всегда против любого убийства.
— Ты уверена, Ари? — мягко спросил эльф.
— Уж лучше, чем дрожать от страха.
— Способ есть, но мне он совсем не нравится, — ответил Лир, рассматривая ветку ели, нависшую над ним.
Даже так… Значит, маги уже обсуждали этот вопрос, а моим мнением не поинтересовались.
— Нужно заманить ее в воду, Ари. В ней спрятана гибель ведьмы. Я сначала не понимал, почему она боится этой стихии, но поразмыслил и догадался. Моя мама могла наложить заклятие. Если русалка на краю гибели, почти умирает, ее проклятие имеет особую силу. Вода для нашей поганой ведьмы все равно что огонь. В ней боль тех, кто погиб от ее руки.
Ничего себе!
— Я тоже…
— Сможешь сотворить подобное. Русалки не убивают, они заставляют осознать ошибку и оставляют с этим жить, — заметил Аран.
— Это жестоко.
— Когда-нибудь, Ари, наступит момент и ты поступишь точно так же. Ты встретишь того, кто это заслужит, и жалеть не станешь, поверь. — Аран коснулся моего плеча, посмотрел в глаза, заставляя проникнуться серьезностью ситуации.
— Я не смогла убить даже тех разбойников. Не желала им смерти. Лишь бы отпустили, — тихо сказала я. — Неужели решусь кого-то наказать?
— Напомнить, что уплыла, когда Аран бросил тебя в воду? Ты интуитивно поступила как русалка. Наказала, заставила мучиться. Со временем научишься улавливать людские эмоции и бить по самому больному. — Голос Лира прозвучал спокойно, но этим ужасал еще больше.
Не хочу быть такой!
— Что касается разбойников, не прокляла, потому что впервые попала в подобную передрягу и испугалась. Впрочем, я не дам тебе приобрести подобный опыт, даже не надейся.
Душа согрелась от его заботы, воспарила птицей.
— И если бы не мы… Ты бы вернулась, Ари, осознала бы случившееся и вернулась. Наказала бы так… Да они бы мечтали о смерти от наших с Араном рук!
Я растерянно перевела взгляд с Лира на Арана, но маги и не думали шутить.
— Раз так, — вернулась я к разговору о ведьме, — стоит загнать тень в воду. Давайте придумаем ловушку.
Лиру эта идея, разумеется, не пришлась по вкусу.
— Единственная ловушка, на которую среагирует ведьма, — это русалка, — тихо произнес Аран. — Определенная русалка, на которую она охотится.
Ах вот оно что! Так бы сразу и сказали.
— Я справлюсь.
— Нет. — Холодом, прозвучавшим в голосе Лира, можно было заморозить любое море.
— Но это единственный выход.
— Ариадна, для этого ты должна оказаться рядом с водой и позволить тени начать вытягивать силы. Только так, когда она увлечется, реально затащить ее в воду, — припечатал Лир. — Не позволю! Слышишь? Никогда.
Маг оказался рядом, наклонился, взял за подбородок, вглядываясь в мое лицо.
— Ты слишком мне дорога. Я на подобное даже смотреть не смогу.
И ведь не шутит. Глаза сверкают, напоминают цветом уже не серебро, а грозовые раскаты. Беспокоится искренне, потому что любит. И я сделала то единственное, чего хотелось. Обняла и поцеловала, вкладывая в это прикосновение понимание и согласие с его решением.
Лир ответил на мой поцелуй и отпустил. Он ни за что не отступится и не сдастся. На моей безопасности просто помешался. Сегодня защиту поставил вместе с Араном и нечистью.
— Я бы тоже был против, Ари, — признался Аран, когда мы снова запетляли по грязи, обходя болото.
— И не сомневаюсь, — усмехнулась я.
Я опять почувствовала себя сокровищем. А его нужно оберегать, холить, лелеять. Так по отношению ко мне вели себя маги. Но стоило вспомнить, каково было без их внимания и заботы, и возражений не нашлось.
Ночь выдалась беспокойной. Я постоянно просыпалась, переживая за Арана и Лира. Маги дежурили по очереди, явно чего-то опасаясь. Тень могла стать сильнее, полагаю. Ближе к рассвету возле костра сидел Аран. Вгляделась в его силуэт. Он выглядел беззащитным и напряженным. Я выскользнула из рук Лира, подошла.
— Наша тень мечется рядом, — тихо сказал Аран.
— Тебя ведь не это беспокоит, — заметила я. Видела, что эльф давно о чем-то размышляет и явно сам не свой.
— Ты права. Я должен кое-что тебе рассказать, но не знаю, какие подобрать слова.
— Боишься навлечь проклятие русалки? — пошутила я.
Он улыбнулся, но как-то безрадостно.
— Постарайся понять и не обижаться. Просто смотрю я на вас с Лиром…
Да что же такого он хочет мне сказать?
Аран помялся, тяжело вздохнул и сознался:
— Невеста Лира, Силадерь — моя младшая сестра.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

— Что?!
Моему удивлению не было предела.
— Она его любит?
Главное, чтобы сердце не выскочило из груди в ожидании ответа.
— Нет.
— То есть не расстроится, когда узнает, что Лир и я…
— Нет, Ари. Скорее обрадуется. А уж как Сирин, ее возлюбленный, будет счастлив!
— Зачем тогда так меня пугать?
— Есть определенные сложности, ты должна быть к ним готова.
— Объясни, не понимаю.
— Лир и я из знатных родов. Наши отцы спят и видят, как бы поскорее породниться. Едва родилась Силадерь, как они заключили брачный договор и сделали все возможное, чтобы моя сестра и Лир влюбились друг в друга. Мы втроем проводили вместе лето, сдружились, побывали в стольких передрягах… Но из дружбы у Лира и Силадерь так и не выросла любовь, не расцвела.
— То есть ваши родители будут против расторжения помолвки?
— Ари, Лир единственный… — Аран остановился и замолчал, не договорив. — Как же сложно дается мне это обещание не рассказывать тебе правды, Ари!
— Но ты переживаешь, да?
— Я не знаю, из какого ты мира, Ари, но в Ларейе по любви женятся только простолюдины. Бывает так, что брак заключается на определенный срок, если какому-нибудь роду нужен сильный наследник. Через время пара становится свободна от обязательств друг перед другом.
— Думаешь, Лир предложит нечто подобное?
Аран как-то грустно усмехнулся:
— Полагаю, в его жизни будешь лишь ты, Ари. Но ваш брак может принести неприятности. Лир справится, если будешь в него верить.
— А из какого знатного рода Лир?
— Я связан обещанием, забыла? Ты даже не удивилась моим словам.
Пожала плечами. Не объяснять же ему, что рубашки у Лира слишком дорогие для простолюдина. И в деньгах он явно не нуждался.
— Манеры у него, Аран, хорошие, — улыбнулась я, сглаживая неловкость. — Ты сказал, что тоже из знатного рода и у тебя две сестры. То есть в наследнике нуждается не твоя семья, а семья Лира? И я на эту роль не гожусь?
— Тир, брат Лира, женат на Эридейле, еще одной моей сестре, как ты уже знаешь. Лир по договорному браку на определенный период должен был жениться на Силадерь.
— Определенный — это…
— До рождения сына.
— Ваши семьи начнут враждовать?
— Нет, не думаю, просто… Я бы хотел, чтобы ты оказалась готова к последствиям. Лир не собирается рассказывать, но я считаю, он не прав. Ты сама должна решить. Если помолвку с Силадерь разорвать не получится, а это, увы, возможно, тебя не ждет ничего, кроме статуса дайари.
— То есть…
— Любовницы, если так тебе проще уловить смысл. Хотя у магов это слово означает избранницу сердца, единственную, самую желанную женщину на свете. Просто не каждый аристократ может позволить себе любить. Долг и чувства порой несовместимы. Надо — значит поступят как того требуют обстоятельства.
Вытаращилась на Арана.
— Я ведь никогда…
— Не согласишься на подобное. Знаю, Ари. И такая вероятность мала. Но ты должна…
Аран покачал головой, не договорив.
— Иногда дайари быть проще.
— Почему?
— Примут любой, особенно в ситуации Лира. С дайари не расстанешься, как с женой. Это навсегда, на всю жизнь. Если маг откликнулся сердцем, то без избранницы будет терять силу.
— Дайари может стать женой? — спросила я, шокированная его словами.
— Да. Но вам с Лиром потребуется разрешение Совета магов.
— Потому что он из знатного рода, а я — нет?
— Да.
То есть если ситуация повернется так, что Лиру придется жениться на Силадерь, а потом, после рождения наследника, развестись, жениться он на мне все равно сможет только с разрешения Совета магов. Но разве я соглашусь на подобный исход?
— Аран, а как же законы магов, гласящие, что, проведя ночь с невинной девушкой, они обязаны на ней жениться? В нашем случае это сработает?
— Ари, — мягко начал Аран, — это закон для людей, не обладающих способностями, и только. Ты же… нечисть. На тебя закон точно не распространяется. И поверь, обмануть магов, скрыть твою сущность не получится, даже если захочешь. Проверят.
Надо же, Лир мне этого не сказал. Почему?
— Аран, просто стать дайари — это одно, но таким способом, как описал ты…
— Как любая русалка, ты слишком горда и независима для этого, Ари. Я искренне желаю тебе счастья, но, пока есть выбор, возможность, — подумай. Хорошо?
— Аран, если я захочу уйти, Лир отпустит? Ведь если искренне любишь…
Я не желала попасть в клетку, пусть и золотую. Никогда и ни при каких обстоятельствах не смогу делить Лира с кем-то еще. Пусть даже с такой же несчастной женщиной, как и я.
— Тот Лир, которого я знаю, Ари, отпустил бы. Но он изменился. Никогда не видел его таким, как в тот момент, когда тебя похитили. Почти потерял контроль над силой. Если дайари — шансов мало. Хоть представляешь, какая это будет для вас обоих боль, если ты захочешь уйти, а он отпустит? Шанс умереть от тоски так велик, что только ненормальный решится на подобный шаг.
Каждое слово Арана падает в мою душу, словно камень, ранит острыми краями.
— Аран, если я захочу уйти, а Лир решит иначе…
— Ари! Неужели ты думаешь, что сможешь сбежать, если Лир не отпустит? Он темный маг! Если нужно, весь Аридейл разнесет по камушку, обыщет всю Ларейю, но тебя найдет, уж поверь. Он никогда — слышишь, Ари, — никогда не желал чего-либо так сильно, как тебя. Разве только отомстить убийце матери.
Я не знала, что чувствовала в этот момент больше: страх или надежду. Любовь ли это? Или просто страсть? Сердце ведь просит именно того, запретного и нежного.
— Аран, если все сложится так, что я пожелаю уйти, ты мне поможешь, несмотря на дружбу с Лиром?
Эльф удивленно приподнял брови:
— А ты уверена, что захочешь?
— Да, — тихо ответила я.
— А что, сможешь?
— Не знаю.
Но я точно не собиралась становиться чьей-то игрушкой, как бы ни любила. Аран меня поймет: у него есть сестра, которая могла оказаться на моем месте.
— Аран!
— Да. Мою клятву верности никто не отменял, хотя я и без нее бы помог. Даже если Лир меня прибьет.
— Надеюсь, до этого не дойдет.
Я вздохнула. Лир уберегает меня не от того, от чего следует. Потом ведь только хуже станет. Но, по крайней мере, теперь понятно, чего он опасается, когда говорит, что принесет в мою жизнь боль.
— Не сердись на Лира, Ари. Принять такую связь, как алитэйя, что означает вечная, непросто. Он долго не решался признаться даже самому себе, что влюбился, очень растерялся, оказался не готов к такому исходу. Еще бы! Непоколебимый самоуверенный темный маг, наделенный огромной силой, а любит какую-то девчонку, — засмеялся эльф. — По-моему, ты его зацепила именно тем, что не побоялась.
— Да уж, конечно! Да я просто ничего о Лире на тот момент не знала. Возможно, вела бы себя чуточку осторожнее.
Аран рассмеялся, сверкая сапфировыми глазами.
— А как понять, что это именно алитэйя? — не удержалась я.
— Когда потребность в другом человеке становится настолько сильна, что теряешь контроль над силой и эмоциями. Никого другого не видишь. И уже нет запретов, барьеров, сомнений. Остается лишь страх — потерять единственную женщину, которая делает тебя живым.
— И когда Лир понял, что наша связь именно нерушимая? — спросила я, протягивая руки к костру.
— Когда ты от нас уплыла. Я тогда не понял, почему он сходит с ума. Думал, проклял кто-то. — Аран усмехнулся, но как-то грустно. — Он не играет, Ари, не думай.
— У него было так много женщин?
— Спроси у Лира.
— И ты, когда понял, что Лир встретил дайари, отступился, отказался от меня?
— Да. И, если честно, сложись все у нас, было бы проще.
Он прав, не поспоришь. Силадерь и так не в восторге от этого брака, а дайари, постоянно находящаяся рядом, многое бы усложнила. А теперь даже неясно, как все повернется.
— А о моих чувствах ты не подумал, Аран?
— Ты могла быть со мной счастлива, Ари.
— Ты ничего не знал…
— И вел себя как эгоистичный болван?
Не каждый день услышишь от эльфа такие выражения.
— Да, — согласилась я, посмеиваясь. — Не рассказывай Лиру о нашем разговоре, ладно?
Подумал, оценил ситуацию, кивнул.
— Ари, — окликнул меня Аран, прежде чем я поднялась. — Ни в коем случае никому не говори, что ты — русалка.
— Я знаю, Аран. Лир объяснил, что из меня выкачают силы.
Брови эльфа удивленно поползли вверх.
— Интересное объяснение, — отчего-то рассердился он.
— А что опять не так?
— Наверное, то, что Лир солгал. Обычный человек выкачать не сможет, если не позволишь. Твое желание тут сильнее. Другое дело маг. Обнаружив русалку, закон любого обязывает выдать ее Совету магов. И только они имеют право решать, что делать с ее силами и как жить.
— Что?
Он шутит? Не похоже.
— Ари, почему ушел морской народ, Лир наверняка тебе рассказал. У вас уникальная светлая магия, поэтому вы так и ценны. И, к сожалению, Совет магов, который, кстати, поголовно состоит из темных колдунов, обладает такой властью, что имеет право принять любой закон, касающийся магии, не получая разрешения короля. Им все равно, что русалки умирают в неволе, они тянут из них силу и бессмертие. Куда вам было деваться, если не в море?
— Ужас!
— Ларейя — не такая, какой тебе кажется. Но есть еще более страшная вещь, Ари. Наказанием тому, кто скрыл русалку от Совета магов, является смерть.
— Что? — побелела я.
— Если бы тебя скрыл человек и вас бы поймали, он бы умер под плетью на главной площади Аридейла. А русалку бы заставили смотреть, чтобы помнила, как может наказать Совет магов.
Кажется, я хочу домой больше, чем думала. Вернуться, забыть, не помнить… Но здесь Лир. И поэтому я тихо спросила:
— А если русалку укроет маг?
— Там все еще хуже. Одаренных касается не обычная плеть, а магическая, практически лишая их силы. А потом… Мага оставляют умирать на глазах у толпы, Ариадна. С отступниками Совет поступает жестоко, не терпит неповиновения. Статус и род значения не имеют, важна лишь сила.
— Аран, значит, вы с Лиром в опасности!
— Только Лир. Если узнают, его ждет смерть. Будь хоть самим королем, он должен подчиняться законам Совета магов. Лир с Тиром поэтому и скрыли правду о матери, даже отцу не рассказали.
— А почему на тебя не распространяется этот закон?
— Во-первых, принесенная мною клятва верности. Тогда я не знал, кому ее давал, это легко проверить. Не освобождай меня от нее, как бы ни хотелось, ради моего же блага. Во-вторых, я — подданный другого королевства, успею скрыться, ловить не станут.
Я пораженно молчала, пытаясь осмыслить его слова.
— А если и Лир даст мне такую клятву, он будет в безопасности?
— Нет, Ари. Уже поздно. Это его не спасет. Лир с самого начала знал, кто ты. Просто будь осторожна, Ари. Никому не раскрывай своей тайны.
— Почему же, Аран, он не рассказал правды?
— Не хотел тебя пугать, — тихо ответил Лир, незаметно оказываясь возле костра, усаживаясь рядом и обнимая меня за плечи.
Прижал сильно, уткнулся в макушку.
— Я же просил не рассказывать, Аран! Друг ты мне или кто?
— Я теперь, судя по всему, между двух огней. Ариадна имеет право знать о последствиях.
— Аран, — угрожающе начал Лир, но я не дала ему возможности закончить.
Потянулась и поцеловала. Он ответил, отозвался сразу же… Мир исчез, как это часто случалось, рассыпался, сосредоточился на нем одном.
Глаза Лира снова заволокло темным серебром от желания. Я не смогла удержаться, целовала его везде где можно, словно боялась упустить что-то важное, недодать ему своей любви…
— Ари, о чем еще вы разговаривали с Араном? О чем?
— О дайари, — тихо созналась я, краем глаза замечая, что эльф находится неподалеку и о чем-то разговаривает с кикиморой.
— И что?
Его голос был тих и спокоен. С таким идти и убивать можно.
— Я его услышала, последствия осознала.
— Из какого я рода, рассказал?
— Что из знатного и так догадалась, а что? Я чего-то не знаю?
Лир вздохнул и промолчал.
— Если захочу уйти, ты меня отпустишь? — спросила, посмотрев прямо в глаза.
Лир замер. Во взгляде появилась боль, растеклась, обожгла…
— А ты захочешь уйти? Понимаю, Ари, быть любовницей никогда не согласишься, и я обещаю сделать все возможное и уберечь нас от такого исхода.
Хотя бы честно.
Лиру тоже непросто и тяжело. Посмотрела на него, обняла и позволила себе забыться. Пусть все идет своим чередом. Буду наслаждаться моментом. И если что… У меня есть свой путь, я его найду. Обязательно.
На завтрак дружно варили похлебку из грибов, которые принесла заботливая кикимора. Лимфилу я припасла орехов. И вскоре, собрав вещи, отправились дальше. Время бежало, торопило… Лир принялся объяснять виды защиты, а Аран и кикимора шли впереди и разговаривали о лесе. Что же она такого ему рассказывает, что у эльфа то и дело ползут вверх брови?
Вскоре я перестала вслушиваться в слова Лира, мечтая поплавать. Когда в очередной раз сделала что-то не то, маг притянул к себе.
— Почему ты такая рассеянная, Ари? О чем думаешь?
Серебро его глаз снова затмило все, и я не стала его расстраивать. Но к обеду тревога Лира, когда я стала игнорировать их с Араном разговор о ведьме, возросла. Вскоре мне стало хуже. Перед глазами все плыло, воздуха не хватало, а голоса друзей я слышала как сквозь вату. Даже не поняла, в какой момент потеряла сознание.

Когда пришла в себя, вокруг была вода. Аран и Лир находились рядом, хмурые и встревоженные. Я отстранила руки темного мага, придерживающие меня, нырнула и сразу почувствовала себя лучше.
Поплавала немного, вернулась к берегу.
— Ари, почему не сказала, что тебе плохо? Мы так испугались!
— Русалка во мне с каждым днем все сильнее, — тихо созналась я.
— И ты об этом промолчала? — спросил Лир, хмурясь.
— Не знала, что так получится. Думала, перетерплю.
— Зачем обманываешь? У тебя же ноги зудели наверняка. У меня брат — русал, у него проявлялось все именно так.
Что ему ответить? Как успокоить? Он ведь тоже боится, что однажды тяга к стихии станет важнее всего на свете и я уплыву. Даже от озера, где я сейчас нахожусь, не отходит. И Аран после моей встречи с разбойниками настороже.
Решила просто поплавать. Вода всегда приносила мне умиротворение.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Ночевать мы остались на берегу озера. Смысла идти дальше не было. Уже стемнело, когда я выползла на берег, волоча свой хвост — это в воде он ничего не весил, а на земле я становилась ужасно неуклюжей. Вскоре выяснилось, что мои глаза, которые раньше легко меняли цвет с голубого на глубокий фиолетовый и наоборот, окончательно приобрели свой оттенок. Темно-синий, такой же, как у Арана.
Лир, пока готовился ужин, о чем-то думал, невпопад отвечая нечисти, которая снова составляла нам компанию. Я смотрела на плавающие в озере золотые кленовые листья. И неожиданно поняла, в воде мне находиться уютнее. Если бы не Лир и Аран, давно бы уплыла. Добралась бы до Великого моря, обязательно нашла других русалок…
Подавила вздох, но не любопытство. Мне не приходилось видеть море ни разу в своей жизни, я была в этом уверена, хоть и не помнила прошлого. Сдается, даже если отправишься в море в полет, ощущения будут совсем иные.
— Ари, — обнял за плечи Лир, — о чем задумалась?
— Мне немного тоскливо, — призналась я.
Темный маг, утешая, ласково провел пальцами по щеке. Он понимал как никто другой, что я чувствую. Иногда близкими становятся не те, кого таковыми считаешь. Порой обретаешь их в случайных людях, которые оказываются рядом. Поддерживают, помогают, спасают. И продолжать свой путь, оставлять их становится больно. Но однажды, я точно знала, это придется сделать.
Лир ласково поцеловал мои пальцы, улыбнулся, стараясь приободрить. От этой нежности на глаза набежали слезы.
— Хочешь, научу тебя какой-нибудь эльфийской песне? — предложил Аран.
Кивнула. Эльф тихонько запел, позволяя глубокому голосу разливаться по лесу. Слов я не знала, язык был совсем незнаком, но мелодию подхватила легко. Она журчала, как вода в роднике, звенела. Способности сирены во мне тоже становились ярче и ярче с каждым днем.
Аран позволил себе оборвать песню, заслушался. Лир положил голову на мое плечо, легонько перебирая пряди волос.
— Еще что-нибудь спой, Ари. Пожалуйста. Так тепло и светло на душе, — сказал Лир, не выпуская меня из объятий.
Слова и мелодия, как это часто у меня бывает, взялись из ниоткуда, песня заполнила лес переливами. Я пела о звездах и море, как они нужны друг другу, но им не суждено встретиться. Разве что в последний свой полет звезда может поцеловать волны. Пела и чувствовала, как тоска внутри меня тает. Я сама стала мелодией, ветром, бегущим по волнам, раскрывающим объятия, той самой падающей звездой…
Когда я закончила, возле костра стояла тишина. Лир был растерян и очарован, Аран улыбался, а нечисть таращила круглые глаза и жадно смотрела на меня.
— Ты увидишь море, Ари. Обещаю, — неожиданно сказал Лир, хотя я ни о чем не просила.
На этот раз поцелуй, который он подарил, был мягким и нежным, словно Лир что-то окончательно решил для себя.
— Я люблю тебя, — прошептала, тая, как мед на солнце.
— Я тебя еще больше.
Мы улыбнулись одновременно, рассмеялись.
— Я тут подумала, — осторожно начала я. — Помните, мы плавали вместе? А если отправиться так в полет?
Маги переглянулись.
— Я хочу, — сразу же заявил Аран, горя энтузиазмом.
— Как мы сможем столько продержаться под водой? — спросил Лир, удивленно поглядывая на меня.
— Применю свою магию. Да и лимфил подстрахует. Он же не допустит, чтобы со мной что-то случилось.
Малыш почти не отходил от меня во время пути, летал рядом или превращался в белку и садился на плечо, передавая теплые эмоции. Мы привыкали друг к другу, радовались неожиданному обретению дружбы.
Лир улыбнулся — и мой мир рухнул. Знал бы он, как на меня действует его улыбка, такая искренняя, настоящая…
Едва встало солнце, я подняла магов и потащила в воду. Лимфил решил тоже присоединиться к забаве, обернулся знакомой янтарной рыбкой, резвился в озере и предвкушал новое развлечение. Лир и Аран ухватили меня за локти, словно переживали, что передумаю. Смешные какие!
— Заходите в воду и пока поплавайте, привыкните к температуре, — улыбнулась я.
Маги не возражали, давая мне возможность спокойно раздеться и нырнуть, прежде чем отправиться в полет. Солнце наполовину вышло, окрасило всполохами озеро, разрисовало алым…
Я взяла Арана и Лира за руки, сосредоточилась. Моя магия позволяла сделать их под водой легкими и почти невесомыми. Главное, чтобы они уловили мои чувства, как тогда, во время рассказа о разбойниках.
Меня же вели инстинкты русалки.
— Готовы?
И дождавшись кивка, увлекла обоих на дно, позволила действовать русалочьей магии. Оттолкнулась хвостом, взлетела, выпуская наружу силу, сливаясь со стихией, расплескивая радость. Лимфил прыгал с нами; Аран и Лир пока не расчувствовали, каково это — летать.
А потом, после пятого прыжка, время потерялось, пространство растворилось. Осталась только необъяснимая шальная радость, которая наполняла меня и магов. И я впервые позволила себе во время полета смеяться, чувствуя, как смех тонким серебряным звоном разливается в воздухе, дрожит. У него тоже своя особая магия.
Вволю налетавшись, вытолкнула магов на поверхность, отпустила. Лимфил скользнул рыбкой мне в ладони, превратился в шарик. Мое развлечение ему пришлось по вкусу. Передала его полупьяному от радости Арану, обернулась к Лиру. Темный маг поймал меня, осыпал беспорядочными поцелуями. А когда закружил над водой, даже растерялась. На берег по привычке нес на руках. Даже на пару мгновений оторвался от моих губ, чтобы случайно не уронить, но не отпустил. Закутал в теплый плащ, уткнулся в льняные волосы. Локоны отросли уже до талии, и я все время порывалась их отрезать, но Лир отговаривал.
— Ари, это было невероятно! — наконец пришел в себя Аран, помешивая в котелке наш будущий обед.
Лир молчал, смотрел сумасшедшим взглядом, иногда касался губами виска. Нечисть куда-то исчезла, а лимфил носился рыжей белкой возле костра, играя со своим хвостом.
Лир помолчал, потом неожиданно сказал:
— Я обдумал предложение насчет охоты на ведьму.
Мы с Араном переглянулись и уставились на мага.
— Ты передумал?
— Нет, Ари. Но считаю, лучше мы разберемся с ней, чем станем опасаться нападения.
— У тебя есть идея, как не вмешивать в это Ари? — заинтересовался Аран.
— Думаю, можно набросить на меня иллюзию. Это даст возможность находиться возле воды и…
Он шутит? Или издевается?
— Неужели думаешь, что я соглашусь?
Внутри все так и холодело от мысли оставить его без защиты.
Аран задумался, словно взвешивал все за и против. Нет, только этого еще не хватало! Неужели и эльф согласится? Безумная затея! Не хочу, чтобы они рисковали!
— Пара капель крови Ариадны позволят прикрыть ауру мага. Это должно сработать. Я наложу нужные чары, а наша русалочка уже после, когда ведьма окажется в воде, проклянет, желая смерти. Из защитного круга Ариадне даже не придется выходить. Можно сотворить и наши фантомы, сделать беспомощными, чтобы приманка наверняка сработала.
— Нет, — возразила я.
Лир реально думает, что я смогу спокойно смотреть, как тень станет вытягивать у него силы?
— Ари…
— Цена этого — твоя жизнь и мое счастье, Лир.
Аран вздохнул, понял, что не соглашусь.
— Нам нужен другой план, — спокойно произнесла я.
Мы отправились в путь, но всю дорогу спорили, сыпали предположениями, отметая одно за другим.
— Ари, что ты хочешь взамен? — спросил Лир к полудню пятого дня, когда мы уже устали выдумывать способы убийства ведьмы. — Ты согласишься на мой план, но назовешь свою цену.
— У меня нет никого и ничего дороже тебя, Лир, — очень тихо ответила я.
— Рад слышать, но все же…
И уставился на меня. Не отстанет. Не послушается и все равно рискнет жизнью. Только тайком. Лир всегда поступал так, как считал нужным. Ночью они с Араном обсуждали такой вариант развития событий, думая, что я сплю. И лучше согласиться и помочь, чем оставить все так, как есть. Погибнет же! Сильный темный маг, но и ведьма коварна и опасна. Какую тайну у него выпытать? Что попросить взамен, раз предложил сам установить цену?
Было кое-что, что тревожило душу до безумия. Получить бы хоть какую-то информацию о своем доме, родных, мире, из которого сюда попала. Лир знал об этом, но категорически отказывался рассказывать. Боялся причинить боль? Или потерять меня? Что прячется в моем прошлом?
Я подняла глаза на Лира и поняла, что мое молчание затянулось.
— Говори, Ари, — спокойно и ровно, хотя я кожей чувствовала, что он предполагает самое худшее, сказал Лир.
Сдалась, попросила. Аран с Лиром переглянулись. Темный маг сжал виски.
— Что ты со мной делаешь, Ари? Что? — В голосе слышалось отчаяние.
— Не я это начала, Лир. Ты пожелал невозможного — оставить меня за защитным кругом смотреть, как ты схватишься с ведьмой. Я назвала цену моего невмешательства.
Он молчал долго, словно взвешивал и оценивал мои слова.
— Я согласен на твои условия. — Голос у Лира был надломленный, усталый.
Решили не идти дальше, остаться здесь на ночь.
— Даринель, ты обещала показать мне красивое место неподалеку отсюда, — напомнил Аран.
Даринель? Так кикимору, что ли, зовут? Мне она своего имени так и не назвала. Как интересно! Но расспрашивать не стала, отмечая, что парочка скрылась за деревьями. Леший и водяной пока не появлялись, а лимфил дремал у костра, сытый и довольный.
Лир подбросил в огонь хвороста, уставился куда-то вдаль.
— Чуть меньше двух лет назад… Время в мире, где ты жила, и в Ларейе отличается, если что. Здесь проходит год, а там — десять лет. Так вот, я возвращался в Аридейл после небольшого путешествия, — начал маг. — В двух часах ходьбы от столицы начинается Великое море, не помню, говорил ли тебе…
Нет, конечно. Может, поэтому и оттягивает наше возвращение, боясь, что я передумаю?
— Апрель был в самом разгаре, но темнело достаточно рано. Я устал и решил сделать остановку. Спустился к воде, собираясь переночевать, чтобы продолжить путь уже завтра.
Он вздохнул, собираясь с силами.
— На закате к берегу волна вынесла русалку. — Маг не смотрел на меня, погрузившись полностью в воспоминания. — Она умирала, силы заканчивались, и я ничем не мог помочь. Но русалка увидела меня, поманила рукой. Я сомневался, Ари… За помощь представительнице морского народа меня ждала смерть.
— Но все равно подошел?
— Да. Она прижимала к груди какой-то сверток, и я не сразу понял, что в покрывало завернут ребенок.
Лир снова замолчал, и я замерла.
— Русалка заговорила со мной. Ее голос был нежный, певучий, совсем как у тебя, когда поешь. Сирена… Русалка просила не за себя, Ариадна. Она знала, что ее минуты сочтены. Умоляла спасти дочь.
Как же непросто Лиру давались эти слова.
— Я не согласился. Не помогли даже ее голос и обаяние. Русалка явно чего-то недоговаривала, но когда я отказался, сдалась. Ее отправила на этот берег богиня Судьбы, пообещав, что русалка там встретит того единственного, кто сможет спасти ее ребенка. Кто бы знал, как я не хотел в это ввязываться! Богиня, русалка… и крошечная девочка, которая только родилась. Бороться можно было с любым злом, но не с доверчивыми глазами этой крошки…
Лир вздохнул.
— Так она и оказалась у меня на руках. Русалка смотрела с надеждой, шептала нежности, убаюкала малышку, попрощалась… И потребовала с меня клятву, что позабочусь о ее ребенке, будущей русалке, до того времени, пока не проявится ее сущность, сделаю все возможное, чтобы помочь пройти инициацию, стану защищать ценой жизни. За эту клятву русалка была готова отдать мне последнюю каплю силы.
— Ты не взял? — тихо спросила я.
— Нет. Я уже проникся той любовью, что она испытывала к ребенку. Разве на такое можно не отозваться? Но стоило мне только произнести клятву, как налетели тени. Взялись из ниоткуда, словно ждали этого момента. Русалка умоляла меня уйти, спасать свою жизнь и ее ребенка. Но разве я мог оставить ее на растерзание этим темным созданиям? Тогда я думал, что на ее месте…
— Ты думал о Тире? Ты представил вместо нее своего брата?
— Да. Я бросился на помощь, но не успел. Теней был много, и она их заманивала, чтобы дать мне шанс уйти. Русалка умерла, растворилась в волнах. Я даже не узнал ее имени. — Лир остановился и на мгновение замер.
— И ты…
— Будь я один, справился бы, ушел. Но как бросить беззащитного ребенка, даже если бы меня и не удерживала клятва? Туман, который я призвал, ненадолго защитил нас, но вырваться из круга теней было нереально. Они наступали. И мне и ребенку грозила гибель. Единственным выходом оставался портал, но создать его сложно. Уходит почти вся магия, лежишь потом бессильным, поэтому никто ими и не пользуется в Ларейе. Но я попробовал. И даже сумел это сделать, отправил ребенка через пространственное окно в безопасное место как раз в тот момент, когда защита рухнула, но удержать портал не смог. Налетели тени, окружили… Если бы отец не почуял мой зов, не пришел на помощь, я бы умер на том берегу.
— Лир…
— Я пролежал месяц, восстанавливаясь. Отцу про русалку и ее дочь не рассказывал, хранил это в тайне.
По моим щекам текли слезы, но я не смахивала их, позволяя боли выплескиваться наружу.
— Если бы у меня имелась хоть капля твоей крови, Ари, я бы перенесся сразу же, даже бы не лишился сил. Клятва, данная твоей матери, помогла бы. А так… Поиск занял у меня время. Все, что я знал, — ты жива, я чувствовал это. И предположил, что окажешься рядом с водоемом — рекой, озером, морем. За эти дни я видел столько детей, оставленных на произвол судьбы, — тихо заметил Лир, вздыхая. — И наконец нашел тебя. И больше не покинул.
Он поймал мой взгляд, опутал теплом, словно хотел забрать боль.
— Моя мама…
Договорить я не смогла, но Лир понял и так. Взмахнул рукой, создавая иллюзию. И я увидела ее — хрупкую русалку с фиалковыми глазами, длинными белыми волосами, прижимающую к груди ребенка. Меня.
И в этот момент я поняла, что последняя надежда встретиться с мамой угасла. Слезы закончились. Теперь плакало кровью сердце.
Иллюзия Лира растаяла легкой дымкой.
— Каким образом ты был рядом? — спросила, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Не стоило даже ради клятвы…
— Ее не нарушишь. Да и жалко маленькую крошку, которая лишилась всего на свете. Тебе нужна была защита. Тебе был нужен я, Ариадна.
— Лир! Я не понимаю!
— Ты уверена, что хочешь это знать?
— Да.
Лир вздохнул, закрыл глаза, и через мгновение передо мной стояла… Лена. Очертания растаяли, преобразились. И вместо подруги уже находился Лир.
— Ты не подпускала к себе мальчишек, Ари, уж не знаю почему. Я пробовал подступиться, но не вышло. Ты их боялась. В том мире почти нет магии, мне с чарами преображения помогала богиня Судьбы. Я даже ее не звал, сама пришла. Видимо, чем-то была обязана твоей матери. Уже не узнаем этого, но других объяснений у меня не имеется.
Сам бы я не справился. Иллюзия — это одно, изменить ауру сложнее, заклинания долго не держатся. Не знаю, какие чары накладывала богиня Судьбы. Слишком они древние, сильные. Очень сложно было справиться с этим. Волшебство богини подправляло не только внешность, но и характер, поступки, манеры, речь. Я словно жил в чужом теле не своей жизнью. Наверное, так оно и было. Лишь внутри я оставался собой. И привыкал. Долго привыкал. Поначалу вообще приводила в ярость сама ситуация, обстоятельства, которые не мог изменить. Но стоило увидеть тебя…
Лир вдруг замолчал, прикусил губу.
— И ты почти одиннадцать лет так мучился, если считать по времени того мира, где я жила?
— Богиня Судьбы предоставила выбор: быть с тобой в приюте либо в школе. На это время накидывалась иллюзия, а в остальное — нет. Кроме того, она позволяла на летние месяцы возвращаться в Ларейю, чтобы не вызывать лишних вопросов. Путешествием никого не удивишь. Там я, правда, бывал считаные дни, в твоем мире время текло по-прежнему иначе.
Лир вздохнул, но в мою сторону так и не посмотрел.
— Без сложностей было не обойтись, Ариадна. Богиня Судьбы запретила помогать слишком много, переживая, что иначе в тебе никогда не проснется свободолюбивая гордая русалка. Ты была неуверенной, сомневающейся во всем, слабой. Весь твой свет забирали люди. Я старался помочь, поддержать…
Воспоминания вспыхнули внезапно, хлынули волной, возвращая забытое.
…Витька и Женька, которые дергали за косичку. Лена налетает коршуном, бьет наотмашь.
…Синяки от драки в детдоме. В руках подруги склянка с йодом и припрятанная конфета. Она наотрез отказалась ее отдавать, пока не залечит мою рану. Мы даже поругались.
…Чуть растаявшая плитка шоколада, которую Лена сунула в руки. Я плакала, когда меня высмеяли одноклассники.
…Парни, которые, едва я стала старше, пытались со мной познакомиться. Лена злилась и распугивала их.
…Я кричу, провалившись в прорубь под лед, тону. Задыхающаяся Лена в нелепых красных варежках с ярко-желтыми синицами тащит что есть силы, уговаривает не сдаваться.
…Мы с Леной на кухне ее родителей, укативших в очередную командировку, учимся делать мороженое по рецепту, который нашли в Интернете.
…Мой первый и единственный школьный бал, на который Лена уговорила меня надеть голубое атласное платье и распустить волосы, вечно собранные в пучок.
…Единственный танец за вечер с незнакомым парнем с серыми глазами и исчезнувшая подружка.
Сколько их было, этих воспоминаний и мгновений, которые появились словно из ниоткуда? Единственный человек, которому я верила, обманывал и в то же время защищал. Берег меня там, где имел на это право.
— А родители Лены?
— У них никогда не было детей, Ариадна. Богиня Судьбы сотрет воспоминания обо мне.
— У озера тоже был ты? — тихо спросила я.
— Да, — ответил Лир. — В том мире русалке не выжить. Свет в них угасает.
— Ты можешь читать мои мысли?
— Нет.
— Но на озере…
— Мне помогла богиня Судьбы. Когда ты умираешь, если я нахожусь рядом, могу позвать, переубедить…
Темный маг замолчал, будто снова сказал что-то лишнее, чего мне знать не нужно.
— Ты заманил на озеро. Знал, что не поверю?
— Да. Но не мог выбирать за тебя.
— И ты обещал моей матери, — спокойно заключила я.
— Клятва действовала до тех пор, пока у тебя не появился хвост, отозвался Лир.
— А потом? Почему ты помог? Ведь не любил же!
— Ари, я провел с тобой в том мире одиннадцать лет. Разве мог остаться безразличным к твоей судьбе, бросить, зная, что ты ничего не помнишь, окажешься в опасности? Я искал в озере русалку, не ожидал, что инициация в тебе пробудит сразу магию и сущность. На Земле ты была иной.
— Лучше?
— Просто иной. Беззащитной, хрупкой. И там я мог спокойно убедить себя, что мои чувства лишь отголосок клятвы. Но стоило коснуться твоих губ… Одна темная бездна знает, как я нуждаюсь в тебе, Ариадна.
— Чудное имя… Почему ты дал именно его незнакомой девочке?
— Его назвала твоя мама. Имена русалкам дает Великое море. Ариадна — величественная, храбрая, красивая, не способная на подлость или обман. Это очень подходящее для тебя имя.
Кивнула, уплывая в свои мысли, пытаясь разобраться, вычленить главное, но в голове царил полнейший хаос.
— Ари, не молчи.
Поймала встревоженный взгляд Лира, который сейчас боялся ко мне даже прикоснуться.
— Покажи еще раз маму, — попросила я.
Иллюзия вспыхнула мгновенно, я жадно ловила черты русалки, которая отдала за меня жизнь.
— А отец?
— Я ничего не знаю о нем, Ари. Единственное, покрывало, в которое ты была завернута, штучный товар. Такое создают и продают только в Снежном королевстве. У меня не было времени узнать хоть что-то, но, если хочешь, помогу.
Желала ли я этого? Даже эти слова Лира дают понять, что отец был из знатного рода. Наверняка соблазнил и бросил мою маму, узнав, кем она была. Или он виноват в ее гибели? Думать так не хотелось, но правды я не знала.
Я села на поваленное дерево, поросшее бархатным мхом, обняла себя руками, ощущая одиночество как никогда раньше. Может, и не стоило ворошить прошлое, как советовал Лир. Он уберегал меня от опустошения и лишней боли, но и жить в неведении…
Аран оказался на поляне незаметно. Его встревоженный взгляд скользнул по мне, вернулся к магу.
— Я хочу плавать.
Поднялась и направилась к воде, не обращая внимания, что мужчины сверлят беспокойными взглядами мою спину. Я нырнула на самое дно, убедилась, что никто за мной не последовал, и только тогда позволила себе снова расплакаться.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

К ночи из озера я не вышла. Так и сидела, смотрела сквозь воду на редкие яркие звезды, которые не спрятали тучи. Рядом янтарной рыбкой плавал лимфил. Видела, как Аран чертил вокруг озера защиту, как приходила нечисть… Лир сидел на берегу и смотрел на воду. Меня не звали. Все понимали, что я хотела побыть одна и подумать.
Я миллион раз прокручивала разговор с Лиром, но это все словно и не со мной происходило. На душе так и оставалось пусто. К рассвету вынырнула, добралась до берега. Лир помог выбраться, унес к костру. Аран коснулся моего плеча, погладил. Переживали… Притянула обоих к себе и обняла, вдыхая ароматы леса, которые они принесли с собой. Слова сейчас были не нужны.
Уставшая и измученная, вскоре уснула, закутанная в их плащи. Не такая я сильная, как хотелось казаться. Снились кошмары, Лир несколько раз будил меня, успокаивал. Прошли сутки, пока я пришла в себя. Утром моросил дождик, маги давно создали не пропускающий влагу купол, но пока не поднимались.
Я пробралась к костру, погладила лимфила. Он снова обернулся в белку и грыз орехи. Леший частенько баловал моего питомца, приносил гостинцы. Я с теплотой посмотрела на него, чувствуя взаимную приятную волну.
— Надо дать тебе имя, малыш, — шепотом сказала я.
Белка тут же превратилась в шарик и зависла на уровне моих глаз.
— Ты как солнышко, такое же светлое и теплое. Как насчет Лучика?
Лимфил имя одобрил, скользнул в мои раскрытые ладони, выпрашивая ласки. Решила, раз проснулась раньше всех, приготовлю завтрак. Обычно едой занимались маги, даже не подпуская меня почему-то к костру.
Набрала в маленьком родничке в котелок воды, установила его над костром.
— Помочь? — Голос кикиморы раздался неожиданно близко, и я вздрогнула.
— Спасибо, Даринель.
Кикиморка удивленно вскинула брови.
— Аран рассказал, как меня зовут?
— Услышала сама случайно.
— Что будем готовить? — Очень уж хотелось побаловать мужчин, которые всегда так трепетно обо мне заботятся.
— В лесу полно грибов, можно собрать. Охотиться на зверей у нас вряд ли получится.
Это верно. Мне не позволит магия, да и потрошить и разделывать дичь я не умела.
Грибов действительно оказалось много. Даринель показала еще и ароматные травы, и вскоре мы вернулись к костру.
Маги еще отдыхали, и я покосилась в их сторону.
— Они вчера долго не ложились, Ариадна. Очень за тебя переживали, — тихо сказала кикимора, поймав мой встревоженный взгляд.
— Лир рассказал Арану правду? — спросила я, уже догадываясь, что ответ будет положительным.
Кикимора кивнула.
— Это все так непросто принять, — тихо сказала я.
— Время поможет, Ариадна.
Запах готовящейся еды разбудил магов. Из леса выскользнули водяной и леший с корзиной поздних осенних ягод. Лир, слегка растрепанный и заспанный, потянулся, выполз первый, попробовал похлебку, отправился умываться. Аран последовал его примеру.
Пока завтракали, Лир напомнил, что неподалеку есть небольшая деревня — можем заглянуть.
Снова моросил дождик, небо затянуло тучами. Я позвала Лучика, чтобы не вымок, а сама под руководством Лира принялась тренироваться ставить защиту. Щиты из воды, огня, воздуха… Лир даже на время разрешил снять кольцо, сдерживающее магию. Нам предстояла схватка с ведьмой, поэтому от занятий я не отказывалась. Устала, конечно, до ужаса. И когда мы сделали привал, просто упала на траву поддеревом. Лир ненадолго исчез, но скоро вернулся и протянул тарелку с клюквой.
Я обрадовалась. Кисленькие, вкусные…
— Ты такая забавная, Ари, — сказал Лир, щекоча щеку прядкой выбившихся льняных волос.
Но я так и не поняла, к чему это он говорил.
Добраться в деревню к обеду, как планировалось, не вышло. Когда до Земляничной Пади оставалось всего ничего, подвела русалочья сущность. Тело стало зудеть, я испугалась. Аран, силы к которому окончательно вернулись, создал небольшой прудик, а Лир наложил отводящие заклинания. Чуть позже, пока хвост высыхал, я попросила Арана научить меня делать иллюзии.
Эльф поперхнулся яблоком, которое ел, и уставился на меня. Сапфировые глаза сияли, словно задумали каверзу.
— Не отстану! — предупредила я.
Маг обреченно вздохнул и кивнул. Узор заклинания, позволяющего сделать иллюзию моего лимфила, а именно его я выбрала в качестве подопытного кролика, мне не удалось осилить даже через два часа. Эльф откинул белоснежные волосы за спину, запасаясь терпением. Лир прятал улыбку, понимая, как Арану нелегко.
Иллюзия вспыхнула сама, но почему-то не лимфила, а ведьмы, которая не выходила из головы.
Аран вытаращил глаза и позволил колдовству прерваться, а Лир удивленно приподнял брови:
— И как ты ее без заклинания сотворила?
Эльф, бившийся со мной уже третий час, озадаченно глядел на мои руки.
— Просто захотела, Аран, — объяснил Лир. — Еще и лимфил сил добавил. Она же у нас упрямая русалка.
Я быстро развернулась, замечая, как его глаза снова приобрели цвет темного серебра.
— Что тебя не устраивает? — спросила я, очень надеясь, что мы не разругаемся.
— Ты колдуешь как русалка, Ари. И этим можешь себя выдать.
А я и не заметила, так привыкла к своей магии! Наверное, со стороны людей колдовство без заклинаний действительно выглядит странно.
— Буду тебе признателен, Ариадна, если в деревне ты не будешь применять магию, — отозвался Лир.
В Земляничную Падь мы попали к вечеру. Остановились у местного старосты, Аран и Лир по непонятной причине считали, что так будет надежнее. Лимфил, превратившись в рыжего котенка, прятался у меня в сумке. Людей он немного побаивался.
Старосту звали Фадеем. У него имелась тучная, ко всему, что ее не касается, равнодушная жена Фира и дочка с сыном, еще подростки. За ужином на нас никто, кроме детей, не обращал внимания. И я очень хотела расспросить Лира, какие иллюзии он на нас накинул. Сердце чуяло недоброе. Дети, как оказалось, когда я их спросила, спорили, сможем ли мы сделать для них что-то вкусное или нет. Повернула заветное колечко, создала мороженое. Неведомое лакомство привело детей в восторг.
В деревнях, где мы останавливались не так часто, всегда хозяева для магов топили баню. Мне бы очень хотелось побыть одной, но после случая с разбойниками Лир даже не спрашивал моего мнения. Да и щиты я толком ставить не научилась. Вскоре выяснилось, что и Аран хочет помыться с нами. Я фыркнула и закатила глаза. Потом подумала и потребовала у него показать созданные Лиром иллюзии.
Лучше бы я этого не видела и не знала! Честно. Фантазия у моих защитничков была, мягко говоря, неординарная. Я превратилась в сутулую и неуклюжую рябую девушку неопределенного возраста с волосами мышиного цвета, больше похожую на ведьму, чем на русалку. А Аран и Лир… Два простых охотника с бородами, усами и почему-то черными как смоль глазами. И все бы ничего, но кожа была ярко-голубая, а вены, просвечивающие сквозь нее, синие. Оказывается, они себя на всякий случай превратили в гоблинов.
Я смеялась до слез, спросила, кем им прихожусь.
— Добычей, Ари, добычей, — ехидно отозвался Лир.
Нет, ну не гад ли?
Про жизнь гоблинов я расспрашивать не рискнула. Меньше знаешь — крепче спишь.
Пока маги раздевались, натягивали иллюзии и накладывали заклинания, почти не скрываясь, их разглядывала. Когда еще удастся такой стриптиз увидеть? Сами ведь напросились. Красавцы! И мышцы литые, и руки сильные. Загляденье! От Лира вообще с трудом отвела глаза. И мысль, что когда-нибудь он станет совсем моим, заставляла краснеть, будила воображение.
— Нравимся? — не удержался Лир. — Так смотришь, будто впервые видишь.
— Удовольствие от этого не уменьшается, — промурлыкала я.
Аран рассмеялся.
— Ему не нравится, что ты и на меня смотришь, Ари, поэтому ворчит.
Лир ничего не сказал и пошел вслед за Араном.
Я быстро скинула одежду, согласилась, что с иллюзиями у меня плохо. Да и не факт, что маги ничего сквозь них не разглядят. Задумалась.
— Ари, ты там уснула? И зачем заперлась?
Уже и щеколду обнаружил задвинутую.
— Вы глаза закройте, я зайду.
Ситуация была абсурднее некуда.
— А так что мешает?
— Отсутствие одежды, — спокойно предупредила я ласковым голоском русалки.
Из-за двери послышались ругательства, потом странный грохот, раздраженный голос Лира и смеющийся — Арана, и все стихло.
— Заходи, мы отвернулись, — крикнул Лир.
Стараясь не хихикать, быстренько забежала, уселась, плеснула на ноги воды.
— Хвост буду мыть я, — заявил Аран.
Я глупо захлопала глазами, пытаясь намекнуть, что на такое безобразие не подписывалась, но разве моих магов переубедишь?
— Сама все равно не справишься.
Это точно. С хвостатым счастьем я могла только ползать от бадьи к тазику, в котором плескался довольный лимфил. Маги ему даже пены сделали. И надо мной посмеивались, уже не скрываясь. Ничего, отыграюсь. Подключила русалочье обаяние, улыбнулась. Лир мгновенно опрокинул на ноги ковш с холодной водой, Аран поскользнулся и чуть не упал.
А когда Лир взялся за мои волосы, стала весело напевать. Темный маг возился подозрительно долго, потом не удержался, наклонился и поцеловал. По-моему, не только ему необходимо ведро ледяной воды. Отдышалась, вспомнила про задуманную великую месть, улыбнулась. Маги застонали, хором попросили прекратить. А я что? Я сегодня вредная девочка, усмехнулась и покачала головой. Пусть наслаждаются. Или хотя бы поуговаривают. А то неинтересно как-то.
Пока я сушила хвост, Лир и Аран о чем-то переговаривались и спорили. Но вскоре загремели ведрами. Одевались молча, тяжело дыша. Это я — само спокойствие. Когда вернулись в дом, собираясь отправиться спать, Аран облегченно вздохнул, шепнул Лиру, что он никогда ни с одной русалкой больше в баню не пойдет, и ушел в соседнюю комнату.
Лир же одним взглядом пообещал отомстить мне за шалости. И я предвкушала, чувствуя, как от страха и желания по спине бегают мурашки. Пока я переодевалась и укладывалась в постель, Лир стоял возле окна. Но стоило забраться под одеяло, медленно повернулся, потушил свет и скользнул ко мне плавным, едва уловимым движением.
И я поняла, что никогда его больше дразнить не буду… Или буду? Он ласкал, не стесняясь, ловил мои стоны губами, заставлял выгибаться в его руках, добрался до самых сокровенных мест. И при этом даже меня не раздел, так и сводил с ума прикосновениями и поцелуями.
Притянула к себе, опутала, чувствуя, как самое темное, запретное во мне рвется наружу, желает здесь и сейчас просто не останавливаться.
— Ари! — Хриплый голос Лира оборвал очередной поцелуй.
Он провел пальцем по запястью, прижался, успокаивая, давая возможность нам прийти в себя.
— Дайари моя, — прошептал Лир так, что от зашкаливающей нежности в его голосе я чуть не расплакалась. — Огонек мой, — еще тише, целуя возле уха.
Я таяла в его шепоте, сходила с ума. Что он со мной творит? Никогда не думала, что голосом тоже можно ласкать.
— Люблю тебя, — прошептала, обнимая его за плечи.
— И я тебя. Спи сладко, моя русалочка.
Притянул к себе на плечо, поцеловал в волосы. Как же мне порой хочется, чтобы это мгновение длилось вечность!

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Утром, едва проснулась, обнаружила, что Лир, уже полностью одетый, сидит на краю кровати и смотрит на меня. Я так и не поняла, что было в этом взгляде. Нежность? Или страсть? Он наклонился и поцеловал в губы, окутывая теплотой.
— Хочешь, принесу завтрак, Ари?
Мне? В постель? Покосилась на мага, подозревая неладное. Он рассмеялся, снова поцеловал.
Стук в дверь раздался не вовремя, я покраснела под насмешливым взглядом Лира, сразу вспомнив, что мы вчера вытворяли. Быстро натянула одеяло почти до подбородка.
— Доброе утро, — невозмутимо улыбнулся Аран, одетый в белую тунику и светло-бежевые штаны.
Не самый подходящий наряд для осени, пусть и ранней. А уж по лесу в таком ходить… В руках у него оказался поднос с блинчиками и земляничным вареньем и чашка горячего травяного чая.
— Проголодалась? — невозмутимо спросил Аран.
Так, это уже интересно. Что маги задумали?
— Ешь, — улыбнулся Лир, — раз уж некоторые подсуетились раньше меня.
Я откинула одеяло, скрестила руки на груди и посмотрела на магов.
— Может, сначала позавтракаешь? — Аран быстренько поставил поднос на мои колени и заботливо подложил полотенце.
Запах стоял умопомрачительный, и я сдалась. Поманила лимфила, который летал по комнате, покормила и принялась за еду сама. Давно я так вкусно не завтракала! Еда на наших привалах была очень простой: супы да каши, жареное мясо и грибы, а из лакомства лишь ягоды.
Потом попросила магов дать мне возможность переодеться. Натянула костюм, подаренный нечистью, расчесала и заплела волосы, пересчитала оставшиеся монеты. Прикинула, нужно ли мне что-то купить, задумалась и не заметила, как Лир и Аран оказались рядом. Ойкнула.
Сунула монеты в маленький кошелек и отправилась следом за магами. Лимфил забрался на плечо, так и не снимая личины котенка.
День выпал на редкость хороший. Солнечный, теплый, по-осеннему ласковый. На небе, правда, бродили облачка, но их было немного, дождя можно не опасаться. Мы прошли, следуя указаниям старосты, через деревню и вышли на поляну, где раскинулись торговые ряды.
Лир и Аран подобрали одежду, пока я рассматривала красивые заколки для волос, сделанные из дерева. Одна из них особенно приглянулась мне. Чем-то рисунок показался схож с тем, что был на моем гребне и зеркальце, только камешки ярко-синие, почти как глаза Арана.
— Говори, что приглянулось, Ари, — спокойно велел Лир.
— Иначе мы все скупим, — усмехнувшись, добавил Аран.
Вчера днем они долго о чем-то совещались, накладывали чары, и в кошелек Лира переместились деньги из дома Арана, если я правильно их поняла. В объяснения, как это удалось сделать, не вникала.
— Лир, мы уже обсуждали подобную тему, — смутилась я.
— Но тогда ты не была моей дайари.
Торговец, до этого молча наблюдавший за нами, вытаращил глаза. Еще бы, он же наши настоящие обличья не видит. А сейчас перед ним разворачивается прекрасная сцена. То, что два гоблина хотят что-то купить своей пленнице, это еще ничего, но вот когда речь зашла о дайари… Лир сообразил, что грядут проблемы, скинул личину, Аран последовал его примеру. Торговец побелел, испуганно поклонился.
— Никому не говори, что нас видел, — спокойно приказал Лир, возвращая чары. — Так что, Ари, выбрала?
Спорить оказалось бессмысленно. Мои маги слов на ветер не бросали. Ткнула пальцем в злополучную заколку, ужаснулась, услышав цену. У меня даже сотой части ее стоимости не было. Заколка оказалась с настоящими сапфирами, добытыми гномами в Северных горах. Но Лира уже было не остановить. Он отсчитывал торговцу монеты.
— Аран, — шепотом спросила я, наблюдая за Лиром, — он что, такой богатый?
Эльф усмехнулся:
— Да.
— Держи, — протянул подарок маг. — От кражи и потери зачарована.
— Лир, она… прекрасная и дорогая…
— Даже не представляешь, как мне приятно тебя баловать, — прошептал Лир на ухо.
И что мне с ним делать? Я поцеловала, пообещав мысленно на будущее думать, на что показывать.
Почему магов понесло потом именно в ювелирную лавочку? Я ведь раньше никогда не увлекалась украшениями, почему же тогда глаза разбегаются? Торговец, почуяв выгодного покупателя, сразу выложил на прилавок несколько изумительных вещей. Дивный комплект с лазуритами, состоящий из кулона-капельки на тонкой серебряной цепочке, таких же сережек и тонкого серебряного браслета, Лир взял сразу же, едва взглянув. Попросил показать украшения с аквамаринами. Серьги в виде дельфинчиков, свисающих на тонких цепочках, серебряный браслет, плетение которого напоминало листики и цветы с бабочками. Браслет оказался усыпан бриллиантами и сапфирами. Почувствовала, что мне от него не оторваться…
Закрыла глаза, вздохнула и на ощупь выбралась из лавочки. Да так и сползла по стене. Это что сейчас такое было? Серебро и сапфиры приглянулись? Меня околдовали? И кто именно? Мои маги или торговец?
Аран, бросая на меня насмешливые взгляды, помог подняться. Как мы дошли до таверны, не помнила. Молча ела жаркое, которое они заказали, выпила чай с яблочным пирожком…
— Она уже полчаса не разговаривает, — тихо сказал Аран. — Пожалуй, не стоило так резко, все же русалка. Предупредить надо было.
— О чем? — Я отмерла наконец, чувствуя, что наваждение пропало.
Маги хмыкнули и уткнулись в тарелки.
— Не возьму ничего из того, что вы мне купили, — пригрозила обоим.
— А там все такое красивое… Тебе понравится. — Лир даже не пытался спрятать улыбку.
Я зло сверкнула глазами, нахмурилась.
— Может, стоит еще раз взглянуть? — не удержался и Аран, весело подмигивая.
Нет, они еще и издеваются!
— Не возьму!
— Ари, ты — моя дайари. Не принять подарок от меня, значит оскорбить. Да и Аран, учитывая, что Тир женат на его сестре, мой родственник. Этикет позволяет…
— Да на меня явно подействовало какое-то колдовство! Никогда же не тянуло к украшениям!
Маги рассмеялись.
— У русалок это в крови. Со временем будешь проще относиться к этому, но пока что…
Понятно. Больше в ювелирную лавку ни ногой!
— Может, стоило меня предупредить?
Лир с Араном переглянулись, встревожились, поняв, что могу обидеться.
— Ари, ты бы просто не согласилась, а нам так хотелось порадовать тебя, — глядя глазами кота из «Шрека», пропел Аран. — Пожалуйста, Ари. Это от всего сердца.
Разве можно отказать?
Но почему же так отчаянно хочется попросить у хозяина таверны сковородку и поучить магов жизни?
— И мы хотя бы выяснили, к чему тебя тянет.
— И к чему? — спросила я, ошарашенная этим заявлением.
— Серебро, сапфиры, лазурит, аквамарин, алмазы, — ровным голосом перечислил Лир.
Я собралась было возразить, но он не дал мне такой возможности, накрывая мои губы своими. Словно сквозь туман услышала, как упала на пол и разбилась выскользнувшая из рук хозяина таверны глиняная тарелка. Лир остановился, обернулся на звук. В таверне стояла тишина, народ смотрел на нас, забыв про еду.
— Лир, смени облик, — еле сдерживаясь от смеха, прохрипел Аран.
Ох, совсем забыла, что мы тут изображаем гоблинов! Лир взмахнул рукой, народ смутился и снова принялся за еду.
После обеда отнесли покупки и вернулись на рынок, решив закупить провизии. Сейчас все стоило дешевле, чем летом, осень — время сбора урожая, и часть его явно выгодно быстрее продать. Аран и Лир заявили, что нам предстоит четыре дня пути, мы отправляемся к Прозрачной Слезе, озеру, о котором маги несколько раз уже упоминали.
— Там нас никто не найдет. С ведьмой справиться будет проще.
И я замерла от этих слов, сказанных так, словно маг размышлял о погоде. За эти два дня я почти забыла о ведьме, которая не появлялась. Но мысль, что Лир окажется в опасности, внушала ужас.
— Ари, тебе плохо? — встревожился темный маг.
А ведь это благодаря собственному эгоизму и желанию узнать о прошлом я позволила Лиру затеять опасную охоту!
Что же ты натворила, Ари?
Отпустила его руку, покачала головой.
Вечер прошел спокойно, привычно, но когда забралась под одеяло, сон не тлел.
— Ари, чем ты так расстроена?
Лир обнял, пощекотал дыханием волосы.
— Я боюсь за тебя. Тень очень сильна. А если что-то пойдет не так… Лир, как мне после этого жить? Не смогу, — прошептала, чувствуя, как по щекам бегут непрошеные слезы.
— Все будет хорошо, Ари. Не беспокойся. Я — сильный темный маг, — напомнил Лир.
Не ответила, лишь всхлипнула. Лир приподнялся, зажег свечу. Усадил к себе на колени, вытер мои слезы и так тихо-тихо сказал:
— Я же могу, Ари, когда ты уплываешь. Обещаю, никогда тебя не покину.
Не понимает. Я все что угодно отдала бы, лишь бы не рисковал собой ради меня. Неужели это тоже любовь?
Ночь снова выдалась Для меня беспокойной. Я почти не спала, сидела на кровати, смотрела на спящего Лира, поглаживала лимфила и мечтала о чуде — что Лир возьмет и откажется от этой безумной идеи.
И понимала, насколько это нереально, разумом, но не сердцем. Эта ведьма угрожает не только моей жизни, она погубила мать Лира.
Утром я была угрюма и молчалива. Даже с нечистью, встретившей нас в лесу, почти не разговаривала. Лучик довольно бежал по тропинке, снова обернувшись рыжей белкой с пушистым хвостом.
— А в лису превратиться можешь? — спросила я, когда он взобрался на ветку ели.
Надо же хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. В течение часа питомец превращался в ежа, зайца, мышь, бурундука, соловья, воробья… Тренировка шла ему на пользу, увеличивала магию, как объяснил Аран.
Лир и Аран посмеивались, нечисть крутилась вокруг нас, предлагая свои варианты. Уж кто-кто, а они про птиц и зверей знали все. К обеду нечисть распрощалась, пообещав встретиться с нами возле Прозрачной Слезы через четыре дня.
На самом донышке души ворочалась тревога, не отпускала. Аран поинтересовался, какая кошка пробежала между нами, но мы с Лиром отмахнулись. Маг тренировался, готовясь к битве, я пыталась успокоиться.
Так пробежало четыре дня, а на исходе последнего, вечером, когда мы оказались на берегу злополучного озера, красивого настолько, что хотелось спрятать и унести с собой, пришла нечисть. Лир и Аран обсудили детали охоты. Действовать решили сегодня — тень ведьмы в последние дни крутилась неподалеку. И как она меня находит? Так и не знаю. Чует же… Я слушала магов, но словно находясь в каком-то тумане, все еще надеялась, что Лир поймет меня и передумает.
Но он даже не ответил на мой взгляд, пока брал из пальца кровь и шептал заклинания. Чары они наносили вместе с Араном, нечисть подправляла. Под защитным куполом Лир, сидящий на берегу в моем обличье, казался совсем беззащитным. Озеро было неподвижным, спокойным. Мне оно напоминало раковину, переливалось на солнце перламутром, но вода была настолько прозрачна, что оно оправдывало свое название. Если бы не Лир…
Ловушка, как ни странно, сработала. Тень ведьмы появилась почти перед рассветом, когда магия не действовала, пролетела над озером и оказалась возле Лира, сидящего на камне.
Наверное, если бы все пошло по плану, я бы удивилась. Иллюзии исчезли почти сразу, словно для ведьмы сложные чары были не помехой. Она видела и сквозь них. И Лир остался там, наедине с тенью.
Нечисть, конечно, бросилась на подмогу, но ведьма сумела ее остановить. Тень подлетела к Лиру, игнорируя мощные темные заклинания, потянула силы… и стала ярче. А я все думала, как она находит нас? Питается страхами и болью тех, кто пострадал от ее чар! Аран шагнул за круг раньше, чем я смогла его остановить. Он не собирался бросать друга в беде. И его сковала какая-то неведомая магия, опрокинула на землю. Лимфил рванул к Лиру, завис неподвижно в воздухе. Я осталась в защитном круге одна.
— Ариадна, не смей! Запрещаю! — прохрипел Лир.
Но в моих руках уже сверкал шар воды, и я шагнула к друзьям. Либо погибать всем вместе, либо спасаться.
Ведьма оторвалась лишь на мгновение, зашипела. Заклятие матери Лира на нее переставало действовать.
— Подожди, русалка! Сначала я расправлюсь с твоими близкими, как когда-то расправилась с твоей матерью! 
Ужаса я уже не испытывала и не удивилась словам ведьмы. Где-то в глубине души давно поняла, кто виноват в смерти мамы. Разве что принять не успела.
Но сейчас я должна спасти всех, кто мне дорог. Надо ее отвлечь!
— Тебе нужна лишь я, забирай!
Солнце поднималось над лесом, магия исчезла. Лир и Аран, из которых это порождение бездны тянет силы, почти не дышат.
Ведьма расхохоталась, отпустила Лира, метнулась ко мне.
— До рассвета еще час, русалка. Ты будешь умирать долго и мучительно. 
К этому я тоже была готова. 
— Уж очень твоя мать была упряма, когда не хотела мне отдать тебя. Я ведь караулила эту русалку, долго охотилась. Надеялась, одна из них, самая беспечная, однажды влюбится в человека. Такое уже случалось раньше. А потом она навсегда станет моей! 
Я не хотела этого слышать, боль мешала думать.
— Ты знаешь, кто мой отец? — Терять уже было нечего.
Смех тени был жутким и безобразным. Страх парализовал, мешал.
— Знаю. Эльф. В такого несложно влюбиться. Я лишь столкнула их при помощи чар, а дальше… В любви не нужны помощники. И знаешь, твоя мать так легко попалась в мои сети! Оставалось лишь дождаться, когда у нее начнутся схватки и родится ребенок, для этого она должна была оказаться на берегу. Русалки никогда не рожают первенцев в воде. А кому она захочет отдать дитя, уже зная, что за ней иду я? 
Я боялась зарождающейся догадки, в душе что-то умирало и воскресало, а ведьма кружила и кружила рядом.
— Правильно мыслишь. Своему эльфу! Он ее так любил, что даже я чуть не дрогнула! Но до сих пор даже не знает, что она умерла, упрямо надеется… Да-да, твоя мать не сказала, кто она. Русалки всегда скрывали свою сущность, опасались… Я отправила твоего отца на поиски возлюбленной, зная, что он пойдет. Бросит все и пойдет! И окажется так далеко, что не сможет помочь твоей матери. Надеюсь, сгинул у орков в степях!  — прошипела ведьма.
Нырнуть бы сейчас в это озеро, чтобы никогда не возвращаться, — мелькнула у меня отчаянная мысль. Надежда, что отец жив, растаяла.
— Зачем ты это делала? Неужели бессмертие стоит стольких жизней? Это цена твоей вечности — разрушенные судьбы?
— Что ты знаешь о смерти и жизни, русалка? Пожалуй, на прощанье я тебя потешу, покажу, как умирала мать того, кого ты так сильно и преданно любишь, — прохохотала ведьма. 
Видение вспыхнуло мгновенно. Черное озеро в лучах заходящего солнца. Прекрасная женщина с длинными золотистыми волосами, серыми глазами и хрупкими руками, одетая в тонкое белое платье. Лир… Как же он на нее похож! Женщина увидела кого-то в темном плаще… Я не сразу поняла, что это и была ведьма. Только тогда еще живая, настоящая, могущественная. Мама Лира провела ножом по ладони, позволив капле крови упасть в воду, ведьма потянула силу, читая заклинание. Наверное, именно его и заставил меня вызубрить Лир, чтобы смогла проклясть ведьму. Мать Лира вдруг рассмеялась, бросилась в воду. Ведьма рванула за ней. Поднялись волны, опрокинулись на лес. И вскоре вода вспыхнула серебром, над ней взметнулась тень…
— Больше я такой глупости не допущу, русалка! Готовься к смерти! 
Я сосредоточилась и прошептала проклятие, но оно не подействовало. Магии-то нет. Серая тень метнулась ко мне, медленно и неотвратимо навалилась тяжесть и усталость. Так и умирали русалки, о которых я знала? Если суждено и мне… Мне, но не Лиру и Арану!
Любой ценой нельзя допустить, чтобы она добралась до них уже восставшая, живая и сильная.
Надо бороться! Что у меня осталось, кроме голоса? В крови дар сирены, который рвался наружу. Собрала последние силы, запела. Тихо, спокойно, боясь прерваться. Ведьма зашипела, но остановить меня не могла. В какой-то момент песня переросла в заклинание, привязала ко мне ведьму. К воде я ползла, идти не могла. Тянула за собой сопротивляющуюся, воющую от ужаса тень, пела… Рывок — и вода укрыла в надежных объятиях. Серую тень обжигало, но она не умирала. Она по-прежнему была сильна, хотя проклятие матери Лира причиняло ей боль.
Может, это была и не я… Странный забытый сон, навеянный кем-то древним. Слова срывались с уст, срастались, превращаясь в знакомую песню. Ее так любила Аранатариэль, звезда, отринувшая сомнения и спустившаяся с небес. В песне таилась огромная любовь к миру и свету. Язык был мне незнаком, но я чувствовала мелодию, тянулась за ней. И голос звенел под водой, словно натянутая струна, лишая ведьму сил.
Огненные строки незнакомого проклятия вспыхнули сами. Кто мне сейчас помогал? Боги? Звезды? Стихия? Я не знала. На грани, теряя силы, пропела их.
Оставалось сделать то, что всегда творили русалки: назначить ведьме наказание. Что можно пожелать ей, погубившей двух русалок — мою маму и мать Лира? Ее душа не ведает света. Даже вода, которая очищает, служит проклятием, не дарит ей смерти. Вспомнилось, как ведьма оставила меня на растерзание шайке разбойников, как охотилась… А Лир и Аран лежали на берегу, умирали…
Слова снова всплыли огненными буквами. И я пожелала того, чего ей так не хватало. Истинного света, который будет вечно жечь ее душу, напоминая о сотворенном зле, возвращая боль тех, кого погубила.
Моя сила отозвалась, ударила. В воде поднялся ураган, меня подхватило, поволокло. В ушах звенел отчаянный безумный крик умирающей ведьмы. Волна швырнула на берег, я закашлялась. И вокруг все стихло. Озеро снова стало неподвижным и прозрачным, словно ничего и не было.
Я поползла к Лиру, лежащему неподалеку. Сейчас главное — спасти его. Остальное перестало иметь для меня значение. Страха не осталось, его словно выжгло. Только бы доползти. Только бы успеть! Песок в этот раз причинял боль, колол, словно тысячи ледяных иголок, царапая хвост и кожу. Дышалось тяжело, просто не осталось сил.
Ползти. Просто ползти. Не думать о плохом.
Лир. Я люблю тебя. Я спасу. Не умирай. Не сейчас. Пожалуйста. Я ведь даже не сказала, как ты мне нужен.
Не знаю, шептала ли я это или просто думала, сокращая между нами расстояние слишком медленно, чувствуя, как перед глазами плывут черно-белые круги.
Я почти доползла, оставалось совсем чуть-чуть, каких-то пару рывков, чтобы коснуться его руки и ощутить, что он живой. И я поняла — не успеваю. Голова клонилась к песку, в ушах звенело, в глазах стояла непроглядная темнота.
И это было обиднее всего. Не дотянуться, когда он так близко. Собрала последние силы, сделала рывок… Хвост уже казался неподъемным, тело жгло, мир растворялся. И единственный островок надежды — теплая рука Лира. Живой!
Этого озарения хватило на долю мгновения, а затем я почувствовала острый ледяной поцелуй темноты и в ней — чей-то отчаянный крик:
— Ариадна!

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Очередной сон был тягучим, совсем странным. Казалось, он снится мне не в первый раз. Кто-то отчаянно кричал, звал, умолял вернуться. Или нет? Голосов в этой кромешной тьме уже слышалось два.
Как же сложно вспомнить. Даже кто я.
— Русалка! Сумасбродная русалка, которая смогла победить сильнейшую в мире ведьму. 
А они существуют? Даже в темноте меня беспокоил этот вопрос.
— Да. 
Голоса отвечали хором. Нелепость какая.
Пустота звала, манила.
— Тогда зачем нас спасла?  — Первый голос.
— Забери тогда и меня, если не хочешь возвращаться.  — Второй голос, хриплый, уставший, родной…
Существует ли здесь небо? Как к нему пробраться?
— Дайари, без тебя меня уже нет. 
Дайари. Как нежно. Как красиво. Знать бы, что означает. Дайари.
— Единственная, моя единственная. Мой свет. Вера. Радость. Я люблю тебя. 
— Не уходи от нас!  — Уже другой тихий голос.
Как оставаться тут, если кому-то нужна?
— Спасибо! 
Оба голоса выдохнули это с облегчением, а вот темнота… она не хотела отступать и отпускать. Кутала меня в пронзающий лед, целовала холодными губами, лишала возможности думать.
— Держись, мы поможем. 
И темнота стала рушиться, распадаться на осколки.

Чувство реальности ко мне возвращалось медленно, какими-то отдельными урывками. Помнила, что прокляла ведьму и ползла… Боль оттого, что кто-то безжалостно растирал мое тело, стараясь вернуть тепло, заставила вскрикнуть. Согревающее дыхание на запястьях и кончиках пальцев, словно кто-то делился самой жизнью. Чей-то смутный силуэт в мелькании звездного неба… И напоследок обжигающий поцелуй.
— Дыши, Ари! Дыши! Не смей умирать! Ты слишком мне нужна! Не смей! — До ужаса знакомый голос в необъяснимой тревоге и не думал сдаваться.
Что же все так болит-то? Почему не вспомнить имени того, кто не дает уплыть в темноту?
— Лир, приходит в себя!
Виски заломило от воспоминаний, горло обожгло холодным воздухом. Мы ведь не могли оказаться за краем той бездонной черной пропасти все вместе?
Сознание снова провалилось в неизвестность.

Я пришла в себя, когда день был в самом разгаре. Лир и Аран находились рядом. Потянулась к ним, гадая, как они тут оказались. Неужели доползла? Все помнилось смутно, было как в тумане. Что из того, случившегося, сон, а что — явь? Не привиделось же такое, в самом деле?
Ведьма умерла. Это реальность. Не сон. А чернота с пустотой? Лир, который меня целовал? Сон? Он же лежит рядом, можно дотянуться и проверить пульс. Сделать это было страшнее, чем оказаться один на один с ведьмой. И пока проверяла, сердце едва не остановилось. Потом потянулась к Арану. Тоже живой. Уже хорошо.
Я осторожно села. Хвоста нет. Я вся в песке, опавшей листве и хвое. Тело в синяках, царапинах, ссадинах. Живая. Просто немыслимо. А Лира и Арана на ноги подниму. Они всего лишь ослабли, ведьма вытянула из них немало сил.
Я подползла к озеру, умылась, вернулась и переоделась. Нечисть на поляне появилась, когда я собралась развести костер. Кикимора, леший, водяной обняли, охая и причитая. Уточнила, что с магами, окончательно успокоилась, услышав подтверждение своей догадки.
Кикиморка усадила меня на поваленное бревно, велев лешему принести хвороста, а водяному — воды. Слабость так и не проходила. И пока Даринель рубила лапник, леший с водяным вернулись. Магов закутали в плащи, уложили поближе к вспыхнувшему костру. Даринель что-то зашептала, плетя заклинания.
— Так они восстановятся быстрее, — пояснил леший.
Странно… Даринель, хоть и кикимора, а колдует как маг. Возле Арана так вообще замерла, едва ли не заворковала. Зеленые глаза заблестели, словно изумруды… Быть такого не может! Показалось? Лишь у высшей нечисти глаза могут быть любыми, но у кикиморы всегда желтые. Как такое возможно? И кто тогда Даринель? Зачем скрывается?
Ох, Ари! Опять не в свое дело лезешь. Хватит с тебя чужих тайн!
Нечисть накормила меня, Даринель заставила выпить горькую настойку, отправила отдыхать под крылышко к магам. Краем глаза заметила, что леший ставит щит и выкладывает охранный круг.
Я обняла Лира, чувствуя, что он спит. Кикимора наложила заклятие, так силы восстанавливались быстрее. Погладила Арана по спутанным белоснежным волосам, зевнула и незаметно для себя заснула, уткнувшись в плечо моего мага.
Прошло десять дней. Я просыпалась, смотрела на спящих Лира и Арана, ела то, что приготовила нечисть, снова проваливалась в сон. Истощение сказывалось, но я и не рассчитывала вернуться к прежнему состоянию быстро. Аран и Лир, судя по объяснениям нечисти, вытащили меня с грани, отдав последние силы. Я почти умерла.
Нечисть восстановилась быстрее — всего за сутки. Силу они вернули благодаря лесу, потому что были его частью, и сразу отправились нам помогать.
Утром на десятый день, взглянув на затянутое сизыми тучами небо, я поняла, что силы ко мне окончательно вернулись. И желание поплавать стало нестерпимым.
Добралась до озера, подставляя лицо дождю, и задумалась. В Прозрачной Слезе я убила ведьму. Стоит ли туда лезть? Что будет, если я отправлюсь в полет, а Лир и Аран проснутся? Несложно ведь предсказать их реакцию. Прыгающая под дождем русалка… Но выхода не было. Тело зудело, инстинкты требовали своего. Скинула одежду, нырнула. В этот момент небо рассекла на рваные куски молния.
Как ни странно, мне не было страшно. Я наслаждалась грозой, буйство стихии только забавляло. Иногда подплывала к берегу и смотрела, как безмятежно спят Лир и Аран, возле которого постоянно находилась Даринель. Кажется, кикимора даже часть сил в него влила. Все-таки эльфу подчиняется светлая магия, ему поможет. Лиру же… Разве некромант какой поближе окажется, тогда поделится магией.
Решив окончательно вернуть силы, задумалась о полете. Наши запасы, сделанные магами, подходили к концу. А я еще удивлялась, зачем они берут так много еды. Наверняка предполагали подобный исход. И не сказали. Не хотели пугать. Ну ничего, очнутся, припомню.
Я нырнула на дно, порезвилась с лимфилом. Над водой мы взлетели вместе. Я никогда еще не плавала в грозу, когда молнии рассекали купол неба, словно стрелы. Все для меня в мире исчезло и растворилось! Вспыхнула радость, заполнила душу… Жаль, Лира и Арана рядом нет, им бы, наверное, понравилось. Лир…
Внутри что-то сжалось, я ушла под воду, а когда вынырнула, заметила магов на берегу. Аран и Лир стояли и мокли под дождем. Поплыла…
Лир беспорядочно целовал мое лицо, пока нес на руках к костру под купол. Аран просто шел рядом и улыбался.
Зачем же мой маг так волнуется, что не вернусь из полета? Даже говорить не в состоянии, только целует. А сам мокрый… Так и простыть ведь может, а мне потом его лечи.
Остановилась, уткнулась в его плечо.
— Ты обещал, что с тобой ничего не случится. Как ты мог едва не погибнуть?
Нет, все-таки я перенервничала, потому что досталось и Арану. Если бы не хвост, я бы еще и не такое натворила. А так всего-то со злости призвала снег, насадила мухоморов и подпалила плащ Лира. Совсем чуть-чуть. На такой теперь и бомж не позарится.
Маги не попытались даже помешать, нечисть подозрительно затихла, разглядывая учиненный на поляне беспорядок. Леший с водяным переглянулись, подмигнули Лиру с Араном и переместили вино из Снежного королевства.
— За самую лучшую в мире русалку, — произнес тост Аран, протягивая мне кружку.
Я посмотрела на него и выпила залпом. Не согласиться повторить, когда вспомнили о победе над ведьмой, было глупо.
Потом все пошло по накатанной колее. Плясали возле костра, так как за пределами круга в воду падали молнии. Арана я учила восточным танцам. Он, конечно, не осилил, зато Даринель освоила сразу же и таким способом заставила беловолосого красавчика пялиться на нее полвечера.
Почему разговор зашел об индейцах, я не помнила. Знаю, что объясняла, как они выглядят, разрисовывая черникой лица присутствующим. Лиц мне для опыта было мало. Пришлось Лиру и Арану раздеваться до трусов. Над их панталонами я давно втайне хихикала, а тут сорвалась и еще решила объяснить, как у настоящего мужчины выглядит нижнее белье. Лир усмехнулся и попросил сделать ему такое при помощи магии. Я сотворила. Вот же странно! Себе, сколько ни пыталась сделать одежду, не могла, а той же Даринель платье создала, а сейчас и Лиру белье. И дело даже не в особом состоянии, когда выпьешь вина, как выяснилось. Просто магия пока не отзывается на такое простое пожелание. Слишком нестабильна, избирательна, капризна.
Остальное помнилось еще хуже. Снова вино, сумасшедший взгляд Лира, его жадные руки, горячие губы… Кажется, мы играли в бутылочку. И почему-то мне всегда выпадало с ним целоваться. Он все-таки жульничал. Однозначно! Но разве докажешь?
Это было последнее, что я запомнила. Проснулась с больной головой, поморщилась. Возле костра сидела стройная девушка с длинными светлыми волосами, одетая в изумрудное платье, сидела и смотрела на огонь. Я зажмурилась. Ущипнула себя. Открыла глаза. Не привиделось.
Девушка, видимо почувствовав мой взгляд, неожиданно оглянулась. Сверкнули пронзительные зеленые глаза. Я приподнялась, потерла лицо руками, пытаясь прогнать наваждение. Возле костра сидела… кикимора. И что это такое было? Ведь не показалось же!
Я натянула свитер, вытаращила глаза на мухоморы, росшие на дереве, и на снеговика посреди поляны. И откуда он здесь взялся? Про него я решительно ничего не помнила. Но что это творение моих рук, однозначно. Только я могла додуматься вместо морковки украсить его мухомором. Вместо ведра вообще котелок. Надежда, что это не моя фантазия, покинула сразу же. Аран о снеговиках до моего появления ничего не знал, Лир бы лепить не стал.
Нет, больше я ни капли этого вина не выпью, каким бы вкусным оно ни было!
Пробралась к Даринель, присела рядом.
— Рассказывай. Все равно я тебя видела! И не надейся, что спишу все на сон.
Кикимора сверкнула изумрудными глазами, смутилась.
— Это не очень веселая история, Ариадна. И я имею право тебе ее рассказать, потому что проявила неосторожность. Если узнает кто-то еще, я навсегда останусь нечистью.
— Я никому не скажу, даже Лиру.
— И в особенности — Арану. Обещаешь?
Интересно, а почему ему-то не говорить?
— Обещаю.
— Давай прогуляемся вокруг озера, — спокойно предложила кикимора. — Нас тогда точно никто не услышит.
Солнце как раз вставало, расплескивая по воде лучи. О вчерашней буре почти ничего не напоминало, разве что разбросанные листья, не удержавшиеся на деревьях.
— Что ты знаешь о дриадах, Ариадна? — спросила Даринель, останавливаясь.
— Это духи леса, живущие в деревьях. Вроде бы лес они хранят. Вот.
Даринель улыбнулась.
— Ты недалека от истины. Дриады чем-то похожи своей магией на леших и кикимор. Они тоже хранительницы леса, но считаются светлой нечистью, как и русалки. Только дриады живут так далеко, что о лесной нечисти в тех краях и не слышали. Да и осталось дриад совсем мало. Слишком желанна их сила, на нас охотятся и люди и маги…
— То есть ты — дриада? — сделала я вывод.
— Да.
— А чем твоя сила отличается от силы лешего, к примеру?
— Леший, водяной и кикимора делят обязанности, а дриада отвечает за весь лес. И если меня настигнет опасность, я в любой момент могу превратиться в дерево. Дух леса, однажды даровавший мне жизнь, создает именно такую защиту. Среди деревьев я всегда могу спрятаться, и не найти будет. Разве что лес станут жечь или дерево попытаются срубить.
Хм, сколько информации, однако, интересной!
— Ты упомянула, что на вас тоже охотятся из-за силы…
— Если дриада умирает, ее магия переходит к тому, кто находится поблизости.
— Даже если он убил?
— Да.
Даринель потеребила край зеленого платья, нервно покрутила прядь волос, а потом продолжала:
— За мной тоже охотились люди… и маги. Но я ускользала и была в безопасности, пока не полюбила темного колдуна, Ари, — мягко сказала Даринель. — Его звали Тезуэль. Он-то меня однажды и предал, выдал укрытие в надежде получить мою силу.
— Как ты выжила?
— Мне помогли, Ариадна. Как ни странно, тоже темный маг, отец Лира. Он остановил тех, кто жаждал моей смерти, помог сбежать. Жизнь странная штука, правда?
Я села на камень, пытаясь осмыслить все сказанное дриадой. От озера тянуло холодом, по земле тянулась туманная дымка.
— А как ты оказалась в зачарованном лесу? Ведь это достаточно далеко от столицы.
— А куда мне было еще бежать и где прятаться? Здесь люди и маги встречаются реже, да и защита имеется. Лес многое чувствует, помогает своей силой. Думаешь, мы, нечисть, выжили бы после схватки с ведьмой? Она же убивала нас! Это один из лесных источников замедлил проклятие, дал силы справиться с ним!
Я вытаращилась на дриаду, а потом вернулась к истории с темным магом, спасшим ей когда-то жизнь.
— Лир знает об этой истории, в которой замешан его отец?
— Нет, — улыбнулась Даринель. — Его тогда и на свете не было. И, наверное, если бы за мной охотились лишь маги да люди, я бы справилась, но…
— Ведьма… — не удивилась я.
— Да. Нечисть всегда перед ними беззащитна, и дриады не исключение. Она бы и поживилась силой, да Шерантанель поставил защиту.
— Так зовут отца Лира?
Даринель кивнула.
— А мать…
— Ринирель, — ответила дриада. — Я не имею права раскрывать тайны твоего темного мага, Ариадна. Сам расскажет, когда придет время. Думаю, тогда для тебя это уже не будет иметь значения, а сейчас… Лир опасается, вдруг надумаешь сбежать.
Я захлопала глазами, пытаясь осмыслить сказанное. Что-то я в этой истории упускаю. И наверняка самое важное!
— Не сердись на него, когда узнаешь, — улыбнулась дриада. — Лиру сложно смириться с произошедшим.
— Даринель, а та ведьма, что за тобой охотилась…
— Так ты ее и убила, Ариадна. Только это уже мало повлияло на ситуацию. Она прокляла меня, забрав красоту и молодость, превратив в невзрачную кикимору. И снять это заклятие непросто. Если только кто-то искренне полюбит меня в таком облике. Я надеялась, однажды это случится. Только нет в людях ни искры любви к нечисти, Ариадна. Все, кому я помогала, к кому тянулась, отворачивались от меня.
— А Аран? Он же тебе нравится? И ты ему вроде бы тоже.
— Я люблю его, — тихо ответила дриада.
— Почему же ты ему не скажешь?
— Ох, Ари, — засмеялась дриада. — Ты такая юная и наивная! Он же не видит во мне женщину, лишь кикимору. Разбить себе сердце? Это случится и без моего участия, когда Аран исчезнет из моей жизни.
— Даринель, но так нельзя! Любовь стоит того, чтобы ее ждать и чтобы за нее бороться!
Дриада вздохнула, словно засомневалась.
— Шанс, что Аран полюбит меня в облике кикиморы и это снимет проклятие, один на миллион, Ариадна. Но я хотя бы могу быть с ним рядом…
Я даже пожалела, что пообещала ничего не рассказывать магам. Очень уж хотелось свести эльфа с дриадой.
— Ариадна, если тот, кого я люблю, узнает о проклятии, я навсегда останусь такой, — грустно сказала Даринель, словно читала мои мысли. — Это одно из условий ведьмы.
— Ты ему нравишься, Даринель. Очень, — приободрила я, вспоминая задумчивые взгляды эльфа, которые он украдкой, когда никто не видел, бросал на кикимору. — Не отчаивайся, слышишь? Верь в силу любви больше, чем в любую магию и злые чары. Она может все, Даринель! Так жаль, что я не могу помочь и снять с тебя это проклятие!
Дриада улыбнулась, оправила платье, задумчиво посмотрела на озеро.
— Смотри-ка, Аран с Лиром проснулись, пытаются снять с дерева твои мухоморы и уничтожить снеговика!
Я рассеянно кивнула.
— Сохрани мою тайну, Ариадна. Пожалуйста.
— Обещаю, Даринель. И знаешь, у Арана чистое сердце и светлая душа, иначе я никогда не сняла бы с него заклятие! Я надеюсь, вы найдете путь друг к другу.
Даринель ничего не ответила и направилась к магам, которые пытались снять мои чары. Ох, чует мое сердце, отца Арана ждет еще один подарок и он будет не последним. С моей-то везучестью.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Мои подозрения подтвердились. Снеговик и деревья с мухоморами оказались неубиваемы. И я уже боялась представить, что подумает обо мне отец Арана. Но отнеслась к происшествию спокойно.
У меня из головы не выходил разговор с Даринель. Дриада любила преданно и безответно, смирясь со своей участью. Добраться бы мне до того темного мага, навсегда заставившего ее сомневаться в мужчинах! Попадись он мне, жалеть точно не стану! Лишу его самого главного в жизни, того, чем больше всего дорожит. И пока не раскается, не сменю гнев на милость. Но могут ли злодеи меняться? К тьме прийти проще. Она ведь не в магии таится, магия — что? Лишь сила.
— Лир, — решила я уточнить у него про свое странное воспоминание. — Мне не дает покоя необычный сон. В нем была пустота и темнота. И вы с Араном звали меня.
Маги переглянулись и медленно повернулись в мою сторону. Аран посмотрел на Лира, приподнимая брови, словно спрашивая разрешения что-то мне рассказать. Лир покачал головой.
— Опять не скажете? Что за тайны! — возмутилась я.
— Ты умирала, Ари, а мы тебя возвращали. Нам помогла богиня Судьбы, — сказал маг.
Хорошее объяснение, очень многое разъясняющее. Я так разволновалась, что случайно вызвала ливень, превратилась в русалку, в очередной раз лишившись одежды, и наотрез отказалась с магами разговаривать и идти дальше.
Лир фыркнул, подхватил меня на руки, словно я ничего не весила, и понес через лес. Попыталась выразить недовольство — закрыл мне рот поцелуем. Мы малость увлеклись, даже отстали от Арана, а потом я не сразу вспомнила, почему ссорились.
Ничего, доберусь до Аридейла, всю библиотеку там перерою, но необходимую информацию найду.
До чего же Лир упрямый! Ведь на все мои вопросы может ответить, я в этом уверена.
Но сейчас просто смотрю в его удивительные глаза и тону… Омут мой бескрайний, откуда не найти выхода. Самое мое запретное желание — ты, темный маг.
Лимфил сел птицей на плечо, напоминая, что нужно продолжать путь.
В пути нам предстояло быть еще два дня, потом должны заглянуть в крупное поселение и прикупить теплых вещей. Сентябрь неожиданно быстро подходил к концу, уступив место дождливому октябрю. За это время нам попалось лесное озеро, и я вволю наплавалась.
Поселок оказался больше Земляничной Пади, название у него было смешное — Беличий Хвост. На этот раз решили в деревне не задерживаться, маги хоть и восстановились, но полноценной иллюзии создать еще не могли. Вещи зачаровали от кражи и потери, спрятали в лесу и, накинув плащи, отправились в поселок.
Дорога была неровная, в колдобинах и ямах, а дождь, что непрерывно шел несколько суток, окончательно ее размыл. Вещи подобрали быстро в одном месте, докупили в лавочке рядом необходимые мелочи, пополнили запас еды.
Кошелек-то у Лира был хоть и маленький, а чары наложены особые, что не могло не радовать. Допустим, лежит в кошельке пара золотых, но как только они заканчиваются, там снова появляется такое же количество. Деньги поступают напрямую из сокровищницы семьи Лира.
Не знаю, чему я больше удивилась, неведомому заклинанию или наличию у темного мага сокровищницы, откуда можно брать столько монет, сколько требуется.
Вечером, пока готовился суп, Аран научил меня создавать маленький родник. Правда, использовать эльфийскую магию не получилось, но русалочья откликалась сразу же.
Маленький родничок очень понравился лимфилу. Лучик уже немного подрос, проявлял характер. И наотрез отказался покидать водоем, резвясь в нем янтарной рыбкой. Я, конечно, сразу же поинтересовалась, как создавать озеро, но для такой магии требовалось много умений и сил. Аран пару раз творил подобное волшебство, но надолго его удержать не получалось.
В последние дни Лир стал задумчивым, порой даже чересчур. Я догадывалась, что тогда, на озере, ведьма показала ему смерть матери и маг до конца не пришел в себя, но в его душу не лезла.
Мы продолжали свой путь. Я расспрашивала магов о Ларейе, Снежном королевстве, а Аран интересовался миром, где я жила восемнадцать лет. После рассказа Лира память вернулась, ей и нужен-то был лишь толчок. Маги на привалах тренировались с оружием, я пыталась разобраться в русалочьей магии.
Спустя несколько дней у меня появилось странное чувство, будто предстояла встреча с кем-то родным и желанным. Внутри от этого теплело, я предвкушала встречу, не сразу поняв, что это означает.
Мы приближались к Великому морю. И эта странная тяга была вполне объяснима. Где-то там, в глубине, прячется Серебряный город, в котором живут русалки. Он мне даже снился! Как наяву я видела острые шпили башен, отливающих серебром, покатые, сверкающие перламутром крыши, дорожки, усыпанные жемчужинами и голубыми камушками. И повсюду, куда бы ни заводил меня сон, в сказочном невероятном городе, напоминающем жемчужину в раскрытой раковине, росли дивные цветы с синими лепестками, усыпанными серебряными блестками. Они манили меня больше всего…
Как можно тосковать по тому, чего никогда не видела?
От магов я пыталась скрыть свои сны, но они догадывались. Тяга к морю становилась с каждым днем все сильнее. Озер, какие бы они ни были прекрасные, не хватало. В них становилось тесно. Хотелось на простор, на свободу. Я ждала, когда мы доберемся до моря, жила этой мыслью.
И очень бы хотела встретиться со своим народом, но понимала, насколько мои мечты несбыточны и сказочны. Лир ни за что не отпустит меня к русалкам, как бы ни любил. Я уже знала по рассказам Арана, что ни одна русалка, которая уплыла в Серебряный город, не пожелала вернуться. Там, в глубинах моря, истинный дом моего народа. Аран упоминал, что у русалов есть свой правитель, но никто с ним не был знаком. Тир же никогда даже не пытался отправиться в глубины, так как мог не вернуться. Согласно древним легендам, уплывая в Серебряный город, со временем русалки забывают прошлое, отпускают тревоги и боль, становятся счастливыми и свободными от человеческих правил и запретов. От людской воли. От всего, что тревожило сердце.
Но Серебряный город не отпускал, снился и звал к себе. Однажды я не выдержала, разбудила Арана, ушла с ним в лес и все рассказала.
— Значит, однажды ты от нас уплывешь, Ари, — грустно заметил он. — Если Лир перестанет быть якорем.
— Я люблю его. Сильно. Не хочу причинять боль.
— Ари… Сейчас ты как мотылек на его раскрытой ладони. Доверчивая, светлая, хрупкая. Стоит сжать руку, и ты задохнешься в темноте и неволе. Если же Лир отпустит когда-нибудь — поймет, что так будет лучше, — ты вернешься, снова сядешь на его ладонь. Но это будет твой выбор, — мягко сказал эльф. — Разве поступишь иначе, когда есть тот, кто готов подарить свободу и ждать? Это ли не любовь?
— Аран, я просто хотела бы увидеть Серебряный город. Даже в моих снах он невероятно прекрасен.
— Ох, Ари!
Эльф чуть качнул головой, откинул прядь выбившихся волос за спину, погладил меня по плечу.
— Сила города морского народа велика. Неудивительно, что чем ближе он, тем сильнее тяга. И морская стихия делится с тобой, своей дочерью, тайнами. Ты используешь заклинания, которых даже не знаешь.
Я понимала, о чем он говорит. На днях я телепортировалась с земли на дерево, представляя себя русалкой, плывущей по волнам.
— Аран, думаешь, магия усиливается, потому что…
— Лир говорил, у русалок особая память. То, что знает одна из вас, если это касается магии, однажды придет и к другой. Вспомни, как ты прокляла ведьму, хотя не знала языка, на котором произнесла заклинание!
Я понимала или старалась понять. Но тревога не отпускала, сводила с ума.
— Ты справишься, Ари! Не поддавайся. Тир же не уплыл. Эридейле оказалась для него единственным сокровищем. Разве может он променять ее любовь на морские просторы?
— Ты хочешь сказать, Лир значит для меня меньше?
По щекам даже покатились слезы.
— Сейчас ты напугана и растеряна. Путь, который прошла, изменил твою душу. Жить как раньше уже не получится, а к новым обстоятельствам ты не привыкла. Для этого нужно время.
Аран наклонился, поцеловал меня в макушку, пытаясь приободрить.
— Спасибо. Не говори Лиру о нашем разговоре, не хочу причинять ему лишнего беспокойства. Ведьма показала, как умирала его мама, — тихо закончила я.
— Ты думаешь, я тревожусь из-за этого, Ариадна? — Голос Лира раздался совсем рядом.
Я высвободилась из объятий Арана, замерла, не решаясь посмотреть в глаза темному магу.
— Ты настолько мне не доверяешь, что рассказываешь о своих проблемах эльфу? — поинтересовался Лир. — Или разлюбила?
— Не хочу создавать тебе лишних забот.
— А ему, значит, можешь?
Я жалобно всхлипнула. И зачем только решилась на этот разговор с Араном? Думала, станет легче, но Лир, кажется, снова ревнует.
— Лир, Ариадна мне как сестра, — тихо сказал Аран. — Я думал, ты знаешь. Мы давно это обсудили, неясностей не осталось.
— Именно поэтому моя дайари идет к тебе за помощью и делится сокровенным? Серебряный город, значит, снится…
Я вздрогнула, сгорая от стыда и желания сбежать. Вокруг Лира заклубилась тьма, вырываясь на волю. Я попятилась. Попыталась остановиться и успокоиться, подумать о красивом, сказочном море.
— Лир! Ты же напугаешь ее!
Голос Арана слышался как сквозь вату. Как бы я хотела оказаться подальше отсюда!
Мир перед глазами вдруг завертелся, поплыл пятнами, я покачнулась… А когда все замерло, Лира и Арана рядом не оказалось. И место, где я находилась, было незнакомым. И вроде бы все тот же лес, но… Деревья хрупкие, словно неживые. Черный туман, стелющийся плащом, вытягивающий силы из всего живого, что встречалось на его пути, полз среди деревьев страшным чудищем. И оставлял за собой лишь черные стволы да пепел.
Я испугалась еще больше, понимая, что вскоре он доберется и до меня. Бежать от него было бесполезно, все равно не скрыться. Настигнет, погубит… И вернуться бы, но душа не позволяет трусить. Спасти этот лес, давший мне приют, защитить! Лир и Аран тоже бы не ушли.
Я немного постояла, подумала. Можно было попытаться переместиться к друзьям, потом вернуться, но смогу ли? Оказалась же здесь спонтанно, случайно. Видимо, лес так решил. Иногда так легко забыть, кто в нем жил! И что он — зачарованный.
Туман подполз уже близко. Я все пыталась понять, что он собой представляет. Проклятие? Придется сливаться со стихией, прочувствовать… Лир, если узнает, меня убьет.
Лесу было больно. Из него тянули силы и жизнь. Он, умирая, стонал на разные голоса… Моя сила откликнулась, пролилась светом. И я была готова сейчас отдать его весь, лишь бы исчез проклятый черный туман!
…Справилась! Оборвала нити чужой враждебной магии, уничтожила. Голова немного кружилась, но я могла стоять на ногах. А вскоре окончательно пришла в себя.
Долго рассматривала мертвые деревья, все надеялась, что смогу их вернуть к жизни. Но против такого сна, как этот, была бессильна. Все, что я могла, — превратить их в пепел и вырастить новые. Правда, пока я не научилась передавать деревьям чувство времени года, и лес получился девственно-зеленым, теплым. Смотрелось, конечно, странно. Кругом осыпаются последние листья, ветки почти голые, а посреди этой осени обдувается ветерком зеленый островок. Но все же лучше слепящей черноты. Я даже смогла вырастить землянику. Хороша, что скажешь! Наложила защитные заклинания, чтобы лес не замерз во время зимы, огородила пространство. Прислушалась к деревьям, которые готовились ко сну, но как сделать так, чтобы и мой лес вступил с ними в один ритм жизни, не знала. Придется рассказать лешему про свое колдовство, попросить помощи.
Оглядела еще раз свое творение, сосредоточилась, решив вернуться к магам. Чувствовала, лес поддастся моему желанию, не будет препятствовать… Почему-то упала на Лира, неудачно зацепив и Арана. Мы дружно покатились по склону, собирая желтые влажные листья и комья земли. Хорошо, что кости не переломали.
— Ари! — Лир поднялся первым, бросился ко мне и замер, протянув руку.
Взгляд его был безумным. Ну еще бы! У него из-под носа пропала непонятно куда русалка. Меньше будет силу выпускать, боясь меня, маленькую, напугать.
Поднялась сама, игнорируя темного мага. Аран отряхивался от листьев, в нашу сторону почти не смотрел.
Усталость накатила внезапно, словно разом кончились силы. Меня мгновенно потянуло спать, поэтому разговор с темным магом отменялся. Добралась до костра, буквально рухнула на лежанку из лапника и провалилась в сон.
Открыла глаза ночью, и ко мне сразу рыжей белкой подбежал лимфил. Погладила Лучика, прислушиваясь к голосам лешего и дриады. Нечисть была явно чем-то взволнована. Подобралась поближе к костру, принялась за еду. После такой сильной магии голод был зверским.
— Почему вы нам-то не сказали? — удивленно спросил Аран, хотя я так и не уловила, о чем шла речь — их разговора не слышала.
— За вами охотилась ведьма, и без нас проблем хватало, — сказал водяной.
— Но сейчас там такая красота! Я бы этому неизвестному магу… да что угодно бы для него сделал! — воскликнул леший.
— Что происходит? — не удержалась я, наливая добавки.
Похлебку сегодня, если помнится, помогала варить Даринель, поэтому она получилась ароматной. Кикиморка где-то добывает вкусные травы.
— У нас в лесу неподалеку от Черного озера случилась беда, — ответила Даринель.
Так вот куда они все время пропадали!
— Неизвестный темный маг наложил сильное проклятие, которое вытягивало из леса силы. Там деревья умирали, — пояснил леший.
— Мы как могли вместе останавливали проклятие, замедляли, но черный туман наползал…
Услышав последние слова, я поперхнулась и закашлялась, подавившись.
Лир с Араном окинули меня подозрительными взглядами, но промолчали.
— А тут вернулись мы недавно, и там…
Что там, я уже знала — выращенный вечнозеленый лес. Маг с эльфом меня прибьют, несмотря на восторги нечисти.
— Что ж, знаю я одного светлого мага, способного на такой подвиг, — добавляя хворост в огонь, заметил Лир.
Эльф покосился на меня, сопоставил факты и не сдержал смешка.
— Познакомь! Мы отблагодарим! Тот светлый маг, поди, без памяти лежит, столько сил ушло.
— Светлый маг, поди, без памяти дрыхнул до поздней ночи, — съязвил Лир, начиная говорить как нечисть. — И не подумал, что от страха перемещаться непонятно куда небезопасно.
И красноречиво так на меня посмотрел. Я запихнула в рот кусок хлеба; когда жуешь, говорить не можешь, а объясняться с магами не хотелось.
— Ариадна, ты нам ничего не хочешь рассказать? — осторожно спросил Аран.
— Я случайно, — пискнула я.
— Что именно? — спокойно поинтересовался Лир.
— Переместилась. Сам виноват, напугал меня!
— Напугал? — удивленно спросил леший.
Лешего мы дружно проигнорировали.
— Ариадна, так ты переместилась в тот самый проклятый лес? — вытаращил глаза водяной. — И колдовство сняла?
Обреченно кивнула и сдалась, принимаясь за рассказ.
Нечисть не знала, как и отблагодарить, но я только отмахнулась. Лир и Аран молчали.
— А почему лес-то сделала вечнозеленым? — не удержался эльф.
— А ты меня не научил, как заставить листья желтеть, — буркнула я, а потом не удержалась и показала Арану язык.
— Это я явно упустил из виду. Хочешь, прямо сейчас займемся?
— Аран, у нее почти не осталось сил. Все отдала, — совсем тихо сказал Лир. — Давай завтра.
Очень хотелось возразить, но маг был прав. Нечисть распереживалась, принесла чудесные восстанавливающие настойки. Осторожно поинтересовалась, справятся ли они с моим творением, иначе, прямо чувствую, отец Арана со мной уже будет не просто желать, а настаивать познакомиться.
— Удивительно, что ты смогла так далеко открыть портал. Настолько испугалась?
— Наверное. Я же не всегда могу контролировать силу. Да и знаешь, лес, наверное, помог. Его сила указала направление, подтолкнула. Сама бы я не смогла так далеко переместиться. Видимо, очень нуждался в помощи.
Главное, выбралась из этой передряги!
— Меня волнует другое, — спокойно и тихо сказал Лир. — Мы только что избавились от ведьмы, а теперь обзавелись новым врагом, сильным темным магом, планы которого сегодня разрушила Ариадна.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Я замерла, поняв, что Лир прав.
— Никто больше не сможет наложить на лес проклятие, — сказал леший.
— Почему?
— Им помогла защитить его одна из дриад, — пояснил Аран.
Даже догадываюсь, кто именно. Жаль, Даринель не может сказать правды, а Аран не видит дальше собственного носа.
— Это ведь хорошо, — заметила я.
— Хорошо? — переспросил Лир, оказываясь рядом. — Думаешь, темный маг не станет искать того, кто устранил его проклятие, и не попытается тебя убить?
Его глаза снова напомнили небо в грозу, но страха я не испытывала. Вместо этого потянулась к нему, прижалась… И на душе сразу стало легче.
— Это ж надо, за семьсот верст от меня убежать, — прошептал Лир. — Не отпущу никуда. Только моя, слышишь?
Я кивнула, вдыхая аромат, который от него исходил. Лесной, тягучий.
— Может, он не будет меня искать?
— Ари, я хорошо знаю темных магов. Сам такой, забыла? Мы никогда не отказываемся от своих планов, какими бы безумными они ни были.
Лир не выпускал меня из объятий, гладил по растрепанным волосам и временами целовал.
— И мы ведь оба знаем, кто этот самый темный маг, Лир, — грустно и устало сказал Аран.
Лир нахмурился.
— Что?
— Тезуэль, глава Совета магов в Аридейле, — сдался Лир.
— Тот, что пытался погубить нашу знакомую дриаду? — спросила я и тут же сообразила, что проболталась.
— Боги! Ари, ты знакома с дриадой? — ошарашенно воскликнул Аран.
И ты тоже, Аран. Только об этом не догадываешься.
— Да. У меня с этим магом свои счеты, которые сведу с ним при встрече.
— Ари, он сильнее всех русалок, вместе взятых!
— Но не сильнее тебя? — спросила я Лира.
— Нет.
— Тогда в чем проблема? — спросила я. — Ты же поможешь?
— Ари… — Это уже Аран. — Как ты докажешь, что именно Тезуэль навредил дриаде? Нужно хотя бы еще одно свидетельство помимо того, что приведет дриада.
— Вот доберемся до Аридейла, и я с этим свидетелем поговорю.
Я почему-то была уверена, что Шерантанель не откажется.
— Кто в здравом уме согласится свидетельствовать против темного мага, Ари? — удивленно спросил Аран.
— Тот, кто однажды уже помог дриаде, когда люди начали на нее охоту, — спокойно отозвалась я.
— Кто, Ари? Назови мне этого безумца, — озадаченно попросил темный маг.
— Твой отец, Лир.
На поляне воцарилась тишина.
— Лир, она меня пугает. Ариадна знает о твоем отце больше, чем ты сам, — первым очнулся Аран.
— Это дриада рассказала? — озадачился темный маг.
— Да.
Лир с Араном переглянулись.
— Мы хотим с ней познакомиться. Можно? — спросил Аран и глазами кота из «Шрека» на меня посмотрел.
— Мы не причиним ей вреда, — пообещал Лир.
Я увидела панику в глазах Даринель.
— Не смогу. Дриада — моя единственная верная подруга. У нее свои тайны.
Кто бы знал, как хотелось рассказать все темным магам и попросить о помощи! Я всей своей душой желаю, чтобы Даринель избавилась от проклятия, а Аран разглядел в ней светлую, любящую душу!
— И когда ты только успела с ней познакомиться?
— Должны же быть у меня свои маленькие секреты.
Я пожала плечами, улыбнулась. Даринель тут же расслабилась.
— Сознался бы сам, из какого ты рода. Имя, например, полное назвал, — пошутила я.
Лир обреченно вздохнул.
— Лирантанель Дарсе Винтуриан де Риган.
Ого! Не ожидала такого поворота, даже растерялась. Нечисть и Аран замерли, словно проверяли мою реакцию.
— Мне это должно о чем-то говорить? — спокойно спросила я, касаясь щеки Лира.
Он озадаченно посмотрел на меня, а Аран и нечисть, не выдержав, рассмеялись.
— Тогда и я представлюсь, — неожиданно заявил эльф. — Арандиэль Сорманель Кристоф де Лесин.
Они что, издеваются, что ли?
— Она же росла не здесь, Аран. Не знает, — сказал Лир.
— Чего?
Лир покачал головой, давая понять, что не скажет. И возможности поспорить не дал. Наклонился, поцеловал нежно-нежно, как умел только он. А затем подхватил на руки, унес к лежанкам. Мы зачем-то укрылись плащом, целовались в темноте, наслаждаясь друг другом. Ладони темного мага забрались под тунику, приласкали… Я с трудом удержалась и не застонала.
— Доверяй мне, моя дайари, доверяй, — мягко попросил Лир, когда я почти засыпала.
— Я постараюсь, — прошептала сонно, целуя его плечо.
Знал бы он, как же сильно я люблю!
Дорога вела нас дальше. Я уже не загадывала на будущее, незаметно для себя научилась радоваться настоящему. Был путь, прямой или извилистый, рядом — лимфил, Аран и Лир. И этого достаточно. Может, не зря лес вел нас такими тронами, давал возможность осмыслить и понять что-то важное, принять изменения. И дорога не была в тягость. Привыкла уже.
Эти октябрьские дни выдались, как ни странно, погожими. Нежно припекало солнышко, шелестела опавшая багряная и золотая листва под ногами, дул легкий ветерок. Благодать… Дважды за последние две недели нам встречались крупные города, которые маги, не сговариваясь, обходили стороной. Я спросила почему, но их объяснения были невнятными и запутанными.
Вроде бы ведьмы нет, силы появились и можно создать иллюзии. Тезуэль не знает, кто разрушил его проклятие, и искать будет долго, но города мы избегали. В поселки, которые стали попадаться чаще, конечно, заглядывали. Покупали необходимые продукты, а я в последнее время нашла себе небольшой заработок — собирала грибы и продавала их местным жителям. Мне с удовольствием помогал лимфил, который крутился белкой и находил потрясающие экземпляры подберезовиков и опят. Лир с Араном от этой затеи в восторг не пришли, но спорить не рискнули.
Пока мы были в пути, у меня нашлось время подумать о родителях, русалках и Серебряном городе. Эти мысли вскоре ушли на задний план, и я переключилась на темного мага. Я переживала, что Лир и Аран из-за меня оказались в опасности. И неожиданно, нуждаясь в совете, все сильнее сдружилась с Даринель. Дриада все время находилась поблизости, путешествовала с нами и частенько помогала мне справляться с тягой к морю. Та затихала, хранилась на донышке души. Чувства же к Лиру становились лишь ярче, четче. Мне все сильнее хотелось его жарких объятий и поцелуев. Я ждала вечера, когда можно будет лежать, обнявшись, наслаждаясь прикосновениями и темным серебром в его глазах. Весь мой мир сосредотачивался только на нем.
Аран в последнее время смотрел на меня странно, словно хотел что-то сказать, но не решался. Зато с Даринель поделился, и та, кажется, одобрила его решение. Кому расскажешь, что светлый эльф советуется с кикиморой, не поверят. Что ж, Аран, ты своего счастья, которое прямо под носом, не видишь? Разгляди же ты душу за неприглядной внешностью!
Снег пошел неожиданно. Я проснулась среди ночи, когда закружились снежинки, легко и невесомо спускаясь с неба. Лир и нечисть спали, лимфил превратился в куницу и лежал рядом со мной, Аран сидел возле костра, смотрел на Даринель и о чем-то думал. Первый снег его волновал мало.
Я высвободилась из объятий Лира, подсела ближе. Эльф смутился, покраснел и отвернулся к огню.
— Почему ты Даринель не скажешь, что она тебе нравится? — решила я сразу взять быка за рога.
— Не поверит, — тихо ответил Аран. — Подумает, смеюсь над ней. А мне ведь все равно, кто она, Ари. В ней столько тепла и света! И в то же время Даринель такая ранимая…
Он вздохнул, и я прищурилась. Да неужели? И неясно, кто ждал этого больше, я или Даринель.
— Не могу поверить, что влюбился в нечисть, — признался эльф и покраснел от смущения.
— Я тоже нечисть, и Лир меня любит. И я тоже могла не выйти внешностью, — спокойно заметила я.
Эльф светло улыбнулся.
— Это верно, но ты красивая, Ариадна. И Даринель — красивая, — зачем-то добавил Аран, посматривая на кикимору, укрытую, между прочим, его плащом.
— Аран, скажи ей правду. Может, тогда и случится то самое невозможное чудо, которого ты так ждешь, — мягко посоветовала я.
Аран вздохнул, сжал голову руками.
— Я боюсь.
Признался тихо, словно сам в это не верил.
Я чуть не рассмеялась. Очень уж нелепо Аран выглядел. Этакий шкафообразный красавчик-блондин, краснеющий, как девица, когда смотрит на кикимору. Он-то не подозревает, что Даринель — дриада. И к тому же прекрасна, как утренний снег в лесу.
— Преодолеть страх можно одним-единственным способом. Просто через него переступить, Аран.
— Знаешь, Ари, есть предложение. Не пугайся, — улыбнулся он. — Ты действительно мне как сестра. Я знаю обряд, который позволит смешать кровь… Обычно, конечно, так воины делают.
— Братаются? — поняла я.
— В каком-то смысле — да. В тебе будет доля эльфийской крови, моей крови. И даже если ты уплывешь, обряд позволит знать мне наверняка, жива ли ты. Или вдруг случится беда, тогда я смогу найти тебя. Успокой мои нервы, а?
Я хихикнула, услышав от него несвойственные для его речи слова и обороты. Задумалась, конечно.
— Если так получится, что я захочу уйти, — осторожно предположила я, — ты скажешь Лиру, где я.
— Мы можем не говорить ему об обряде, Ари. По крайней мере, сейчас.
— Он разозлится, когда узнает.
— Да. Но это ради твоей безопасности. Кроме того, если пройдем обряд на крови, ты станешь частью моей семьи.
— Аран…
— Моя семья — это защита, Ариадна. Не думай, они не будут против. Эльфы очень редко решаются на такой ритуал. Только тогда, когда считают кого-то достойным этой чести. Возможно, если мы породнимся, Совет магов быстрее даст согласие на ваш брак с Лиром. В конце концов, он всего лишь поменяет одну мою сестру на другую, — усмехнулся Аран. — Пусть и нареченную. Ну так как? Согласишься?
Почему бы и нет?
Аран сделал ножом разрез сначала на своем запястье, потом на моем. Соединил наши ладони, позволяя ранам соприкоснуться, зашептал неизвестные слова, явно на эльфийском языке. Порезы немного пощипало, посыпались серебряные искры, а потом Аран залечил ранки. Улыбнулся, осторожно погладил пальцем запястье. Я не чувствовала никаких изменений. Хотя, может, так и должно быть. И мы отправились отдыхать.
К утру стволы деревьев покрывали узоры инея, словно на них за ночь выткали тысячи роз неведомые духи. Снег не растаял, хрустел под ногами. Я куталась в теплый плащ, натянув капюшон. Было холодно и зябко, хотелось попасть в тепло. Я так задумалась, что открыла очередной портал и в него шагнула. Опять вляпалась!
Я находилась в стоге сена, расположенном на краю поля. Чуть вдали виднелись крыши деревенских домиков. Я не успела обрадоваться, как рядом оказались Аран и Лир. Так, интересно…
— Ты хоть предупреждай, когда собираешься перемещаться, — невозмутимо сказал Лир.
— А как вы меня нашли? — спросила, вытряхивая сено из волос.
— Ты оставила открытым портал, — объяснил Аран, выразительно посмотрев на меня.
Понятно, наш ритуал сработал и помог.
— И где мы? — обреченно поинтересовалась я.
— В деревне, до которой собирались добираться почти неделю, — невозмутимо отозвался Лир, оглядывая местность.
— Сердишься? — тихо спросила я, осторожно касаясь его руки.
— Отшлепать тебя с каждым разом хочется все сильнее, — хмуро сказал Лир.
Я вытаращила на него глаза, Аран расхохотался.
— Начнем учиться контролировать перемещения, чтобы не вызвать ненужного интереса, появляясь там, где нас быть не должно.
Я только недавно выяснила, что перемещаются маги с трудом, им требуется для этого огромная сила, и лишь русалки используют свою магию спокойно. Она же основывается у них на желании, не требует особых затрат сил. Да даже если бы маги и могли открывать с легкостью порталы, в зачарованном лесу перемещения опасны. Чары этого места слишком древние, сбивают перемещения, направляют в другую сторону. А если прибавить к этому тот факт, что моя сила нестабильна… Куда меня занесет — тот еще вопрос. И все же придется учиться улавливать ощущения, сосредотачиваться. Лир, конечно, прав, что надо подстраховаться.
До деревни, которая называлась Золотой Колос, было примерно версты три. Мы добрались быстро, спросили у крестьянина, который попался нам первым, где найти дом старосты.
— А нечисть не будет волноваться? — поинтересовалась я.
— Мы договорились встретиться через пару дней. В Золотом Колосе ожидается ярмарка, не думал, что на нее попадем, но раз уж так получилось, можем задержаться.
Я только обреченно вздохнула. Что Лир опять задумал?
Дом оказался большой, светлый и теплый. Староста очень обрадовался магу, в чьей помощи нуждался. Снег у них выпал неожиданно и не растаял, стога начали гнить. Лир с Араном переглянулись, фыркнули и справились с задачей за пару минут.
Аким, так звали старосту, обрадовался, бросился накрывать нам на стол и выделил самые лучшие комнаты наверху. Жена старосты, приятная темноволосая женщина, ожидавшая первенца, принялась расспрашивать о путешествии. Лир и Аран отвечали общими фразами, не вдаваясь в подробности, а я за обе щеки уплетала щи и пирожки с капустой.
В разговоре выяснилось, что ярмарка, на которую так хотел попасть Лир, открылась. Мы с Араном, конечно, отправились с ним. Если бы знала, чем это грозило, поругалась бы с темным магом у самых дверей. Я не возражала против нового дорожного костюма, лент для волос, но платья-то зачем? Красивые, не спорю, но гулять в них по лесу…
— Из таких тканей в Аридейле платья не купишь. Их везут контрабандой, — хмыкнул Аран.
— Почему? — поинтересовалась я.
— Совет магов повысил пошлины.
В лавку к ювелиру я идти наотрез отказалась, но разве что-то может переубедить темного мага? Или переупрямить? А если еще и эльф настаивает…
В итоге мы скупили почти все серебро, что было у владельца лавки, оставив его обалдевшим и счастливым. Он даже торговаться с нами не стал, так впечатлился. Тонкие браслеты, узорчатые серьги, цепочки… Их было столько, что я начала сомневаться в адекватности Лира, да и Арана тоже. Только поблагодарила и отдала украшения магам на хранение.
И куда я их буду надевать? Лир на мои возражения только фыркал.
— К тому же это гномья работа. Таких украшений и плетений ты нигде не встретишь.
— Почему?
— Золотой Колос — единственная деревня, с которой гномы торгуют, — вздохнул Лир. — Свои драгоценности они продают только в Северных горах или сами ездят по деревням и городам, предлагая на продажу. А так…
— А почему с ней? — удивилась я.
— Однажды здесь жители спасли короля гномов Тадеуша Великого от нападения орков. Он был тяжело ранен, а крестьяне его подобрали, выходили и, несмотря на то, что орки скосили полдеревни, не выдали. Эта честь, оказанная жителям Золотого Колоса, — особая гномья благодарность. Изощренная, странная, но…
Я пораженно замолчала, не зная, как реагировать на подобную информацию.
— Лир, а ты не мог бы приобрести для меня книги? — спросила я.
Идея возникла давно, но я не была уверена, что их вес тоже можно уменьшить.
— Могу, — невозмутимо ответил маг. — Но ты всегда спрашивай нас, если что-то непонятно.
Если б вы еще все рассказывали!
— Иногда просто хочется почитать, — невозмутимо солгала я, стреляя глазками и включая обаяние русалки.
Лир улыбнулся, и мы отправились искать книжную лавку.
— Что желаете, господа?
Невысокого роста торговец улыбался приветливо, запуская пальцы в бороду.
— Быт, нравы, традиции народов Ларейи, — сказала я. — Конкретно — эльфы, гномы, маги, люди.
Книги были внушительные. Продавец предложил еще сборник легенд, и я кивнула. Не мне же нести. Пока Лир помогал все упаковывать, я отошла в сторону, подозвав помощника.
— Уважаемый, — включила я свое обаяние, — мне бы еще что-нибудь простенькое о знатных родах и выдержки из законодательства о правах этих родов, — мягко попросила я. — Но так, чтобы мои спутники об этом не узнали.
Друг друга мы поняли сразу. В ладонь парнишки перекочевала серебряная монета, а я припрятала в своей сумке небольшую книжечку с перечислением и геральдикой самых старинных знатных родов.
— Ари, — оказался рядом Лир, — тебе еще что-то надо?
— Книги о всех видах нечисти.
Маг с эльфом вздохнули. Мой энтузиазм даже их впечатлил. В итоге мы с продавцом расстались довольные друг другом, а Лир и Аран понесли книги к старосте. Оставался только один вопрос: как бы исхитриться и втихаря почитать спрятанную книжку.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

В Золотом Колосе мы провели не два дня, как рассчитывали, а четыре. К исходу второго поднялась метель, и она не утихла даже на следующее утро. Естественно, ни у кого из нас не возникло мысли отправиться в путь. Я поймала себя на том, что мне просто приятно проводить время с друзьями. Скоро, как говорило мое предчувствие, многое может измениться.
А еще у меня появилась возможность почитать приобретенные книги. Это оказалось не только полезно, но и весьма интересно. Правда, до заветной книжечки, припрятанной на самом дне сумки, мне добраться не удалось.
К концу третьего дня, когда мы с Лиром вдвоем сидели у камина, а Аран тем временем отправился что-то делать старосте при помощи магии, я спросила Лира о его семье. Он рассказал, но не особо вдаваясь в подробности. И ничего нового я не узнала.
— Лир, а где мы будем жить? — осторожно поинтересовалась я.
Маг вздохнул.
— У меня уже есть дом, и я не смогу его оставить. Надеюсь, он тебе понравится. Это… родовое гнездо. И раз уж Тир его покинул, у меня поменять место жительства уже не получится.
— Что ты так упорно от меня скрываешь, Лир? — спросила я, осторожно прикасаясь к щеке.
— Ари, я не уверен, что ты готова услышать это прямо сейчас, — сказал Лир, смущаясь.
— А когда буду готова?
— Когда мы окажемся в Аридейле, как и обещал. — Маг поцеловал меня в уголки губ и чуть улыбнулся. — И не кусай губы, я и так рядом с тобой еле сдерживаюсь.
Хотелось сказать, что хоть сейчас готова стать его, но промолчала. Лир твердо решил сначала поговорить с Силадерь и разорвать помолвку. И я уважала его за это решение. Но в то же время она и не узнает!
— Лир…
— Я пообещал Арану, что между нами не случится близости, пока не разорву помолвку с его сестрой, — заявил он.
Нет, я этого блондина убью!
— Ему мы можем не рассказывать, — прошептала, целуя Лира в шею.
Лир часто задышал, едва сдержал то ли стон, то ли ругательство.
— Ари, магические клятвы нерушимы. Да и если бы могли обойти… После близости с мужчиной твое обаяние возрастет в разы, его не скроешь.
— Будешь ревновать? — спросила я, хихикнув.
— Думаешь, позволю хоть кому-то к тебе приблизиться?
Поцелуй вышел жадным, с заявкой на то, чтобы я забыла, как дышать.
Оборвал его Аран, появившись на пороге и скидывая плащ.
— Я с Даринель виделся, — улыбнулся он. — Пообещала показать завтра неприметную тропинку в Аридейл.
Стащил у меня кружку, довольно отхлебнул травяного чая.
Вечером, едва Лир ушел по делам со старостой, пошла выяснять отношения с Араном.
— Тебе не кажется, что обещание, взятое с Лира, перебор?
— Так хочется? — хмыкнул эльф.
Я скрестила руки на груди, окинула эльфа взглядом с ног до головы. Призвать сковороду или метелку, чтобы объяснить что к чему?
— Я хочу, чтобы у тебя был выбор, Ари, — мягко сказал Аран.
— Мы с Лиром определились.
— Помолвка еще не расторгнута. Я всего лишь желаю уберечь тебя в случае чего от лишней боли. Не сердись, соловей мой. Пожалуйста.
И что на это ответить? Даже ругаться не хочется. Арана я тоже в какой-то степени понимала, он оказался между двух огней.
— Хочешь, я кое-что тебе покажу? — неожиданно спросил эльф.
— Компенсируешь разочарование? — спросила я, умирая от любопытства.
Вчера Аран научил меня делать лимфила невидимым ни для кого, кроме меня. А сегодня?
Усмехнулся, взмахнул рукой, создавая иллюзию. Сначала показал, как я умирала в заброшенном доме, а Лир шептал заклинания, отчаянно зовя меня.
Это воспоминание почему-то пробудило другое — где я становилась русалкой. Лир и тогда звал и не отпускал в темноту. Спасал. Только там действовал иначе. Терпеливо. Спокойно. Совсем не так отчаянно, как позднее.
К горлу подступил ком.
— Лир, — прошептала я одними губами.
— Никто и никогда не любил тебя так сильно, как он, Ари. Я не хочу, чтобы кто-то из вас страдал, — сказал Аран, глядя на меня невероятными сапфировыми глазами. — Поэтому, что бы ни случилось, не спеши делать неправильные выводы. Сначала успокойся, потом подумай. И только тогда действуй. Обещаешь?
— Конечно!
Только было бы это так легко…
В комнату я вернулась растерянная и встревоженная. Ласки Лира, вернувшегося среди ночи, казались еще нежнее и пронзительнее. Сколько же я не знаю о тебе, мой темный маг! Неужели Лир так сильно любит меня, что боится этого? Или не хочет воспоминаниями причинять боль? Раз за разом спасал, вытаскивал с грани и ни словом об этом не обмолвился…
Нашим планам отправиться в путь на следующий день снова не суждено было сбыться. У жены старосты начались роды, и магов, раз уж они обладали целительским даром, попросили помочь. Обычно приглашали повитуху, но та отправилась в соседнюю деревню навестить сестру с семьей, а тут случилась такая неожиданность.
Делать было нечего, выходить из дома без сопровождения Лир запретил. Очень удачно вспомнила о заветной припрятанной книжечке.
Фамилия Лира стояла первой на странице, которую я открыла. И сразу стало понятно многое, что я не могла себе объяснить. И почему Лир должен жениться, и откуда возникнут трудности с разрешением для заключения брака. Я вспомнила, как маг избегал крупных городов. Его там просто могли узнать. Род де Риган — правящий.
Шерантанель Дарсе Винтуриан де Риган и Ринирель, родители Лира — правители Ларейи. Тиранатариэль и Лирантанель — их дети, принцы, наследники, будущие правители. Один женат на принцессе Снежного королевства — высокородной Эридейле Сорманель Кристоф де Лесин, и, естественно, потерял право на трон Ларейи, но не Снежного королевства, другой помолвлен с ее сестрой Силадерь и является будущим правителем. Отказаться от трона в пользу лорда Арасамина, своего дяди, Лир не имел права. Власть наследовалась по прямой мужской линии. Если наследников не было (никто не родился или все умерли), то глава Совета магов становился королем. Все просто и понятно. И никакого выбора.
Арандиэль Сорманель Кристоф де Лесин, как я и предположила, оказался старшим братом двух принцесс — Эридейле и Силадерь. Тоже единственный наследник трона Снежного королевства. Если он погибнет, власть перейдет к Тиранатариэлю. Но Аран пока был лишь принцем, правил его отец — Эрангитиль Светлоокий. Его величали владыкой эльфов. Он давно остался без жены. Она погибла на войне, которая велась между светлыми магами и некромантами. Надо же, Аран никогда об этом даже не упоминал! Оказывается, если владыка эльфов соберется еще раз жениться, дети, рожденные во втором браке, будут иметь право наследования трона только в случае гибели Арана и Тира.
Книжка оказалась познавательной. Даже очень. Что теперь делать со всей этой информацией? На мою голову свалились два принца, и откуда я это узнаю? Из книжки, купленной украдкой в лавке! Принцы. И Лир. И Аран.
Сразу вспомнились те моменты, когда они скидывали личину и люди кланялись, узнавая в них королевскую кровь. А я посчитала, что они лишь из знатного, богатого рода.
Эх… Самые близкие люди, не доверяющие мне ни на грош. А ведь у меня от них не было тайн!
И почему не сказали? Чего боялись? Я бы все поняла, я бы…
Как же, поняла, — ехидно возник в голове голосок совести. — Ты бы, Ариадна, бежала от Лира и Арана без оглядки. Я никогда не верила в сказки о Золушке.
А еще так некстати вспомнился недавний спор с Араном и Лиром по поводу заморочек с титулами и всякими правилами, принятыми при дворе. Я, в прошлом увлекаясь историей в школе, очень хорошо себе представляла, как выглядят реверансы и занятия принцессы и фрейлины. Только я-то не принцесса, не смогу сидеть и вышивать платочки. Лир и Аран это понимали.
Что же со всем этим делать?
Я сжала виски руками, вздохнула. Как там советовал Аран? Успокоиться, подумать и только потом действовать.
Я, конечно, понимала, что обладание титулом накладывает большую ответственность, но разве стоит поэтому отказываться от любви Лира? И, по сути, какая разница, принц он или нет, я сужу людей по их поступкам. Доброта, сострадание, милосердие часто проявляются там, где царит нищета и голод. Бедные люди готовы отдать последнее, а богатые не могут расстаться даже с малым ради других. Но ведь мой маг другой? Или же я просто его не знаю?
Лир… Я же не принцесса, Лир. Ты знал это с самого начала. И все равно намерен жениться и сделать из меня — кого? Принцессу? Будущую королеву? А мне хочется свободы! Наверное, поэтому и не сказал, хотел сгладить углы. Да разве можно приготовиться к тому, что Лир — принц?
Аран еще ладно, переживу… Но тут же вспомнила про обряд, охнула. Что там он про него говорил? Стану частью его семьи? Обеспечат в случае необходимости мою защиту? То есть, если Лир меня обидит, ему придется воевать с Араном или Тиром, собственным братом? Ну, удружил… Не знаю, что с ним за это сделаю! Нет, только я могла так вляпаться!
С другой стороны, Аран может помочь получить разрешение от Совета магов на брак с Лиром, если потребуется.
Интересно, почему именно Совет решает, кому и с кем заключать браки?
Я снова открыла книжку, перелистала ее и выяснила, что жениться принц Лирантанель может только на принцессе или на аристократке. Это закон. Все ясно. И на что Лир с Араном надеялись? А решает Совет магов вопрос о женитьбе по одной простой причине: они проводят обряд заключения брака. Как вариант, его может провести и владыка эльфов, но разве он пойдет против Совета магов? Это ведь означает войну с Ларейей.
Единственное, что мне остается, как и предполагал Лир, это сбежать.
Бросить друзей, забыть о мечтах… Я не смогу быть просто дайари. Аран дал мне маленькую призрачную надежду остаться с магом, но… что хотел придумать Лир? Как он планировал обойти закон? Аран ведь провел обряд на всякий случай, даже попросил Лиру о нем не рассказывать.
Что же задумал Лир? Может, он вовсе и не собирался делать меня своей женой? Предложения ведь не было. Может, потому что мы считали (или лишь я?) это само собой разумеющимся. Да и как он позовет замуж, когда помолвлен?
Как все сложно и запутано. У меня даже голова от всех этих вопросов закружилась. Остановилась, сделала глубокий вдох. Предполагать можно что угодно. А Лир… Разве он давал мне хоть малейший повод сомневаться в нем, в его порядочности и честности? Нет. Так же, как и Аран. Значит, главный вопрос: доверяю я Лиру и Арану или нет? Говорить мне, что знаю правду?
Посидела в тишине, подумала. Лир обещал рассказать все в Аридейле, и я подожду, посмотрю, как он сдержит слово. А потом уж расспрошу, как он решил действовать.
Легче, конечно, не стало, но хотя бы немного спокойнее.
Вернулась к книге, полистала еще, но ничего интересного больше для себя не нашла. Жаль, нельзя спросить в той лавке про русалок.
День прошел незаметно, Лир и Аран, изрядно уставшие и потрепанные, вернулись к вечеру. Оба буквально рухнули на кровати, не став ни ужинать, ни раздеваться. И какие они принцы? Мальчишки. Только взрослые. Я улыбнулась своим мыслям и принялась их раздевать. Не спать же им в сапогах и дорожных костюмах.
А потом заползла между ними, обняла за плечи Лира и окончательно успокоилась. Какое мне дело, что они оба — принцы? Разве это имеет для меня серьезное значение? Оба добрые, заботливые, внимательные, постоянно спасают жизнь и терпят меня, такую взрывную и взбалмошную. Проблем, конечно, прибавляет сам титул, но куда от него денешься? Значит, все что остается, принять это.
Утром мы все-таки отправились в путь. Почти на окраине леса нас ждала нечисть. Водяной, правда, не пришел — впал в спячку.
Я успела соскучиться по друзьям, а лимфил снова обернулся белкой, радуясь свободе. Все эти дни он оставался рыжим котенком. Аран не отрываясь смотрел на дриаду. И когда они решатся признаться друг другу, интересно?
Ноябрь только начался, а лес, столь привычный и уютный, уже занесло снегом. Хорошо хоть тропинка, показанная Даринель, никуда не исчезла. Лучик же, наоборот, радовался. Носился между деревьев, изредка подлетая и выпрашивая у нас ласку.
Лес же превратился в сказку. Он словно был сделан из хрусталя, припорошенного серебром. И сугробы, в которых увязали ноги, это ерунда.
К вечеру мы остановились возле озера. Оно только-только покрылось тонким ледком, и растопить его не составило труда. Правда, раздеваться при минусовой температуре мне не понравилось, а в остальном вода была такой же теплой, как и летом. И я вдоволь наплавалась. Темнело сейчас намного раньше, поэтому мы проходили в день не так много. Но даже такими темпами, если ничего не случится, будем в Аридейле только к началу декабря.
На днях я поинтересовалась, празднуют ли в Ларейе Новый год. Аран осведомился, что это за праздник. Я рассказала про куранты, загадывание желаний, мандарины и шампанское, про елку, украшенную гирляндами. Эльф озадачился, его глаза загорелись, и я поняла, что Аран намерен устроить этот праздник. Лир тоже захотел, предложил попробовать. Как дети, честное слово! Может, я ошиблась и они никакие не принцы? Сегодня ведь два часа валялись в сугробах, обстреливая друг друга снежками! Леший и дриада сначала недоуменно смотрели на нас, а потом присоединились. Вышло весело.
Вынырнула, подплыла к берегу. Лир, как всегда, нес меня к костру на руках. Ненормальный. Вода-то ледяная! Улыбнулся одними глазами, расплескав в них серебро, чуть потерся подбородком о мои волосы. В его прикосновениях в последнее время сквозила такая забота и нежность, я не знала, что и думать.
У костра мы сидели долго. Пили горячий чай с травами, пели песни и наслаждались обществом друг друга. Аран ушел спать пораньше, рядом с ним улеглась Даринель, а мы с Лиром все сидели у костра и смотрели на огонь.
— Ты такая необыкновенная, Ари, — неожиданно сказал Лир, целуя мою ладонь. — Нежная, доверчивая, наивная…
К чему это он? Наклонился, поцеловал в щеку.
— Не уходи от меня, Ари. Прошу. Даже если будешь просто дайари. Не уходи. Позволь мне быть рядом.
Я подняла на него глаза и увидела в них потемневшее серебро. Мне не хотелось давать никаких обещаний. Случайных. Тех, что могут быть никогда не выполнены.
— Неужели ты так во мне нуждаешься? Мужчина, у которого есть все, что душе угодно?
— Главное, чтобы у меня была ты, Ариадна, — тихо ответил он, позволяя наслаждаться очередным нежным долгим поцелуем.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

На следующий день, когда мы только покинули стоянку, снова пошел снег. Красивые хлопья кружились и кружились, и мы наперегонки с Лучиком их ловили и забавлялись. Я никогда не любила зиму. Она приносила холода и морозы, но сейчас во мне изменилось даже это. Наверное, снег теперь по нраву моей русалочьей сущности.
Так и проносились до обеда с лимфилом по сугробам. К обеду Лучик обернулся белкой, забрался на сосну, продолжая резвиться. Нет, все-таки есть у нас с ним что-то общее, хотя бы любовь к хвойным деревьям. Я рассмеялась, и Лир, помешивающий в котелке похлебку, поднял на меня глаза.
Я улыбнулась, наслаждаясь его вниманием и теплом. Иногда я забываю, насколько он красив. Посмотрит — и ни вздохнуть, словно очарованная. Да и Аран, пусть и внешность у него другая, но настолько привлекателен, что Даринель порой смущается.
К вечеру снеговые тучи совсем исчезли и стало свежо и ясно. На небе появились яркие зимние звезды. Аран и Лир уснули, им путешествие через сугробы давалось тяжелее, чем мне. А я все не могла сомкнуть глаз, не оставляли мысли об Аранатариэль. Как бы я хотела с ней познакомиться! И, конечно, расспросить о ее мире, магии, русалках.
Шепот окутал меня неожиданно, взялся из ниоткуда. Словно кто-то невидимый плел заклинание. Я подскочила, начала оглядываться, но вокруг стоянки было пусто. Ветер давно затих, не тревожил лес. Треск поленьев в костре привычен, как и сопение лимфила под боком. Но шепот рос, почти оглушал, странно напоминал шелест морских волн, словно слушаешь шум прибоя в морской раковине.
Будить Лира и Арана или нет? По другую сторону костра прикорнула нечисть, она тоже не проснулась, словно не слышала шума. Я почему-то совсем не боялась, словно передо мной вот-вот должна распахнуться дверка, за которой прячется сокровище.
Какое странное, безумное ощущение! Шорох теперь напоминал легкое порхание бабочек, тихий, ласковый…
На мгновение закрыла глаза, сосредоточилась… Неведомые голоса сливались в один, и сначала было ничего не разобрать, а потом я уловила слова.

В беде оказавшись, с испуга
Кровавый цветок приложи,
Из камня желанного друга
Любовью своей одари.

Нужна только капля желанья
И голос девы морской,
Чтоб времен стереть расстоянье.
Позови звезду всей душой.

И свет небес возродится,
И смерть откроет ей дверь,
И навсегда возвратится
Наша сестра — Аранатариэль.

Это что было? Я распахнула глаза, вглядываясь в черничное небо. Я схожу с ума или со мной только что говорили звезды? И, кажется, поделились пророчеством…
Привиделось или нет?
Закрыла глаза, прислушалась. Тихо.
Нет, если поразмыслить, то во мне, как и в любой русалке, кровь Аранатариэль, понятно, что могла услышать ее сестер. Или это игра воображения?
Да и разве можно вернуть того, кто умер, превратился в каменную статую? И смерть откроет ей дверь…  Или все же…
Задумалась, вспоминая слова пророчества. И голос девы морской…  То есть Аранатариэль должна позвать русалка? Ведь речь идет именно о ней, когда говорится о друге, заточенном в камне. Но при чем тут испуг? И что за кровавый цветок? И как вообще можно в одно время испытать испуг, любовь, желание и при этом кого-то звать? Все вроде бы просто, но невыполнимо!
Пришлось будить Лира и Арана, до утра я ждать не могла. Так бы и мучилась, а вместе предаваться такому занятию гораздо интереснее. Нечисть, которая тоже проснулась, зевала и не понимала происходящего. Видимо, их никто никогда не будил непонятно зачем посреди ночи.
— Ари, что стряслось? Спать хочется! — сознался Аран и попытался снова завернуться в плащ.
Лир потянулся и решил не подниматься. Вымотала я их сегодня сугробами.
Вздохнула, призвала снежинки, они закружились над спящими. Маги даже подскочили, не очень им понравилось спать в сугробе, и выразились весьма витиевато. Я так красиво говорить не умею. Интересно, на каком это языке? Надо бы парочку фраз хоть запомнить и применить при случае.
— И зачем ты нас подняла? — спросил Аран.
Эльф уже смирился, что заснуть не получится. Лир сверлил меня недовольным взглядом.
— А может, мне скучно, — пошутила я. — И раз уж рядом спят два красавца…
Мое чувство юмора маги не оценили, пришлось сознаться:
— А я слышала, как говорят звезды.
— Так и хочется ее спросить: что пила? Может, приснилось, Ари? — хмыкнул Лир.
— Да нет, я даже слышала пророчество.
Леший и дриада вытаращились на меня, как на неведомую зверушку. Они так даже моему превращению в русалку не удивлялись.
— Кто говорил? — переспросил Аран, к которому наконец вернулся дар речи.
— Звезды.
— И что они сказали? — поинтересовался Лир.
— Что Аранатариэль можно спасти, — ответила я.
Лир улыбнулся, зевнул.
— Она окаменела, Ари. И поверь, маги уже использовали все способы…
— Но не тот, что предлагают звезды.
И, пока они не начали спорить и разубеждать меня в обратном, быстро процитировала пророчество.
Глаза у магов после этого стали большими-пребольшими. Минут пять они приходили в себя, а я просто ждала.
— Тебя даже нельзя оставить одну спать! — обреченно произнес Лир.
— Снова во что-то влезла, — добавил Аран.
— Вы так говорите, будто я специально!
— Ари, ты не понимаешь, — вздохнул Аран. — Если звезды прошептали тебе пророчество, это означает одно: его можешь исполнить только ты, выбора уже нет.
— То есть…
— Даже если не захочешь, пророчество будет исполняться вне зависимости от твоего желания и воли.
В голосе Лира была боль и тревога.
— И что же?
— Она не понимает всего масштаба катастрофы, Лир.
Сапфировые глаза Арана сияли, сам эльф был серьезен как никогда.
— Обычно тот, кому суждено спасти звезду, оказывается на пороге смерти, — очень тихо сказал маг.
Я подумала мгновение и решила уточнить:
— То есть я буду…
— Умирать, Ари. И только в этот момент сможешь исполнить пророчество.
И за что мне все это? Чем я прогневала небеса?
— И много было тех, кто спасал звезду? — поинтересовалась я.
Должен же быть хоть какой-то выход!
— Кто возвращал ее из небытия? — отмер леший. — Двое.
Ну о-очень обнадеживающе.
— Пару тысяч лет назад эльфийка Арита возродила звезду Гарасинивелин, но та испепелила ее своим светом, — вздохнул Аран.
— А что она хотела?
— Всего лишь спасти отца от неизлечимой болезни.
— А кто был вторым?
— Обычная девушка, неодаренная. Ее звали Кассандра, — сказала Даринель. — Она просила у Сильвариделлы чуточку красоты, чтобы стать счастливее. Погибла…
Мне умирать отчаянно не хотелось.
— Я понимаю, звезды во всех мирах исполняют желания, но я не собираюсь ничего просить и загадывать. Хочу лишь спасти Аранатариэль, раз могу! Жалко же! Она окаменела от горя, но не умерла.
— К тому времени, когда ты будешь освобождать Аранатариэль, у тебя появится заветное желание, Ари, — очень тихо сказал Лир.
— Что может дать звезда, если у меня есть все? Я не буду ничего просить.
— Да? Тебе элементарно не захочется умирать, а это для звезды самое простое — сохранить жизнь. Аранатариэль наделена великой силой, она может все, — пояснил темный маг. — Если попросишь, хранительница небес вернет к жизни твою мать, Ари.
Но это же… невозможно!
Аран грустно улыбнулся, Лир коснулся пальцами моей щеки, утешая.
— Но звезды, они…
— Стражи того мира, куда душа отправляется в свой последний путь.
— Мир мертвых? — спросила я удивленно.
Как-то иначе я представляла загробное царство, если честно.
— Можно и так сказать, — отозвалась дриада. — Именно звезды — небесные судьи, хранители нашего мира, решают, какой путь ждет душу после смерти. Иногда они жестоки, но всегда справедливы. Их решения неоспоримы.
Я уже не могла говорить и спрашивать, только хлопала глазами и желала сбежать. А кто бы на моем месте думал иначе?
— И что теперь делать? — растерянно спросила я.
— Тебе остается только исполнить пророчество. Просто иди своим путем, и однажды нужный час пробьет. Ты поймешь когда, — ответил Лир.
Он задумчиво потеребил прядь моих волос, а потом, словно все-таки решился сообщить что-то важное, признался:
— Ариадна, выбор будет, все не так безнадежно. Ты сможешь попросить Аранатариэль сохранить свою жизнь.
— Я просто хочу спасти звезду, — вздохнула я.
А еще остаться с Лиром. Вернуть к жизни маму. Найти отца. Попасть в Серебряный город, где живет мой народ. Показать этот удивительный мир моему темному магу и друзьям…
Как этого всего можно не желать?
— Знаешь, что меня настораживает, Аран? — неожиданно спросил Лир, поворачиваясь к другу.
— Что?
— Почему Аранатариэль должна воскреснуть? Должна же быть причина! И с какой целью звезды выбрали для исполнения пророчества именно мою русалку?
От его последних слов сердце сделало кульбит, рухнуло в низ живота, а душа воспарила и запела. «Мою русалку…» Как же сладко и восхитительно это звучит из уст Лира!
— А вы поразмыслите хорошенько, — неожиданно предложила Даринель. — Сколько человек в вашем Совете магов?
Лир и Аран уставились на дриаду.
— Двенадцать.
— И какое соотношение темных магов и светлых?
Куда она клонит, интересно?
— Раньше было поровну, сейчас темных больше, — ответил Лир.
Они с Араном переглянулись, задумались.
— Ты ведь думаешь о том же, что и я, Лир?
Мой темный маг вздохнул. Я осторожно коснулась его плеча.
— Только Аранатариэль способна остановить Тезуэля.
— Разве ты не настолько силен? Или этот маг…
— Тьму можно победить лишь светом, Ари. У Аранатариэль хватит волшебства, вопрос лишь в том…
— Сколько у нас осталось времени? — закончил Аран.
Маги снова обреченно посмотрели на меня, и я виновато опустила глаза. Заварить кашу — это я запросто, обращайтесь, если нужно.
— Пока не попадем в Аридейл, условия пророчества не проявятся. И опять же Тезуэль сначала должен узнать, кто порушил его планы.
— Если бы я не спасла тот лес…
— Ари, ты бы не смогла поступить иначе, — заметил Аран.
— Да это и мало бы что изменило. Случай с Аранатариэль особенный. Захочет ли она помочь? — вздохнул Лир. — Сердца звезд ведь холодны, поэтому они и выбраны стражами и хранителями. Если нет эмоций, ты беспристрастен в своих решениях. А здесь еще и особая сила. Чистый свет, понимаешь?
Если честно, не очень.
— Звезду не обманешь, разве что она… полюбит.
Аран взъерошил волосы, закусил губу.
— Вы не хотите рассказывать остальное? — поинтересовалась я.
— Аранатариэль любила настолько сильно, что ее сердце стало живым. Она была милосердна, добра, светла. А когда ее предал мужчина… Как думаешь, какие чувства звезда испытает, когда ты ее разбудишь, мой свет?
Я смотрела на Лира, почти не дышала и осознавала сказанное им очень медленно.
— Ариадна, — позвала Даринель, — если звезды выбрали именно тебя, это значит, ты достойна просить и быть услышанной.
Я уткнулась в плечо Лира, виновато прошептала:
— Я доставляю тебе слишком много проблем, да?
— Скучать с тобой точно не придется, моя дайари, — мягко ответил он, целуя в подбородок. — Давайте отдыхать. Утром думать всегда получается лучше.
Он, конечно, был прав. Я поймала смущенный взгляд Даринель, укладывающейся рядом с Араном. Нет, если до прихода в Аридейл эльф не признается ей в любви, определенно вмешаюсь! Посвятили в одну и ту же тайну, попросили не говорить друг другу, а мне теперь мучайся! Дождутся ведь! Возьму и попрошу у Аранатариэль, чтобы эта парочка наконец-таки поговорила и все выяснила. Эх! Если бы все было так просто!
До Аридейла, как выяснилось на следующий день, нам оставалось не так уж и много. Если к вечеру доберемся до сторожки и заночуем, завтра к обеду выйдем к морю. Сдается, я бы даже согласилась лишиться отдыха, лишь бы поскорее увидеть водный простор, о котором столько мечтала.
Лир снова стал задумчив. Мы приближались к цели, и нам предстоял непростой разговор о будущем. Но что творилось в его душе, я не знала. Иногда даже жалела, что Аранатариэль не наделила русалок даром читать мысли. С другой стороны, пусть о женской логике ходили разные байки, но она хотя бы была, а о мужской я даже не слышала. А сейчас очень хотелось понять, почему Лир наложил на меня уже пятый щит и на этом явно не собирается останавливаться. Да сквозь такую оборону мамонт не пройдет! Даже с добрыми намерениями.
Аран, впрочем, тоже недолго думал, точно такой же щит наложил на Даринель. И теперь уже с четверть часа пытался понять, почему он сработал. Защита светлого мага на нечисти обычно не держится. Даже лешего позвал поэкспериментировать. Дриада с трудом сдерживала смех, но помочь эльфу разгадать эту тайну не пыталась. Даринель — нечисть светлая, а леший — темная. Он магию просто впитывает, а дриада отражает, потому и щит у нее свой имеется, природный.
Веселье переросло в очередной балаган, когда мы начали кидаться снежками. Потом, разумеется, пока сушили одежду, пока переодевались, перекусывали, солнце уже стало садиться.
Лир как раз начал чертить защитный круг, когда Аран напрягся, вытащил меч и заозирался. Темнота сгустилась как-то сразу, словно кто-то спрятал день в бездонный мешок, и в пространстве вспыхнули алые огни. Я не сразу поняла, что это глаза невиданных животных.
Звери зарычали, и Лир, давно оказавшийся рядом с нами, призвал оружие. Я попыталась выглянуть из-за спин друзей, но мне не позволили.
— Окружают, — едва слышно заметил Аран.
— Ари, лезь на дерево! Живо! Лучик, охраняй!
И маги буквально оттолкнули меня в сторону.
Опять елка. И как я на нее в прошлый раз залезла? Не понимаю. Неудобно же! Она колючая, заснеженная… Радовало, что хоть одета комфортно, в штаны и теплый свитер. Плащ остался возле корней, засыпанных снегом.
Пока лезла, внизу закипел бой. Рычание, звон стали, четкие команды магов. Я не сразу поняла, что в бой вступила и нечисть, которая выполняла приказы Лира. С высоты удалось разглядеть серых существ, смахивающих на больших собак. Глаза их напоминали раскаленные угли, и я замирала от ужаса. Но как же много их набежало! И откуда взялись?
— Лир! — позвала я, начиная переживать и не надеясь, что мой писк будет услышан.
— Не слезай с дерева! Аркандины до тебя не доберутся! Там ты в безопасности. Магия на них не действует, щит бесполезен, оружие русалкам недоступно.
Мой темный маг объяснял это на ходу, не прекращая боя.
Вгляделась снова в темноту. Сверкает в мерцании магических огней чуть отливающий серебром меч Лира, а где-то рядом мелькает и оружие Арана.
Посетила мысль, что если бы мы сегодня ушли, возможно, не столкнулись бы с аркандинами.
И как помочь моим защитникам? Вроде и понимаю, что мужчины, защищать — их основная обязанность, но сердце все равно не на месте. Призвала магию, попробовала подпалить зверей огнем, но чары не отозвались. Ни заморозить. Ни спалить. Ни закопать. Сила не действует даже при очень большом желании. Лир был прав. Что же делать? Леший с дриадой пронзали аркандинов какими-то зелеными лучами, но зверей становилось все больше и больше.
Время бежало, бой кипел, и в какой-то момент я почувствовала, как страх отступает, и на елке сидеть, оказывается, ужасно холодно. В этот момент в стае началось волнение, и на магов прыгнул зверь в два раза больше своих сородичей. Однозначно вожак! И чтобы против него выстоять, я даже не знала, кем надо быть.
Страх за самых родных и близких хлынул волной. Леший вырастил лес. Тот встал стеной, отрезал часть стаи. Деревья протянули корни, повинуясь его магии, поволокли аркандинов, ближе всех к вожаку оказался Аран. Он еще не обернулся, когда зверь прыгнул.
— Аран! — закричала я, но поняла, что поздно.
Не успела… Даринель оказалась быстрее ветра, ей хватило доли мгновения, чтобы оттолкнуть Арана, вонзить в грудь вожака из ниоткуда взявшийся кинжал и, вскрикнув, осесть в снег.
Вожака добил эльф. К тому моменту леший и Лир изрядно проредили стаю, но звери стали злее. Завыли, зарычали, пронзая душу ледяным страхом. Я догадалась, что они призывают подмогу. Оставаться на дереве, когда Даринель умирала на руках Арана, забывшего и об аркандинах, и о битве, я не могла. На землю спустилась быстро, даже не сознавая, как так получилось. Даринель слабо дышала. Из раны, нанесенной вожаком, лилась кровь и капала чернотой. В когтях аркандина оказался сильный яд.
Лир что-то закричал, зверей снова стало много. Я подхватила наши сумки, вцепилась в рукав темного мага.
— Аран, хватайся за меня! — крикнула я.
Эльф держал на руках Даринель, шептал заклинания, и лишь спустя какое-то время обнял мою ногу, прижимая к груди дриаду.
— Лир, думай о сторожке!
Темный маг кивнул, закрывая глаза и четко представляя место. Ему не понадобилось объяснений. Он знал, как работает портал. Я зажмурилась, чувствуя, что вторую ногу облепил леший, и мы переместились. Надеюсь, получится!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Я сильно ударилась, когда перемещение закончилось. Перед глазами замелькали темные мушки, тело заныло… Несколько мгновений просто лежала и приходила в себя. Осторожно села, замечая, что мы все же переместились в нужное место. Дом был старый, бревенчатый, состоящий из одной просторной комнаты. Мы оказались возле огромного камина прямо на пыльном полу.
— Даринель умирает! Помогите! — Крик Арана вернул в реальность.
В голосе эльфа звучало неподдельное отчаяние. Леший окутал дриаду силой, явно используя какие-то только ему подвластные чары. Магия тянула из нее яд, но очень медленно и с трудом. Даринель не хватало сил, чтобы выстоять.
Дриада открыла глаза, поймала полубезумный взгляд Арана.
— Живой, — прошептала она.
И словно не было той страшной боли, которую чувствует.
— Не умирай, слышишь? Даринель, ты… нужна мне.
Аран вливал в нее магию, да только проклятие ведьмы, которое вилось тонкой паутинкой и я его пусть нечетко, но видела, не давало шансов помочь.
Даринель улыбнулась — меня окатила волна ужаса. Не выживет. Держится из последних сил, подбадривает эльфа, чувствуя близость грани.
— Я люблю тебя, — наклоняясь над ней, признался Аран.
— А как я тебя люблю! — Даринель прощалась, ее глаза уже ничего не видели, дыхание таяло.
Я всхлипнула. Отдала бы что угодно, лишь бы ее спасти! Но даже сила русалочьего желания не поможет… Оглянулась на Лира, глаза которого от удивления стали больше, наполнились серебром. Темный маг явно не ожидал такого поворота событий. Брови поползли вверх, взгляд стал совсем ошарашенным.
Я повернулась. Аран целовал Даринель. Ласково, нежно, словно она была безумно хрупким цветком.
Дриада обмякла на руках Арана. Эльф так и прижимал ее к себе…
Молнии вокруг них появились из ниоткуда, прорезали пространство, разрубили паутину проклятия. Даринель залил свет, и вскоре ее внешность изменилась. Светлые, почти белые волосы с вплетенными лесными цветами, более мягкие, правильные черты лица… Лишь глаза, которые она открыла, остались прежними — изумрудными. Уже не кикимора лежала на руках Арана. Дриада.
Он не верил, боялся признаться в этом, тяжело дышал и молчал. Лир за моей спиной напрягся, но не предпринимал никаких действий.
— Аран…
И звук голоса любимой женщины вернул эльфа в реальность.
— Ты еще прекраснее, чем была! Никогда не смогу на тебя надышаться, — отозвался Аран.
Наклонился и стал покрывать лицо Даринель поцелуями. Я смотрела, не в силах скрыть слез, и вспоминала, как однажды почти так же, после схватки с ведьмой, лежала на руках Лира.
— Аран, плечо, — простонала дриада.
Он вздрогнул, остановился.
— Сейчас вылечу, потерпи, пожалуйста, немного.
Леший без сил сидел рядом с ними, подсказывал, как направить потоки силы, чтобы вытянуть яд. С целебной магией Аран справился и сам, чувствовался опыт.
— А вы бы помогли пока привести в порядок дом, — покосился он в нашу сторону. — Смысла сидеть на полу нет.
Оглянулась на Лира, который немного растерянно смотрел на парочку, а потом перевел взгляд на сумки. Они лежали неподалеку, в куче пыли. Маг поднялся первым, протянул мне руку. Аран и Даринель, казалось, вообще ничего не замечали. Эльф колдует, дриада на него просто смотрит.
Леший сообщил, что принес дрова и воду, и мы с Лиром решительно взялись за уборку. Отыскали в сундуке чистое постельное белье, заботливо переложенное веточками лаванды, отскребли стол, подмели полы. И самое смешное, забыли, что можно воспользоваться магией.
Аран перенес Даринель на постель, уселся рядом, так и не сводя с нее глаз.
— Лир, а нас аркандины не найдут?
— Нет. Дом находится на островке посередине озера. А они, как и любое порождение хаоса, не терпят водной стихии. Давай поговорим о них в другой раз.
Я кивнула.
— Почему не сказала нам, что Даринель — дриада? Ты ведь знала, так? — поинтересовался он, меняя тему.
— Ее прокляла ведьма, Лир, и наложила запрет. Ни Даринель, ни я, пусть и узнала об этом случайно, не могли раскрыть эту тайну, иначе бы и шанса не осталось, понимаешь? Только признание в любви и рожденный ею поцелуй могли снять чары.
— Даринель та самая дриада, которую спас мой отец? — Лир все схватывал на лету.
— Да.
Я зевнула, чувствуя сильную усталость. Лир, даже не спрашивая, подхватил на руки и понес ко второй кровати. Помог раздеться, а сам быстро ополоснулся из ведра водой, что принес леший, забрался ко мне под одеяло. Я уплывала в сон, когда почувствовала, как Лир целует меня в волосы.
Проснулась неожиданно быстро, хотя проспала-то всего пару часов. Как ни странно, чувствовала себя вполне отдохнувшей. Лимфил, на которого вчера мало кто обращал внимание, свернулся котенком под моей рукой. Мысленно попросила прощения, приласкала.
— Я его уже покормил, не волнуйся, — тихо заметил Лир.
Обернулась, прикоснулась к его щеке, замечая, что возле очага спит леший. Приподнялась, посмотрела на Даринель и Арана, закутанных в один плед. Переплетены руки и даже волосы. Голова дриады лежит на груди эльфа, сон ровный и спокойный.
— С Даринель все хорошо. Аран — достаточно сильный маг и обладает особым даром целительства. Не переживай.
— Ты мог погибнуть, — прошептала я, вцепившись в его плечи и еле сдерживая слезы, подступавшие к горлу.
— Тише, мой свет, не плачь. Все уже позади. Я никогда тебя не покину, — сказал маг, утешая, заключая в свои объятия.
И так захотелось в этот момент стать русалкой…
— Хочешь поплавать? — спросил Лир, целуя в щеку.
Я все-таки всхлипнула, расчувствовавшись от этих слов — как же он меня понимает! Откинула одеяло. Как на мне оказалась туника Лира, абсолютно не помнила. Лир быстро оделся, накинул теплый плащ, и мы нырнули в холодную осеннюю ночь.
Озеро, конечно, затянуло тонким ледком. Лир растопил его при помощи магии. Деревья вокруг казались темными силуэтами, за которыми мог быть кто угодно.
— Аркандины не появятся, Ари, потеряли след. А с рассветом все до единого умрут, — сказал Лир, обнимая за плечи. — Тьма их питает, но я успел закрыть канал, через который они перемещались. Не вернутся, не смогут… Солнце скоро взойдет.
Но до этого еще несколько часов.
— Как тебе место, где мы сейчас находимся?
— Необычное и красивое. А как бы мы сюда пробрались, если сторожка находится посреди озера?
Холод сковывал тело, забираясь под одежду.
Лир взмахнул рукой и передо мной появился мост. Какая любопытная магия!
— А почему дом заброшен? И откуда ты про него знаешь?
Я прижалась к нему крепче, слушая стук сердца и наслаждаясь этой странной пьянящей близостью.
— У тебя слишком много вопросов для русалки, которой всего лишь хотелось поплавать, — улыбнулся Лир.
Утонула в его глазах, загляделась…
— Раньше в доме жил лесник. Так случилось, что он переехал. Нового пока не нашли, слишком глухое место. Так и вышло, что дом пустует. Иногда, отправляясь по делам, я здесь останавливаюсь. Отсюда совсем недалеко до Аридейла, — пояснил маг. — А теперь иди, вижу же, что не терпится размять хвост.
Я смутилась, но не стала спорить. Быстро скинула одежду, нырнула, уходя на дно. Немного поплавала и появилась на поверхности. Лир стоял на деревянном мостке возле дома, опираясь на перила, и смотрел на меня. Интересно, как создавал мост лесник? Или он был магом?
Помахала рукой Лиру, ушла под воду. Сделала несколько кругов, чувствуя живительную силу своей стихии. Плавала долго, восстанавливаясь и наслаждаясь. Когда взошло солнце, подплыла к Лиру. Рядом с ним уже пристроился леший, а лимфил, обернувшись золотистым шариком, носился над водой. Купание в такой холод его не прельщало.
— Как там Даринель? — поинтересовалась я.
— Почти восстановилась, — улыбнулся Лир, а леший смущенно хихикнул.
Поможешь? — спросила мага, протягивая руки, чтобы выйти из воды.
— У тебя есть еще пара часов, чтобы поплавать, — невозмутимо ответил Лир.
Удивленно приподняла брови, уставилась на него, требуя объяснений.
— Ари, в дом сейчас не стоит идти.
— Почему?
Маг неожиданно весело хмыкнул, покосился в сторону двери, снова поймал мой взгляд.
— Там Аран и Даринель.
Я все еще ничего не понимала.
Леший скрипуче рассмеялся, Лир неожиданно тепло улыбнулся и выразительно посмотрел на меня. Значит, Даринель и Аран выясняют отношения? И, полагаю, делают это старым, как мир, способом.
— Ари, — чарующим голосом позвал Лир, — ты не о том думаешь. Они просто разговаривают.
Теперь это так называется, да? Я фыркнула. Так долго общаются, что Лир и леший почти замерзли.
Лир подошел ближе, когда понял, что плавать я уже не хочу. Неожиданно быстро наклонился, запустил руку в мои мокрые волосы и поцеловал в губы. Мои руки обвились вокруг его шеи, а потом… Наверное, предсказуемо, что Лир оказался в ледяной воде. Я умела увлекаться. Он выругался от души. На шум из дома выскочил полураздетый, часто дышащий Аран. Надеюсь, мы прервали не на самом важном месте их… э-э-э… разговор с Даринель.
Но услышать, что сказал по этому поводу эльф, я не смогла. Лир поймал меня, уставился возмущенно… А сам такой взъерошенный, желанный. Омут мой бескрайний. Я сама потянулась к его губам, лаская и наслаждаясь той страстью, что темный маг рождал во мне. Мир снова разделился на до и после, сошелся на нем, возродился… Я вернула Лиру каждый стон, который он до этого дарил мне.
— Простынете! — заметил Аран, возвращая нас в реальность.
Неподалеку послышался звонкий девичий смех. Я с трудом оторвалась от Лира и подняла глаза. Рядом с Араном, держа его за руку и счастливо улыбаясь, стояла полностью одетая Даринель. На щеках горел румянец, изумрудные глаза приобрели еще более насыщенный цвет, светлые волосы заплетены в косу, переброшены через плечо. Сдается, ее прической занимался Аран, сама Даринель никогда волосы не собирала даже в хвост.
Я смутилась, решила было нырнуть на дно, но Лир, смеясь, обхватил за талию и не дал уплыть. Аран улыбнулся светло и весело, помог мне выбраться. Но стоило Лиру оказаться на мостках, как темный маг подхватил на руки и понес в дом, как-то чересчур серьезно рассматривая мой хвост.
— Мы немного подышим свежим воздухом, — вдогонку крикнул эльф, и в его голосе слышалось непередаваемое озорство.
— Лир, это они намереваются продолжать на холоде? — не удержалась я.
— Или так своеобразно нам мстят, мой свет.
Хм… Над озером вот-вот должно было встать солнце, и Даринель и Аран остались наслаждаться рассветом, но я не завидовала. Снаружи сегодня жутко холодно.
В прогретой комнате весело трещали дрова и приятно пахло травами. Я, неожиданно оказавшись с Лиром наедине, немного растерялась. Маг, конечно, принялся стягивать с себя мокрую одежду, раскладывая ее возле огня, а я просто смотрела на него, не в силах отвести глаз.
С каждым днем мои чувства крепли, не просто врастали под кожу, а вливались в кровь, становились частью меня. Это было непросто осознать и принять. Но я давно сделала выбор и пока о нем не жалела.
— Лир, — позвала я, когда он остался в одном нижнем белье и посматривал на сумку, прикидывая, где среди наших вещей прячется сухая одежда.
Обернулся, полоснул потемневшим взглядом.
— Иди ко мне, — попросила я, не сводя с него глаз.
Мой голос звучал томно, ласково. Я не использовала никаких чар, лишь просила. И темный маг послушался. Нас разделяло всего шагов пять, не больше. Я сидела возле огня на теплой шкуре неизвестного зверя, сушила хвост. Он-то и не давал сократить расстояние между мной и магом.
Лир как-то странно на меня посмотрел, вздохнул и присел рядом. Сдался быстро и беспрекословно, покрывая поцелуями лицо, скользя руками по телу, уже не изучая, наслаждаясь. Я откликнулась, устоять перед таким напором было нереально. В это мгновение Лир точно оказался моим, забыв обо всем, что так мешало нам остаться вместе. В какой-то момент, когда мои руки скользнули к его животу, поймал ладони… Не сводя с меня глаз, нежно-нежно поцеловал каждый пальчик.
— Лир, давай высушим мой хвост, — прошептала я.
Сколько можно ходить вокруг да около? Заберет Аран свое обещание, куда денется!
Мой темный маг чуть улыбнулся, покачал головой. Я прижалась крепче, ощущая жар, который окутал нас. Чешуя с груди почти осыпалась, Лир это давно заметил, просто не останавливался, давая глупую надежду на продолжение. Опрокинул на пол, накрыл собой, поцеловал так, что я забыла даже свое имя. Хвост исчезал, медленно, но верно. Лир целовал… Замирал и снова возвращался к моим губам, словно уставший путник к роднику. Его сердце билось под моей ладонью, дыхание скользило по шее… Что же ты такой благородный, мой темный маг?
— Ари, что ты творишь? — прошептал Лир, когда я стянула с него последнюю одежду.
Легонько укусила его за нижнюю губу и улыбнулась.
— Побудь со мной так. Немного, — шепотом попросила я.
Никто ведь и не обещал тебе, мой ненаглядный, что будет просто с русалкой. Наслаждайся теперь… гранью, по которой мы вместе идем.
Мы лежали и не двигались. Лишь по-прежнему трещали поленья да стучали сердца.
— Ари, хвост высох, — вернул Лир из грез, и я коварно обвила его ногами. Смотреть, как серебряные глаза становятся совсем сумрачными, словно небо в грозу, было истинным удовольствием.
Мою полуулыбку оттого, что я творю такое бесстыдное безобразие, Лир губами выпил страстно и быстро. Застонал и стащил со стула плащ, укутал меня с ног до головы, вызывая приступ неудержимого хохота. Сам же, пока одевался, чуть не натянул рубашку наизнанку.
Почему же сейчас я так невероятно счастлива? И так боюсь, что это может кто-то украсть. Мое… Буду беречь.
Аран и Даринель еще не вернулись, и мы принялись за приготовление завтрака. Леший, как выяснилось, ушел почти сразу, едва мы с Лиром вошли в дом. К обеду вернулся, долго ворчал, что лишился главной кикиморы.
— Возьми Кравку, она подойдет, — посоветовала Даринель, поцеловав его в макушку.
Аран возмущенно шикнул и притянул дриаду к себе. Нечисть, поняв, что эльф ревнует, хихикнула.
Едва собрались в путь, как поднялась пурга. Леший давно намекал, что близится непогода, но нас она миновала. Я высунула нос за дверь, поморщилась и вернулась к друзьям. Отдохнем да отоспимся, куда деваться.
Метель выла всю ночь, а потом еще пять суток. Хорошо, что я захватила наши сумки с провизией и одеждой. Удачно получилось. Первые два дня, чтобы не страдать от скуки, мы приводили домик в порядок. Стало чисто, уютно и красиво. Ни пыли, ни копоти, ни грязи. На четвертый день уговорила Арана научить меня каким-нибудь эльфийским заклинаниям. На свою беду он согласился. Теперь посреди комнаты благоухал сладким ароматом ярко-розовый куст с цветочками в виде красных сердечек. Убрать это чудо даже совместными усилиями, конечно, не вышло. Отцу Арана я начинала сочувствовать.
К вечеру четвертого дня леший принес вино из снежных ягод. Надеюсь, дом после моей ворожбы уцелеет. Этот напиток будит во мне такую фантазию и жажду знаний, что самой страшно. Оказаться на улице в такую метель я бы врагу не пожелала. Завывает так, словно снежные медведи скребутся в окна и двери, желая согреться.
Утром, когда проснулась, уткнувшись в чье-то плечо, не сразу поняла, что это не Лир. Села, протерла глаза. И как рядом оказался Аран? И почему с другой стороны от него, сладко посапывая, спит Даринель? Лир же один расположился на кровати. Я осторожно подошла к нему.
Ничего не понимаю. И откуда на мне рубашка темного мага? Покосилась на лешего, обнимавшего кувшин с водой, решила сначала расспросить его.
— Леший, — потрясла за плечо, — что вчера было-то?
Нечисть зевнула, красноречиво меня оглядела и хохотнула.
— Сначала вы пили вино, потом пели.
Ну это, предположим, я помнила.
Потом, как выяснилось, Лир и Аран затеяли спор, кто из них сильнее любит. Мы с Даринель хихикали, доедая яблоки, которые откуда-то принес эльф. Почему мы с дриадой решили отвлечь их и потанцевать, я так и не поняла.
— Мы что, тут стриптиз устроили? — в ужасе спросила я.
— Да, — невозмутимо сказал леший. — Но вашим магам о-очень понравилось.
Даже интересно, до какого предмета одежды мы разделись, если на мне рубашка Лира, а Даринель спит, укрытая плащом Арана?
— Ну и вы были не промах, — снова скрипуче рассмеялся леший. — Умудрились доказать, что мужской стриптиз круче.
Мы… что? И почему я этого решительно не помню?
— И что?
— Я так и не понял, кто ринулся первый целоваться, если честно. Окатил ледяной водой всех.
— То есть я еще и в русалку оборачивалась…
— Да я на Лира побольше вылил, слишком уж он, хм, пылкий. Тебе бы пора решиться, русалка, — посоветовал леший.
— И ты туда же! Да не во мне дело-то! Это Лир играет в благородство, а Аран еще и поддерживает, — возмутилась я.
Леший хмыкнул.
— А я-то все гадал, почему он тебя под крыло эльфа спать отправил. Не выдержал, значит, даже наш непробиваемый темный маг, покорила суровое сердце, — как-то уважительно заметил леший, и я тихонько рассмеялась.
Взгляд зацепился за потолок, под которым порхали мотыльки. А эта напасть тут откуда взялась?
Я покосилась на лешего, ткнула пальцем в бабочек.
— Твоя ворожба, Ариадна. Опять к Светлоокому будете отправлять?
Это он об отце Арана?
— Чует мое сердце, я с ним не рискну познакомиться.
— Эльфы любят все необычное, — усмехнулся леший.
— Ари, — позвал Лир, — иди ко мне.
Забралась к нему под одеяло, обняла.
— Прости за вчерашнее, я чуть было… — Лир остановился, тревожно вглядываясь в мое лицо.
Ой, как интересно! Что же там такое случилось, раз Лир просит прощения?
— Я все равно ничего не помню, — успокоила его, в надежде узнать правду.
Маг чуть приподнял брови, удивленный моими словами.
— Напомнишь? — не удержалась я, отвлекая его от порхающих под потолком мотыльков.
Как их убрать, я не знала, а объясняться с моим темным магом совсем не хотелось.
Лир напомнил. Нежными поцелуями и едва различимым шепотом, совершенно бесстыдными ласками и единственным словом — «дайари».
А через сутки, пройдя по заметенному, промерзшему лесу, мы оказались у моря.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Море… Моя невероятная ожившая сказка. Исполнившаяся мечта. Оно как Лир, на которого я когда-то боялась даже взглянуть, думая, что он никогда не будет моим.
Я влюбилась в море с первого мгновения, едва увидела, и буду принадлежать этой стихии до последнего вздоха.
Улыбнулась, не решаясь сделать хоть шаг. Так и стояла и смотрела на эту мечту без конца и края, заполнившую сизое небо до самого горизонта. На мокрый песок, занесенный снегом, набегали волны, пели свою песнь. Они звали за собой, обещая неведомое счастье и свободу.
Море завораживало. Оно заставляло забыть, как дышать, и пропускать удары сердце.
Неужели мы встретились? Было ощущение, будто я долго добиралась до лучшего друга и наставника, мудрого и верного, и наконец свершилось!
Лир молчал, наблюдая, как бьются волны, с заросшей ежевикой скалы, на которой мы стояли. Аран и Даринель о чем-то тихо переговаривались.
— Иди, — тихо, словно прошелестел ветер, сказал он.
Я на миг прикрыла глаза, вдыхая морской воздух, сейчас терпкий и холодный, со вкусом неизменной соли и снега.
— Спасибо, Лир.
Я разделась и бросилась в воду, прыгая прямо со скалы. Нырнула, ушла на глубину. Доплыть до горизонта? Наверное, и это сейчас возможно. Вода окутала, ласкала, приняла в свои объятия, как заботливая мать. Я неслась вместе с волнами, счастливо смеясь.
Зов пришел неожиданно, зазвенел, как хрустальный колокольчик. Где-то там, за горизонтом, на самой глубине меня ждал… дом. Серебряный город и русалки. Но это могло подождать. Сейчас же есть только я и море. Снова взмахнула хвостом, вынырнула, отправляясь в настоящий русалочий полет. Даже не сразу заметила, как рядом появился лимфил, так увлеклась.
Я никогда еще не испытывала такого! Это были ощущения на грани чего-то запредельного и чистого, как слезы. Лучи заходящего солнца согревали, забирались в душу, а когда светило закатилось, неожиданно быстро пришла ночь. И я узнала, что все звезды, рассыпанные по бархату неба, и лунный круг спят в морских водах, отдыхая и наслаждаясь.
Из полета я вернулась глубокой ночью. Теперь просто качалась на волнах, позволяя им нести меня, куда захотят. Завороженная, опьяненная чудом, еще не способная мыслить.
Море щедро делилось тайнами. Рассказывало о несметных сокровищах, спрятанных на дне, укрытых остовами погибших кораблей. Пело дивно и сладко о моем народе и их волшебном городе. И шептало, шептало свои нескончаемые сказки. Это колдовство, наверное, может длиться вечность! И я точно знала, что однажды кто-то познает его точно так же, как и я. Влюбится в эту невероятную стихию. И море — уже мое море — расскажет ему обо мне.
В тишине слышался только плеск волн, да звезды тонули в воде. И я никогда не чувствовала себя столь свободно и умиротворенно. Только ради этого одного стоило прийти к морю, к безграничной чарующей силе.
Какое же оно красивое, мое море! Оно приняло, поделилось сокровенным и вечно-правильным, открывая давно забытые истины, дождалось…
Волна плеснула убаюкивая. Морю тоже нужен собеседник и друг, чтобы кто-то наблюдал, как на песок набегают белые кружева, утаскивая мелкие камешки. И неспешно будут проходить часы, а море станет шептать сказки, рассказывать их всем, кто захочет услышать.
Оно прекрасно, мое море. Я уловила его очарование, почувствовала необъятное сердце, стук которого слышится в песне волн. И да, растворилась на миг, как в забытой детской мечте, которой никогда не суждено было исполниться. А потом, на закате второго дня, проигнорировав зов русалок и Серебряного города, поплыла обратно. К Лиру.
Ведь к тому, кто отчаянно ждет и безгранично верит, нужно обязательно возвращаться. Всегда. Это было самым великим знанием и откровением, которое я приняла. Море, как ни странно, все расставило по местам, сделало мысли чистыми и ясными.
Лир…
Я не знала, как далеко уплыла за эти дни, давно потеряла счет времени. Плыла медленно, спокойно, к берегу волны меня несли сами.
Пока наслаждалась знакомством со стихией, даже кольцо Лира меня не удержало, лишь болезненно сжимало палец, напоминая о нем. Сила моря была могущественнее. Только разве забудешь моего темного, самого желанного мага на свете? Единственного… Того, кто стал сердцем и в бессильной тоске ждет на берегу, вглядываясь в беспросветную ночь.
Волны говорливы. Иногда чересчур. Сплетничают о людских судьбах и тайнах, словно подружки, но и хранят секреты, если нужно, не менее надежно.
Лир… Да, мне снова пришлось выбирать между ним и мечтой о море, свободе, русалках и Серебряном городе. Но если и есть что-то важнее этого, то лишь любовь. А я всего лишь до безумия влюбленная женщина, не способная представить, как жить без того, кто дорог.
Я знала, что быть с Лиром — это как идти по краю пропасти, ощущая тонкую грань, где меня уже нет. И нас ждут испытания и трудности. Но, полюбив, жалеть, что остаюсь, не могла. У каждого свой путь. И я должна пройти его достойно. По морю буду тосковать всегда, чувствовать невероятную тягу. Эта стихия уже во мне, я такой родилась. Но возвращаться не стану. Нельзя разрывать Лиру сердце на части. Да и отпустит ли? Недавно же смог… Чего тебе это стоило, мой темный принц?
Я приплыла к берегу на исходе третьего дня, когда солнце садилось. Снег повсюду сверкал и искрился, словно алмазная крошка. Надо же, я даже забыла, что сейчас почти зима!
Первым меня увидел Аран. Он окликнул неподвижно стоящего Лира, который вглядывался в подступающую темноту. Даринель с лешим, сидящие у костра, вскочили на ноги. Друзья метнулись к воде, замерли, словно давали возможность Лиру оказаться рядом со мной первым. Наверное, так и было.
Заостренные скулы, глаза, в которых плещется безумие… Я никогда не видела Лира таким. Мне показалось, с момента нашей последней встречи он постарел на несколько лет.
Бросился в ледяную воду, оказываясь рядом, осторожно протянул ко мне руки, будто боялся спугнуть. Я, конечно, подозревала, что Лир станет переживать, но не настолько же!
Даринель и Аран незаметно тоже оказались в воде. Один леший стоял на берегу и ждал. Лимфил превратился в золотистый шарик и отправился к нему, выпрашивать ласку и угощение. Нечисть постоянно носила ему орехи да сушеные ягоды, баловала. Я давно к этому привыкла.
Перевела взгляд на Лира, который не сводил с меня глаз.
— Здравствуй.
— Ты пришла попрощаться? — спокойно спросил Лир, опуская протянутые руки.
В голосе слышалась беспросветная боль.
Похоже, решил, будто уплываю к русалкам. И почему? Даринель и Аран переглянулись, но в разговор вмешиваться не стали.
Подплыла к Лиру, заглянула в родные серебряные глаза.
— Я вернулась, Лир, к тебе. Навсегда.
Аран и Даринель облегченно вздохнули, заулыбались и решительно направились к берегу. В море мы с Лиром остались одни. Глаза в глаза. Пытаясь понять, что с нами происходило в эти дни, прочитать по взгляду. Принять…
Лир наконец осознал мои слова, нежно и бережно обнял, прижал крепко. И не вырвешься, даже если захочешь.
— Я никуда не уплыву, — прошептала, чувствуя, как объятия становятся стальными.
Он не целовал меня, ничего не говорил. Просто не отпускал. Через мгновение подхватил на руки, понес к берегу. На небе как раз завораживающе вспыхнули звезды, а море запело новую песню.
Мне кажется, Лир окончательно пришел в себя, только когда высох мой хвост. Темный маг, все такой же неразговорчивый, помог одеться, накормил с ложечки и протянул Арану гребень. Эльф хмыкнул, принялся распутывать мои волосы. Волны наигрались с ними вдоволь.
Лир все еще молчал, и это начинало напрягать. Забралась к нему на колени, заглянула в глаза. Он отозвался на прикосновение к его щеке, бережно обхватил мое лицо руками. И опять, словно чего-то очень боялся, нежно-нежно поцеловал. Я жадно ответила, позволяя пожару снова вспыхнуть в крови, согреть огнем сердце.
Не знаю, сколько это длилось, но когда мы остановились, Даринель и Аран уже спали, а леший куда-то ушел. Лимфил, превратившись в рыжего кота, лежал рядом с эльфом.
— Никогда? — тихо спросил Лир, зная, что я пойму его вопрос.
— Никогда, — пообещала я.
Вздохнул с облегчением, уткнулся в мои растрепанные волосы, наконец-таки улыбнулся.
Сейчас он казался сдержанным, спокойным, уверенным. Разве что в глазах еще прячется бездна, словно Лир пережил тысячу смертей, и дни из-за этого для него слились в один.
— Лир…
— Я ждал тебя, — просто ответил он.
И столько любви и желания пряталось в этих простых словах, что разрывалось сердце!
Теперь я целовала его. Нежно, сладко, ласково…
— Люблю тебя. Очень, — прошептал Лир. — Не оставляй меня.
— И не рассчитывай! Тебе со мной жить и жить, — сказала я, улыбаясь. — Вечность. Надеюсь, это тебя не утомит.
Мы рассмеялись, и я предложила отдохнуть. Заснуть Лир и не пытался. Трое суток не смыкал глаз, но и сейчас все смотрел на меня, сжимал мои руки в своих, изредка наклонялся, целуя запястья или раскрытую ладонь. И от любви и запредельной нежности в каждом прикосновении и взгляде невыносимо хотелось плакать.
— Ари, почему ты вернулась? — неожиданно спросил Лир.
— У меня к тебе чувство, мой темный маг. Любовь называется, — ответила, ласково касаясь его щеки пальцами.
— А русалки? Серебряный город? — шепотом спросил Лир.
И как он не понимает? Разве я могу уплыть, зная, как ему будет больно? И хочу ли?
— Ты самое дорогое, что у меня есть, Лир. Прости, я поняла это не так давно. И спасибо. Что отпустил… и что дождался.
— Дороже свободы, Ари? — тихо поинтересовался Лир, смотря в глаза.
И каждый его такой вопрос словно нож в сердце. Зачем он напоминает, чего я лишилась, сделав выбор? Бередит ведь раны!
— С тобой я тоже свободна, Лир. Пока ты меня любишь, пока не предашь… я буду счастлива. — Слова давались с трудом, но хотелось быть честной.
Лир перецеловал мои руки, почти невесомо коснулся губ.
— Спасибо, родная. Ты не представляешь, как мне важно это услышать. Расскажи, как провела эти дни.
Утаивать от Лира хоть что-то я не пыталась, а когда обмолвилась о Серебряном городе, маг замер.
— Он ассоциируется у тебя с домом? Ты же там никогда не была, Ари.
— Да. Просто я знаю, в Серебряном городе мне всегда будут рады. Там меня ждут, Лир. Странное чувство, если честно.
— Как бы я хотел, чтобы для тебя домом стало место, где буду находиться я, — тихо сознался маг.
— Я думала об этом, Лир. И раз вернулась — мой дом там, где любимый мужчина. Мой дом теперь там, где ты, Лир.
Он даже дышать перестал, пока я говорила, а потом притянул к себе и поцеловал так горячо, что счастье распахнуло крылья, расплескалось…
В какой момент мы успокоились и уснули, я даже не заметила. Открыли глаза к обеду, потянулись.
— Здравствуй, Ари!
Аран сгреб меня в охапку, крепко обнял. Даринель и леший последовали его примеру.
Под куполом, который поставили маги, было сухо и тепло. За его пределами красивыми хлопьями падал снег. Едва поели, Лир предложил прогуляться вдоль берега, полюбоваться, как снежинки тонут в волнах. Сейчас нам обоим нужно было что-то обычное, чтобы успокоиться и немного прийти в себя.
К вечеру снова разыгралась метель и утихла только к концу следующего дня. А я уже тосковала по морю. Даже тело ныло, чувствовалась боль. Наверное, забери у меня боги сердце, не так тяжело станет. А отбери море… Больно до безумия. До тупой, пульсирующей внутри тишины.
Но я сделала выбор. Я улыбалась. Я пообещала себе, что никто не узнает, какую цену я заплатила за любовь.
Зов все еще был, пусть не такой сильный, едва различимый. Меня ждал Серебряный город, а я готовилась идти дальше, так в нем и не побывав.
От моря я не отходила, но плавать больше не решалась. Не из-за страха передумать, решение было окончательным, но Лир переживал и тревожился. И если цена нашего счастья зависит от моего присутствия рядом, почему бы и нет? Море в обмен на любовь. Не так уж и много. Для обычного человека. Не для русалки.
Я смотрела на пенные волны, чувствуя, как внутри что-то обрывается и словно умирает. Я прощалась с морем. Прощалась навсегда, отпуская мечты, не разрешая себе плакать, а лишь улыбаться. Кто бы знал, как это было мучительно! Сердце разрывалось, хотелось порой выть, как разбушевавшаяся метель. Но надо быть сильной. Не казаться, а просто быть. Стать. Любовь стоит того. Лир стоит того.
Когда снежный вихрь утих, мы засобирались в путь.
— Лир, Ари, — неожиданно начал Аран, притягивая дриаду. — Мы решили пожениться.
Я охнула и искренне улыбнулась, но тут же поинтересовалась:
— А разрешение владыки эльфов вам не нужно?
Аран ведь тоже принц!
— Мой отец примет любую, кого полюблю, — спокойно сказал Аран. — Впрочем, Даринель равна мне по крови и статусу.
— Тоже принцесса?
Маги переглянулись, Лир встревожился. Эх, зря проболталась!
— Ты знаешь, — обреченно заметил он.
— Да.
— Давно?
— Нет. Мы тогда были в Золотом Колосе…
— Сердишься, что скрыли это от тебя? — Лир заглянул в глаза, явно нервничая.
— Есть немного. Просто со временем это перестало иметь значение. У меня было время подумать и принять.
— Ари… — Лир потянулся ко мне, явно собираясь поцеловать.
— Как неожиданно обернулся у нас разговор о свадьбе! — рассмеялся Аран.
— Так ты принцесса, Даринель? — спросил Лир.
— Да.
— Полагаю, препятствий для соединения судеб нет, — улыбнулся мой темный маг. — Когда свадьба?
— Мы решили не тянуть.
Лир кивнул.
— Здесь неподалеку есть храм, — начал Аран.
— Богини Судьбы? — не удивился темный маг.
— Да. От этого места полдня пути, а к вечеру уже будем в Аридейле. Отсюда, конечно, пара часов пешком до столицы, но мы бы сначала хотели пожениться.
Лир не возражал, даже поддержал эту идею. Видимо, тоже не хотел возвращаться во дворец.
— Ари, почему ты так спокойна? — напрямик спросил Лир.
— Сейчас мало что зависит от меня. Я свой выбор сделала, теперь решение за тобой. Правда, есть один вопрос…
— Какой?
— Каким образом ты собирался на мне жениться?
Лир вздохнул с облегчением, будто казнь отменялась. Он понимал, что виноват, и не желал ссоры.
— Мой дядя мог бы тебя удочерить, Ари. Или можно попросить владыку эльфов стать приемным отцом. Отказать ему Совету магов сложнее.
Мы с Араном переглянулись, эльф вопросительно посмотрел на меня. Я качнула головой, пока не собираясь говорить Лиру о проведенном обряде. Вмешивать в происходящее отца Арана не хотелось.
— Ари, у тебя больше нет вопросов? — спросил Лир, не сводя с меня глаз.
— Нет.
— Кто рассказал о нас в Золотом Колосе?
— Никто. Я купила книгу о знатных родах.
Лир явно не предполагал такого поворота событий, на мгновение прикрыл глаза.
— Спасибо, что ты осталась, Ари. Осталась, хотя шанс у принца и гордой и непреклонной русалки быть вместе почти равен нулю. Есть лишь маленькая надежда…
— Есть, — спокойно подтвердила я.
Лир придвинулся, взял мое лицо в свои ладони.
— Прости меня, Ари. Я боюсь представить, чего тебе стоило отказаться от моря. Я не слепой, вижу.
— Мы уже говорили об этом, не стоит…
— Бередить раны? Я говорил, что причиню тебе много боли.
А я-то думала, что моя тоска для него незаметна! Наивная.
— Ты точно уверена в своем выборе?
— Да. Неужели прогонишь? — спросила, освобождаясь из его рук.
— Пусть только попробует! — возмутился Аран. — Да он без тебя с трудом эти трое суток продержался, ничего не разрушив.
Покосилась вопросительно на Лира.
— Я чего-то не знаю?
— Когда ты уплыла, из груди словно сердце вынули, — тихо ответил мой темный маг. — Ари, что мне сделать, чтобы тебе стало легче?
— Просто будь рядом, — попросила я. — Этого достаточно: ты рядом и любишь.
Лгать так откровенно и бесстыдно получалось с трудом. Моря мне уже не хватало. Непросто отказываться от части себя.
Слеза скользнула по щеке неожиданно, выдала меня. Отчаяние в глазах Лира возросло, сметая все остальные чувства.
Жизнь, бывает, складывается не так, как планировали. Я потеряла маму, не знаю, кто мой отец и жив ли он. В том мире, где оказалась, не была счастлива. А вернувшись сюда, сразу же попала в когти сильнейшей ведьмы и чуть не погибла. Теперь за мной охотится глава Совета магов, надо мной висит пророчество звезд, а я… я отчаянно верю, что однажды чудо случится. И рядом окажется любимый человек, согреет сердце. И мы не станем причинять друг другу боль, научимся беречь свое счастье.
Я потянулась к губам Лира, обожгла его этой отчаянной верой. Слезы текли по щекам, но я целовала моего темного принца и обещала, что у нас все будет хорошо.
Уходить от моря было непросто. Я уже попрощалась с ним ночью, отпустила, смирилась и приняла как данность, что сюда не вернусь.
Не оглядываться. Быть сильной. Это мой выбор. Не жалеть о нем. Просто идти. Улыбаться и смеяться над шутками Арана. Приласкать лимфила, который чувствует мои эмоции, крутится вокруг и тревожится. Не останавливаться.
Я шла и уговаривала себя почти час. Когда закончились силы, села на поваленное дерево, занесенное снегом, подняла глаза в серое небо, затянутое рваными облаками. Почему же мне так плохо и тяжело? Почти невыносимо…
Они все в этот момент оказались рядом. Аран, Даринель, Лир, лимфил, леший… Стояли, ни о чем не спрашивая и все понимая, и ждали, когда я смогу идти дальше.
В этот раз путь казался бесконечным, мучительным. Путешествие, которому я всегда так радовалась, превратилось в пытку.
— Ты как? — шепотом спросил Лир, когда мы заметили острую макушку белоснежного храма, шпиль которого уходил в небо.
— Лучше, — ответила я и все-таки заставила себя улыбнуться.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

В храме повсюду горели свечи: в нишах стен, в маленьких круглых чашах на полу, под узорчатым потолком. Я не сразу поняла, что он вообще есть. Отсветы падали причудливо, создавая над головой иллюзию опрокинутого над тобой звездного неба.
Строение было сделано из светлого камня, пол покрывала сине-белая мозаика. Рисунок напоминал мне морские волны, поэтому, наверное, так и понравился. Я даже чуть отстала, рассматривая его, и когда очнулась, Аран уже разговаривал с хранителем. Высокий кареглазый мужчина, одетый в белые одежды с золотистой вышивкой, представился Кассиандром. Он оказался весьма любезен и приветлив и, узнав о цели нашего визита, согласился провести обряд. Пока его помощники готовили зал к торжеству, нас с Даринель проводили в комнату, чтобы переодеться. Дриада изрядно нервничала, ее явно начали посещать мысли о побеге. Предсвадебный мандраж, однако! Лира и Арана отвели в другую комнату, и успокаивать Даринель пришлось мне.
Переключила подругу на выбор нарядов. У меня было несколько платьев, купленных Лиром, Даринель своих нарядов не имела. Они с Араном не успели подумать об этом раньше, но сейчас отступать было поздно. Из платьев ни одно не смотрелось на ней хорошо. Все не то… Даринель расстроилась, распереживалась.
— А если сотворить наряд при помощи магии? — предложила я. — Для себя у меня одежду делать пока не получается, почему-то чары капризничают, а для других порой срабатывает. Ты представь наряд, давай попробуем.
Дриада заметно воодушевилась, зажмурилась и взвизгнула от восторга, когда мое колдовство сработало. Я, правда, не стала уточнять, что не знаю, насколько его хватит.
Платье же получилось изумительное. Светло-зеленое, с белыми вставками, расшитое жемчугом и изумрудами.
— Ты великолепна! — улыбнулась я. — Аран потеряет дар речи.
Даринель хихикнула, покрутилась перед зеркалом, которое оказалось в комнате, разрумянилась, предвкушая реакцию жениха.
— Полагаю, ты будешь так же прекрасна, когда вы с Лиром решите пожениться. Только…
— Что? — спросила я, помогая дриаде укладывать волосы.
— Ты бы дала ему клятву, что не будешь телепортироваться к морю, иначе мы с Араном скоро поседеем от его переживаний.
Я удивленно уставилась на Даринель, так и замерев с прядями ее волос в руке, которые собирала в изысканную прическу.
Признаться, такой мысли у меня даже не возникало. Хотелось бы знать, почему Лир не верит, что мой выбор окончательный? Неужели я настолько сомневаюсь в принятом решении? Нет же! Или тяга к морю будет настолько сильной, что ее сложно преодолеть?
— Если я дам клятву, то не смогу ее нарушить? — спросила осторожно.
— Да, Ари.
— Он успокоится, как думаешь?
— Надеюсь, — рассмеялась Даринель.
Мы только закончили с прической, как пришел служитель, сообщив, что приготовления к церемонии завершены. Я попросила подождать несколько минут. Быстро переоделась в светло-сиреневое платье. Заструился шелк, и платье опало лепестком к ногам. Лиф был покрыт белым тонким кружевом, рукава длиной три четверти — тоже. Ткань облегала фигуру, делала ее изящной и невесомой. Туфельки, которые зачем-то купил Лир для меня на ярмарке, пришлись весьма кстати.
Волнуясь, Даринель пошла впереди, а я расправила юбку на ее платье и улыбнулась. Лир и Аран, переодетые в рубашки и темные штаны, нас уже ждали. Храм преобразился, стал еще светлее. Служители не пожалели свечей, усыпали пол сухими лепестками цветов, и от них струился тонкий, едва уловимый аромат.
Я не увидела, как на приход Даринель среагировал эльф. Поймала потемневший взгляд Лира, подумала, что я мало баловала его платьями.
— Ты прекрасна! — тихо сказал он.
Даринель и Аран, не сводивший с нее глаз, встали возле хранителя. Он улыбнулся, пропел какое-то заклинание, произнес торжественную речь о любви и верности. Аран и Даринель признались друг другу в любви, изрядно волнуясь, потом эльф протянул невесте тонкий серебряный браслет. Надел бережно, счастливо улыбаясь, и поцеловал Даринель. Не прошло и мгновения, как браслет засиял, расплавился, превращаясь в маленькую серебряную змейку. Она поползла по запястью моей подруги, дотянулась до локтя, став замысловатым цветком. Рисунок вспыхнул и остался на руке.
Лир весело хмыкнул, чуть приобнимая меня. Ему было известно, что я ничего не знаю о свадебных обрядах Ларейи и Снежного королевства. В любом из миров смысл в нем был заложен понятный и простой, но сам ритуал отличался от другого.
Смотрела, как завороженная, когда Даринель потянулась к Арану, поцеловала. Эльф с трудом оторвался от ее губ, тяжело дыша, закатал рукав рубашки. Точно такой же узор, как и у Даринель, появился у него.
Пара замерла и, едва дыша, смотрела друг на друга. Хранитель снова пропел заклинание, влюбленных окутала светлая магия. Аран и Даринель соединили руки, соприкасаясь рисунками. Цветы, словно живые, потянулись друг к другу, переплелись, создавая новый узор, и, вспыхивая, впитались в кожу.
— Люблю тебя, — хриплым голосом признался Аран.
— Люблю тебя, — отозвалась Даринель.
Поцелуй был долгим, нежным, слишком откровенным. Я даже смутилась и спрятала лицо на плече Лира, чувствуя, как горят щеки. Хранитель тем временем объявил Даринель и Арана мужем и женой. А я все обнимала Лира и думала: неужели и у нас когда-нибудь будет так? Хватит ли нам понимания и любви, чтобы оказаться в таком же храме и соединить судьбы?
— Пойдем поздравим наших счастливчиков, — тихо сказал Лир.
Кивнула. Очень уж впечатление было сильное, и я пока не пришла в себя.
— Тебе понравилась церемония, дитя моря? — спросил Кассиандр, подходя ближе.
— Знаете, что я русалка? — растерялась я.
— Ари, здесь не действует никакая магия, — пояснил Лир. — А ты смогла сотворить для Даринель платье.
— А как же…
— Источник, который находится внутри храма, помогали богине Судьбы создавать морские девы. Его силы вас подпитывают, а не гасят дар, пока русалка находится внутри, — объяснил Кассиандр. — Не бойся дитя, я не выдам твоей тайны.
— Почему?
— Я не поддерживаю законы, принятые Советом магов в Аридейле.
Хм… И не боится в этом признаться, явно зная, кто Лирантанель? Этот мужчина начинал нравиться мне все больше и больше. Я уважала его за спокойное достоинство, с каким он высказывал свои принципы.
— Лирантанель, ваш отец приезжал ко мне несколько дней назад, — неожиданно сказал Кассиандр, поглядывая, как Даринель и Аран самозабвенно целуются, забыв обо всем на свете. Но мешать паре наслаждаться жизнью он явно не спешил.
— Зачем? Что-то случилось? — встревожился Лир.
— Влияние Совета магов возросло, его величество приходил за предсказанием… Вас ждут серьезные испытания, Лирантанель. Слушайте только свое сердце, иначе потеряете все, чем дорожите.
Хранитель почему-то смотрел не на моего принца, а на меня.
— Спасибо, Кассиандр.
— Так вам понравилась церемония? — снова вернулся он к прежней теме.
— Да, хранитель. Надеюсь, и у меня когда-нибудь будет такая же, — смущенно улыбнулась я.
— В этом не сомневайся, дайари.
— Дайари? Даже так? — весело улыбнулся Кассиандр.
— Я боюсь ее потерять, — тихо сознался Лир. — Вы же знаете, как на магов действует алитэйя, в особенности на темных.
Кассиандр не выдержал, рассмеялся.
— Где браслет-то? Принесли?
— Да. Мне негде было его освятить, — тревожно поглядывая на меня, ответил Лир.
Опять ничего не понимаю. При чем тут дайари и браслет? Зачем его нужно освящать?
— Тогда сходите и принесите, мы вас тут подождем, — невозмутимо заявил хранитель.
Что за игру затеял Кассиандр? Явно же хочет сказать что-то с глазу на глаз. И стоило Лиру покинуть зал, его веселье исчезло.
— Ариадна, — обратился он ко мне, — ты знаешь, что Лирантанель — принц. Неужели согласилась принять статус дайари? Ты ведь…
— Русалка, — спокойно заключила я. — О последствиях такого решения меня предупредил Аран, а потом и Лир рассказал правду. Шанс быть вместе у нас невелик, но я верю в лучшее.
— Дитя…
— Лир готов жениться. Он не станет унижать меня статусом дайари.
— Даже не пытаюсь этот факт оспорить. Принц благороден и честен. Я знаю его достаточно давно, чтобы быть уверенным в том, что он всегда выполняет обещания, но… Ты представляешь, дитя, как будет тяжело рядом с ним?
— Думаете, без него будет легче? Жизнь без любви — это вечная тьма. И если боишься распахнуть сердце, никогда не познаешь света.
Хранитель кивнул.
— Ты видела море? — спокойно поинтересовался он.
— Да. Очень красивое. До безумия.
— Как ты смогла уйти? Зов ведь очень силен!
— Есть то, что могущественнее в разы. Любовь.
Хранитель бросил на меня быстрый оценивающий взгляд, а потом тихо, но очень твердо сказал:
— Если понадобится любая помощь, ты всегда можешь ко мне обратиться, Ариадна. Я помогу. Просто помогу, ничего не потребовав взамен.
— Почему? — удивилась я такому неожиданному повороту.
— Ведьма, которую ты одолела, убила одного из двух моих братьев. Я перед тобой в долгу.
То есть Лир и Аран успели и об этом уже с Кассиандром поговорить? Шустры, однако.
Но спросить его еще о чем-то не успела. Вернулся Лир, протянул хранителю синий шелковый мешочек. Кассиандр взял, попросил его подождать.
Даринель и Аран все еще целовались, по-прежнему ничего и никого не замечая вокруг.
— Что это за браслет, Лир? И почему его нужно окунать в источник магии?
— Потом объясню, хорошо?
— Я только…
— Кассиандр нас не выдаст, не бойся. Я рассказал ему об аркандинах и ведьме. Он — служитель света, должен знать о таких вещах.
Все-таки сменил тему, как и хотел.
— Ты не особо приветлив с ним.
— Я… ревную.
Что?
Лир нахмурился, признание явно далось ему с трудом.
— Да я его вижу впервые в жизни!
— Думаешь, не понимаю? А все равно так и хочется… сделать гадость.
Я посмотрела на своего темного принца. В его голосе слышались незнакомые стальные нотки.
— Лир, клянусь, я не буду ни при каких обстоятельствах телепортироваться к морю, — решилась я.
Сверкнула молния, подтверждая мою клятву. Если я нарушу обещание, мое бессмертие исчезнет и я умру.
Лир побелел, схватил меня за плечи, словно собирался прервать заклинание, когда оно сработало, но не успел.
— Ари…
— Смело! — раздался за моей спиной голос хранителя.
Кассиандр подошел к нам, чуть сощурил глаза, гневно поглядывая на темного мага.
— Позвольте полюбопытствовать, принц Лирантанель, о чем вы думали, когда подтолкнули Ариадну к такому решению? Она не сможет уйти, даже если ей будет грозить смертельная опасность! А это обязательно случится, потому что небесные хранители отметили ее своим знаком.
— Вы знаете о пророчестве звезд? — удивилась я.
— Никакое пророчество не проходит мимо меня, Ариадна, — просто ответил Кассиандр. — Я желаю тебе удачи. Верь в себя и не отчаивайся. А с вами, принц Лирантанель, мы еще поговорим!
— Кассиандр, да он никак меня не подталкивал! Я сама…
Хранитель обреченно вздохнул, видимо решив, что спорить с упрямой русалкой себе дороже. Затем протянул Лиру мешочек, в котором лежал браслет. Но мой маг спрятал его раньше, чем я успела снова приступить к расспросам.
— Идите. И заберите от греха подальше эту парочку, — улыбнулся Кассиандр, поглядев на целующихся Арана и Даринель. — А то они скоро точно устроят здесь брачную ночь и прогневают богиню Судьбы.
Храм мы покидали к вечеру, зная, что через несколько часов окажемся в Аридейле. Леший дожидался нас неподалеку, решив попрощаться здесь. До столицы отсюда было не так уж и далеко, к людям близко нечисть не подходила, опасалась.
Даринель и Аран шли сзади, постоянно останавливались и целовались. Мы же с темным магом не разговаривали. Он злился на меня за неожиданную клятву, да и на себя тоже. Принял же, не отказался…
— Лир, — осмелилась наконец прервать молчание, которое затянулось уже на пару часов. — Давай сегодня не пойдем во дворец! Пожалуйста.
Остановился, оглядел меня с ног до головы.
— Я просто хочу побыть с тобой, пока есть возможность. У принца имеются обязанности, мы можем долго…
— Даже не надейся, что от меня избавишься, Ариадна. Аран, Даринель, что думаете?
— Нас недавно посетила такая же мысль, — со смешком ответил эльф.
Лир закатил глаза, а я радостно улыбнулась. Лучик привычно сел на плечо, требуя ласки и тепла.
В Аридейл мы пришли, когда спустились сумерки. Город сиял золотыми огнями, тонул в этом свете. Домики даже на окраине были красивыми и аккуратными. Припорошенные снегом, окруженные фонарями, они казались совсем сказочными. Я влюбилась в Аридейл сразу и навсегда. Постоянно оборачивалась, рассматривала узорчатые арки и украшения на каменных мостах, через которые мы проходили.
Лир немного попетлял по улицам, увел нас далеко от центра. Выбранный им трактир был небольшим, но уютным. Пока маги интересовались свободными комнатами и узнавали последние новости, мы с Даринель ожидали. Дорога выдалась непростой, к вечеру накопилась усталость. Едва Даринель и Аран скрылись в комнате, расположенной напротив нашей, я растянулась звездочкой на кровати.
Темный маг оглядел помещение. Оно было просторным и светлым и не казалось пустым, хотя мебели здесь находилось немного. Когда Лир подошел к окну, накладывая защитные заклинания, я села на кровати, потянулась к вещам.
— Вымыться хочешь? — спросил он. — Я попрошу принести горячей воды.
В этой таверне имелась настоящая ванна. И пусть воду придется в нее носить ведрами — о водопроводе здесь и не слышали, — но все же роскошь! Лимфил, снова превратившись в котенка, дремал у зажженного камина. Я попросила служанку принести для него молока и немного каши.
Пока наполняли ванну, мы с Лиром успели поужинать. И едва слуги ушли, унося грязную посуду, я скинула одежду и полезла в воду. Хвост в ванной категорически отказывался помещаться. Лир, услышав, как я хихикаю, обернулся и улыбнулся.
— Помочь?
— Ты о чем?
— Вымыться же хочешь.
Я подумала и… согласилась. Волосы в таком положении привести в порядок сложно, а подобная забота Лира уже привычна. Радуясь, что мой принц занимается моими волосами, протянула ему найденный любимый гребень и прикрыла глаза, нежась в воде.
Пока Лир сам приводил себя в порядок, я сидела возле огня, сушила хвост и наслаждалась тишиной и спокойным вечером. Такое время я начинала ценить все больше и больше. Как я задремала, не помнила. Проснулась, когда еще не начало светать. И вроде бы утро, да только темень кромешная за окнами и в комнате. И снаружи завывает ветер, бросая в стекла пригоршни снежной крупы. Зима в Аридейл пришла незаметно, прокралась и вступила в свои права.
Повернулась к Лиру, вздохнула. На вчерашний вечер у меня были грандиозные планы в отношении моего темного принца. И как так получилось, что уснула?
— Ари, — тихо позвал Лир, распахивая глаза, в которых плескалось серебро. — Иди ко мне.
Шепот столь проникновенный, что не оставлял выбора. Придвинулась, конечно, потянулась за поцелуем.
Лир увернулся, рассмеялся.
— Знаешь, сдерживаться с каждым днем, когда ты рядом, прикрытая одной простыней, становится все сложнее.
Я шаловливо улыбнулась. Может, еще не все потеряно и задуманное вчера можно исполнить?
Простыня медленно соскользнула на пол, не давая мне возможности передумать и отступить. Осторожно провела пальцами по плечам Лира, смущенно улыбнулась. Маг молчал, казалось, и дышать перестал, замирая в ожидании.
— Знаешь, кем я себя чувствую? — спросила я, проводя пальцем по его губам.
— Кем? — хрипло спросил он.
— Подлым мерзавцем, который хочет украсть честь бедной девушки. Тебе не кажется, что мы поменялись ролями? — рассмеялась я, осторожно проводя пальцем по заостренной скуле и отбрасывая его чуть волнистую прядь волос со лба.
— Поцелуешь меня? — спросил тихо, и глаза у Лира стали совсем темными.
— Да.
Поцелуй получился мягкий, осторожный. И когда я решилась его повторить, чуть приподнялась, закрывая нас от всего мира каскадом волос. Пламя обрушилось, заставляя меня стонать в губы моего темного принца, не отпускать его ни на миг. Самое странное, руками мы друг друга не касались. Только губами. И от этого страсть становилась запредельной, а желание почти невыносимым. Сейчас Лир даже не прервал поцелуй, позволил мне пойти до конца. И я счастливая, вдоволь нацеловавшись, лежала у него на груди.
— Спой мне, — попросил Лир, целуя мои волосы.
Я посмотрела в его темно-серебряные глаза, улыбнулась и тихо-тихо замурлыкала песенку о любви на эльфийском языке. За окном уже поднималось солнце, нас ждал новый день.
— Сегодня все изменится, да? — спросила я, не желая покидать уютных и казавшихся донельзя правильными мужских объятий.
— Я позабочусь о тебе и никому не дам обидеть, — отозвался Лир, снова находя мои губы.
Отдышались, рассмеялись вместе, завозились, разыскивая одежду.
— Как насчет того, чтобы прогуляться и сделать необходимые покупки? — спросил Лир. — Потом может долго не представиться такой возможности побыть свободными от запретов и правил.
Иногда я совсем забываю, что Лир — принц. И начинаю мечтать о невозможном. О домике на берегу озера, например. Да какой смысл грустить о несбыточном?
Позавтракав и выяснив, что Даринель и Аран еще не покидали комнат, мы оставили им записку.
Снег снова валил хлопьями, засыпал Аридейл. Город казался заброшенным сюда с другого конца света, затерянным во времени. Люди спешили по своим делам, но снег шел густой, сильный, и многие прятались под крышами домов и навесами для лошадей.
— Летом в городе много цветов, — сказал Лир, — Аридейл наполнен их ароматом. Тебе понравится, я уверен.
Даже не сомневаюсь. К рыночной площади мы добрались через час. Она располагалась далековато от нашей таверны. Я докупила несколько мелочей, а мой лимфил вдоволь покрутился во всех съестных рядах. Многие торговцы угощали забавного бельчонка орехами и сладостями просто так, радуясь неожиданному развлечению. Лир, правда, купил для Лучика гостинцев про запас, посмеиваясь над моим ворчанием.
Обедали неподалеку в какой-то уютной таверне. От жареной рыбы, которую нам щедро предлагали, отказались, но жаркое и медовый напиток из трав нам понравились. Лир был задумчив, словно откладывал какой-то не очень приятный разговор.
— Ты почему так переживаешь?
— Ари, ты согласишься официально стать моей дайари?
Я поперхнулась пирожком, который жевала, и уставилась на моего темного принца.
— Ты позволишь при дворе сказать, что ты — моя дайари? — настойчиво повторил Лир.
— Ничего не поняла. Я же вроде никогда не возражала.
— Хорошо. — Лир улыбнулся и поцеловал мне руку.
Настроение у него после моих слов заметно поднялось. Ох, есть тут какой-то подвох, чует мое сердце. Но сказанного не воротишь. Ладно, спрошу потом у Арана, если он после ночи с дриадой будет способен соображать.
Надежда не оправдалась. Когда мы вернулись в таверну, Аран и Даринель кормили друг друга с рук на глазах у всех присутствующих в зале. Народ на парочку так и пялился, забывая о еде и своих делах. Сдается, с иллюзиями маги опять напортачили. Чувство меры, когда дело касалось безопасности их близких, им изменяло. Попросить Лира показать маскировку или нет? С одной стороны, понимала: набросил на меня образ дурнушки, чтобы никто не приставал, но с другой стороны, я помнила фантазию моего темного принца.
Аран и Даринель нас наконец-таки заметили, заулыбались, не испытывая ни малейшего смущения. Интересно, мы с Лиром так же выглядим, когда не замечаем ничего вокруг?
— Даже хуже, — сказала Даринель, словно читала мои мысли.
— Мы вещи собрали, — сказал Аран. — Можем отправляться во дворец, если вы готовы.
Пока маги забирали наши вещи, я села за столик и с любопытством покосилась на Даринель, не зная, как расспросить ее о ночи с Араном. Понимала, что личное, но все же…
— Чудесно, Ари, — рассмеялась дриада. — Ты зря так волнуешься о будущем. Полагаю, Лир не разочарует. Но если что, спрашивай меня обо всем, не стесняйся.
Лир и Аран появились как раз в тот момент, когда я залилась румянцем. Маг удивленно приподнял брови, поинтересовался, что произошло, но я смутилась еще больше. Даринель подмигнула мне, отвечая на поцелуй Арана. Лир чуть усмехнулся, присел на корточки:
— Зацелую, — клятвенно пообещал он.
Мне кажется или я снова бесконечно счастлива? И разве так бывает?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Дворец находился за пределами Аридейла, и нам пришлось идти через весь город. Лир предложил взять лошадей, но мы отказались. Погода выдалась спокойная, не было ветра, снег искрился на солнце, гуляй да радуйся. Вещи отправили с посыльным, приложив сопроводительную записку.
Аран и Даринель всю дорогу смеялись, даже успели поиграть в снежки, а мы с Лиром просто держались за руки. Я немного волновалась, но старалась не подавать виду. Дворец оказался величественным и красивым. Острые шпили башен, светлые окна, просторные галереи. На воротах — резные решетки с невиданными птицами. Здание тонуло в заснеженных деревьях и понравилось мне с первого взгляда. Даже как-то так легко представилось, что оно может стать моим домом. Настоящим домом, которого у меня никогда не было. Лир дал возможность рассмотреть дворец, ободряюще пожал мне пальцы.
Возле ворот нас остановили гвардейцы.
— Кто такие? По какому вопросу во дворец? — строго спросил один из них.
Одеты они были в простую черную форму и красные плащи, что придавало стражникам совсем суровый вид.
Лир откинул капюшон, щелкнул пальцами, снимая с себя иллюзию. Бравая охрана вытаращила глаза, щелкнула каблуками, склоняя головы.
— Добро пожаловать, ваше высочество!
Лир кивнул, ворота распахнулись; вход был не парадный, как я поняла. Меня снедало любопытство, и я украдкой, чтобы ни у кого не вызывать ненужных вопросов, рассматривала сад. Дорожки оказались тщательно выметены, и по ним гуляли леди и парочки. Едва завидев Лира, кланялись, приветствуя, но подходить без приглашения не решались.
Аран и Даринель шли позади нас, о чем-то тихо переговариваясь. Едва мы подошли к входным дверям, как оттуда выскочил достаточно неприятный тип. Весь какой-то угловатый, острый, черные глаза сверкали раскаленными углями. Чем-то он напоминал хищную птицу.
— Ваше высочество! — воскликнул мужчина.
— Здравствуйте, советник Лайл, — спокойно приветствовал его Лир.
— Рад видеть вас в добром здравии, — отозвался тот, разглядывая всех нас поочередно.
Взгляд у него был цепкий, оценивающий.
— Представите меня своим спутникам? — спросил Лайл.
— Ариадна, моя дайари.
Лицо Лайла вытянулось, побелело.
— Вот это?.. А вас, простите, ваше высочество, на приворот наши маги проверяли?
Аран не удержал смешка, Лир смерил Лайла тяжелым взглядом. Тот, не удержавшись, так и рухнул на колени. Таким я своего принца никогда не видела.
— Лайл, на моей дайари иллюзия, которую я пока не хочу снимать. Поосторожнее со словами.
Голос моего темного мага был холоден настолько, что я поежилась. Но Лир тут же меня приобнял, ласково улыбнулся.
Что за иллюзию он наложил?
— Приношу свои искренние извинения, вам, ваше высочество, и вашей избраннице.
Лир позволил Лайлу подняться, и тот снова пронзил сначала меня, а потом и Арана с Даринель острым взглядом.
— Позволите узнать, кто ваши спутники? Я не из любопытства спрашиваю. Ваш отец назначил меня ответственным за безопасность, пока Айрик отсутствует. Я проверяю всех, кто посещает дворец.
— У нас что-то случилось?
Лир заметно напрягся.
— Поговаривают, в трех сутках езды от столицы появились аркандины. Да и нечисть…
— Вся порядочная нечисть зимой спит, — отозвался Лир, но Арану кивнул, чтобы тот сбросил личину.
Лицезреть второй раз вытянувшееся лицо Лайла было даже приятно.
— Принц Арандиэль, — прошептал советник, делая поклон. — Мы думали, вы пропали! Какая радость для нас и вашего народа, что вы живы и вернулись!
— Я попал под сильное заклятие, превратившее меня в лебедя, — невозмутимо произнес Аран.
Лайл охнул и часто заморгал.
— Ариадна сняла его и спасла меня от незавидной птичьей доли, — как-то многообещающе улыбнулся эльф. Обидите ее хоть словом, и на защиту дайари принца Лирантанеля встанет весь мой народ. Неприкосновенна. Для всех.
Лайл нервно сглотнул, кивнул, перевел взгляд на спутницу Арана.
— Даринель, моя жена, дриада, — припечатал Аран.
В толпе, которая собралась за нашими спинами, послышались шепотки.
Хорошая у них тут обстановка, ничего не скажешь. Тихая да спокойная.
— Умеете вы, принц, удивлять, — криво улыбнулся Лайл.
Лир не ответил на эту реплику, лишь поинтересовался:
— Где я могу найти отца и дядю? Да и принцу Арандиэлю необходимо связаться со своей семьей.
Я тихонько потянула Даринель за рукав, спросила, почему эльф до сих пор не послал весточку о себе родным.
— В Ларейе возможны три вида связи, Ариадна. Первая — через зеркальный портал. Он требует затрат, сложен, но имеется в каждом дворце и на границах. Второй — кровная связь. Она может работать на небольшом расстоянии, мысленно, но Аран не смог так связаться с отцом. Видимо, тот находится совсем далеко. И третья — между магом и дайари. Со временем пара начинает чувствовать друг друга на расстоянии.
Пока дриада тихонько это мне объясняла, толпа вокруг нас все вырастала.
— Что-то не так, Лайл? — снова поинтересовался Лир, когда советник не ответил на его вопрос о местопребывании отца.
— Ваш отец с вашим дядей отбыли на охоту, ваше высочество. Они должны вернуться через пару дней. А насчет связи с владыкой эльфов…
— Что случилось с моим отцом?
Аран, который в пути даже не делился своими воспоминаниями, не на шутку встревожился. Даринель сжала его пальцы, ободряя.
— Нам не удалось связаться с ним за последние шесть месяцев ни разу, — ответил советник. — Сказали, владыка эльфийского народа в отъезде.
Лир с Араном переглянулись, явно заподозрив неладное.
— А мой брат с женой? — спросил Лир.
— С ними связь есть, — отозвался Лайл. — Вы желаете пообщаться прямо сейчас?
— Разумеется! — хором ответили принцы. — Проводите дайари в мои покои, — велел Лир, развернулся ко мне, легко поцеловал в губы. — Побудешь пока там? Я вернусь, как только смогу.
— Конечно, не беспокойся.
Мы распрощались. Даринель осторожно потянула меня за собой. Лайл исчез вместе с принцами, но тут же появился дворецкий.
Как выяснилось, покои Лира располагались в правом крыле, а эльфы всегда останавливались в противоположном.
Я прошла через гостиную, уютно обставленную диванчиками и пуфиками, пробралась в спальню. Комната оказалась светлой и просторной. Мебель — сплошь из светлого дерева, обитая неизвестным материалом. Два окна прикрыты тонким белоснежным тюлем и темно-синими шторами с серебряной окантовкой.
Подошла к окну, выглянула наружу. Взор порадовал припорошенный снегом сад. Летом, наверное, вид потрясающий. На небе даже можно рассмотреть звезды.
Послышался шум, затем осторожный стук в дверь, и я разрешила войти.
Горничные, две хорошенькие девушки, вытаращились на меня, кланяясь в каком-то оцепенении.
Нет, обязательно надо спросить Лира, что за иллюзию он на меня накинул.
— Меня зовут Ариадна, — представилась я. — А вас?
— Николетта.
— Жюстина.
И испуганно дернулись.
Ну, Лир, только вернись!..
— Мой принц наложил иллюзию. На самом деле я не такая… страшная.
Девушки с трудом выдохнули и кивнули.
— Чем можем быть полезны, леди? — спросила Жюстина.
Хотелось принять ванну, но учитывая, кем я являюсь, без Лира рисковать не хотелось. Он даже попросил временно не пользоваться русалочьей магией, чтобы не выдать тайну. Кто-то может и понять, что она строится на желании. Эльфийские заклинания мне до сих пор давались с трудом. Те же, которыми владели маги, я выучила, но последствия тоже не всегда оказывались предсказуемыми. Я могла увлечься и незаметно для себя перейти на русалочью ворожбу.
— Помогите разобрать вещи, — попросила я.
Часа два они провозились, изредка спрашивая меня, что и куда лучше развесить и положить. Когда закончили, я их отпустила, мечтая переодеться и отдохнуть.
Только потянулась к платью, как дверь распахнулась и в комнату влетела светловолосая девушка. Длинные волосы собраны в изысканную прическу, перевиты нитями с драгоценными камнями. Голубые глаза гневно сверкают, что совсем не портит красивого личика, лишь подчеркивает капризно вздернутый нос и пухлые губки.
— Кто ты такая? — налетела она на меня, даже не поздоровавшись.
— А постучаться? — невозмутимо поинтересовалась я.
Интересно, это кто? И почему в покоях Лира словно проходной двор?
— Я — любовница принца Лирантанеля.
Ого! Сюрприз так сюрприз. Ну, Лир, погоди…
Что теперь с этой не особо культурной девицей делать?
— Вон! — прокричала она, решительно наступая.
Я удивленно приподняла брови и все же попыталась внести ясность:
— Я — Ариадна, дайари Лира. Настоятельно советую извиниться и уйти.
Девица вытаращила на меня глаза.
— Ни кожи ни рожи! Лжешь! — возмутилась она. — Лирантанель никогда бы на такое не позарился.
И тут мое терпение закончилось. Кто позволил ей меня оскорблять?
— Сейчас ты извинишься и тихо и очень быстро покинешь эти покои, — проговорила я.
Главное силу рассчитать и не дать ей вырваться. А то превращу эту… в болотную кикимору, последствий не оберешься.
— Ты что, угрожаешь? — возмутилась девица и запустила в меня первой попавшейся под руку вазой.
Та пролетела мимо, врезалась в стену за моей спиной, осыпалась осколками.
Нет, это нормально?
Лимфил выскочил непонятно откуда, вцепился этой сумасшедшей в плечо. Она завизжала, попыталась его сбросить. Я кинулась Лучику на помощь. Бросать своего защитника на растерзание врагу нельзя. Лимфил шипел и рычал. Девица в изрядно разодранном платье, которое превратилось в лохмотья, с расцарапанными плечами, разъярилась еще больше. В меня полетели подушки, вазы, стул…
Нет, уму непостижимо! Тут охрана-то имеется? А если она магией запустит и щиты Лира не выдержат?
Сила так и рвалась из меня, и когда девица вцепилась в мои волосы, намереваясь еще и ударить, я ее отпустила.
— Да чтоб тебе гадюкой ползать, пока не раскаешься! — пожелала в сердцах, пытаясь освободиться.
Раздался громкий пшик, и девица исчезла. Мне под ноги упало ее платье, из которого выползла черная змея.
Я вскрикнула, мгновенно оказываясь на кровати, не сразу сообразив, откуда взялась эта пакость. Это я что же, девицу в гадюку превратила? Ой, что будет… Я же не знаю, как ее обратно расколдовать. Да и если наложила условие на заклинание, пока она его не выполнит, чары не спадут.
И сбежать, разумеется, не успею. Двери распахнулись, в спальню ввалилась толпа народа. Значит, пока эта ненормальная пыталась меня обидеть, выжидали, предвкушая скандал, а теперь явились!
— Что тут происходит? — Толпа расступилась, и передо мной оказалась невероятно красивая эльфийка с синими глазами и длинными белоснежными волосами, собранными в высокий хвост. Черты лица нежные, приятные. Легкое платье из струящейся ткани подчеркивало изящную фигуру. Она и не шла, парила.
Я ткнула пальцем в гадюку, не в силах что-либо объяснять. Сила так и рвалась на свободу, хотя раньше я за собой такого не замечала.
— Откуда в покоях принца Лирантанеля эта пакость? — возмутилась эльфийка. — Унести немедленно! — это слугам. — И как вы могли допустить, чтобы в покои принца попала змея? — уже набежавшей охране.
Почему-то никто не сдвинулся с места, словно все чего-то ждали.
— Вы забыли, кто я? И кто мой жених?
Народ заволновался, но больше никак не прореагировал.
— Вы принцесса Силадерь? — вдруг поняла я, наконец сообразив, кого она мне так напоминает. — Сестра Арандиэля?
Она обернулась, опутала гадюку какими-то чарами, не давая той вырваться, кивнула.
— Вы знаете моего брата? Он пропал, но если вы его видели… — заволновалась она.
— Понимаете, он оказался под сильным заклятием, и я случайно сняла с него чары. Он с Лиром внизу, они отправились разговаривать с эльфами через зеркальный портал.
И покосилась на гадюку, которая бросалась на защитный купол и яростно шипела. Кажется, даже ядом плевалась.
Лицо Силадерь приобрело непередаваемое выражение. Удивление сменилось радостью, а потом брезгливостью, когда взгляд упал на гадюку.
— Даже так… А вы…
И как сказать невесте Лира, кто я?
— Ариадна, дайари принца Лирантанеля, — призналась честно.
Все равно узнает. И если не от меня, так от слуг.
Глаза у принцессы Силадерь стали круглыми и еще более удивленными.
— Теперь я даже не знаю, то ли к Арану бежать, то ли выслушать вашу наверняка занятную историю, как непрошибаемый темный принц смог полюбить.
По крайней мере, она в меня ничем кидаться не собирается.
Осторожно спустилась с кровати, покосилась на змею.
— Откуда тут гадюка, знаете?
— Ну… Это любовница Лира.
Толпа заахала, эльфийка нахмурилась.
— Оскорбляла?
— Да.
Силадерь величественно обернулась к страже, спокойно поинтересовалась:
— Кто впустил Гретензель в покои моего жениха? Запретила же!
— Его высочество пока не подтвердил запрет.
Все интересней становится, смотрю.
— Он ее из дворца выгнал, когда мы обручились! Узнает же…
Слуги и стража засуетились, зашептались, но к гадюке не подошли.
— Ариадна, вы хоть понимаете, что сделали? Гретензель, конечно, давно нарывалась. Даже я, не испытывая к Лиру никаких чувств, кроме дружеских, хотела ее пару раз проучить. Но как-то меня не прельщало связываться с главой Совета магов Аридейла и еще больше портить наши отношения.
— А при чем тут он?
— Гретензель — дочь Тезуэля. Лучше уж обратно превратите…
— Не могу, — созналась я.
— Почему? — с любопытством спросила Силадерь.
— Я случайно наложила на магию условие, и чары превратились в заклятие. Пока Гретензель не раскается в своем поведении, будет ползать гадюкой.
И вздохнула, чувствуя, как таким новостям обрадуется Лир. Мне бы сидеть тише воды ниже травы, а я с ходу натворила дел. Но сожалеть было поздно. Пусть спасибо скажет, что в гадюку, а не в кикимору. Хотелось же… И русалочья магия прямо так и отзывалась на мое искреннее желание.
Силадерь неожиданно рассмеялась. Велела страже взять созданный магией шар и отнести к Тезуэлю, затем распорядилась, чтобы в покоях навели порядок, а остальных выгнала. Мы на время переместились в гостиную.
— Иллюзию не снимете? И может, перейдем на ты? — спокойно спросила она.
— Не смогу, Лир иллюзию накладывал. Насчет второго предложения не возражаю.
— Его магию снять сложно. Разве что мой отец бы справился.
— Я настолько ужасно выгляжу?
Силадерь хмыкнула и сотворила иллюзию.
Убью! Насколько же у Лира изощренная фантазия! Однозначно убью! За волосы мышиного цвета, бородавки на носу и подбородке, узкие глаза-щелочки, горб на спине, кривые ноги… За мои бедные истерзанные нервы!
Силадерь снова рассмеялась, заметив мою реакцию.
— Перестарался, да?
— Не то слово, — ответила я.
Принцесса щелкнула пальцами, и иллюзия исчезла.
— Расскажешь об Арандиэле? Меня все равно, пока они с Лиром у зеркального портала, не пустят к нему. Во что он на этот раз влез?
Коротко поведала обо всем. Полагаю, Аран и сам потом поговорит с ней, поделится тем, чем считает нужным.
— И как только нарвался на заклятие темной ведьмы!
— Знаешь, не уверена, что стоит сообщать, но Аран еще и женился.
Принцесса удивленно охнула и вытаращила на меня глаза. В ней не было ни капли высокомерия, чувствовалась лишь искренность и открытость. Мы наверняка с ней подружимся.
— Женился?! На ком?
— На кикиморе, которая оказалась заколдованной дриадой.
— Шутишь? — недоверчиво спросила Силадерь.
Я покачала головой, улыбнулась.
И тут дверь распахнулась, показалась голова Жюстины.
— К вам леди Даринель. Пустить?
— Это она! Как раз познакомитесь, — радостно сказала я Силадерь. — Пусть войдет.
Дриада успела умыться, переодеться и выглядела потрясающе. На нее-то иллюзия, полагаю, не слишком сильная наложена.
— Знакомьтесь, это Даринель, жена Арана.
Девушка приветливо улыбнулась.
— Силадерь — сестра твоего мужа.
Дриада ойкнула и смущенно присела в реверансе одновременно с Силадерь. Потом обе посмотрели друг на друга, рассмеялись, обнялись…
— А что тут случилось? — спросила Даринель, заметив, как служанки носятся туда-сюда.
Она уже успела рассказать Силадерь и про их незабываемое знакомство с Араном, и про нападение серых псов, и про свадьбу.
— Да заглянула ко мне тут одна… бывшая любовница Лира, — спокойно сказала я.
— Ничего себе! И что, ушла?
— Уползла, — хихикнула Силадерь.
— В каком смысле?
— Да наша Ариадна ее случайно за неподобающее поведение превратила в гадюку, — отозвалась принцесса.
Даринель жаждала подробностей, охала и смеялась.
— И что мне за это будет? — осторожно спросила я.
— Да ничего, — хмыкнула Силадерь. — Дайари темного принца неприкосновенна. Лир, конечно, имеет право тебя наказать, но не станет этого делать. Твоя боль ударит по нему так сильно, что он от дворца камня на камне не оставит. Он скорее умрет, чем причинит своей дайари хоть малейшее зло.
Хм, однако… Надо поискать и почитать все, что найду о дайари. Да и о магах, конечно, не помешает. Пока я знала немного. Лир и Аран не особо любили говорить о своих силах, на вопросы отвечали неохотно. Я даже не сразу поняла, чем отличаются темные маги от светлых.
У первых сила разрушающая, у вторых — больше созидающая. Темные маги отлично владели боевыми заклинаниями, знали много опасных и смертельных. Лир хоть и старался скрыть от меня свою силу, не желая пугать, но однажды я видела, как она вырвалась. Истинная тьма, которая может укрыть, спасти, убить… Только выбери.
Светлые маги иные. У них, конечно, имелись свои боевые заклинания, но использовали они их крайне редко. Чаще всего, если возникала необходимость вступить в бой, доставали оружие. Вот если цветы или деревья вырастить, дождь призвать, создать красивые магические огни или иллюзии, это запросто! Но были и общие заклинания, которые могли использовать все маги. Лир и Аран пользовались в основном ими. С одной стороны, не хотели выделяться, не желая лишних вопросов. С другой… Любая магия — особый дар, делить его с кем-то не каждый захочет. Это личное, сокровенное.
Еще в каждом королевстве имелись свои источники силы, куда окунали юных магов. Так и дар закреплялся, и маг окончательно выбирал свою сторону.
— Может, перекусим? Что-то я проголодалась, — заметила Даринель.
Так мы и поступили. И уже доедали десерт, состоящий из свежих ягод и орехов, приправленных шоколадом, когда двери распахнулись и в комнату ввалились, иначе не скажешь, Лир и Аран с мечами наперевес.
Слуги как раз заканчивали уборку и складывали в мешки обломки стульев, поэтому выражения лиц принцев стали совсем непередаваемыми. Мы так и замерли возле камина, куда давно перебрались и где устроили девичьи посиделки.
Силадерь опомнилась первой.
— Аран! — бросилась она обнимать брата.
— Смотрю, уже познакомились, — улыбнулся эльф. — Как же я по тебе соскучился, Силадерь!
Они снова обнялись и рассмеялись.
Лир убрал меч, подошел ко мне, присел на диванную подушку. Мы с подругами располагались на таких же, решив не озадачиваться этикетом. Спокойно вытащил из моей тарелки ягоду ежевики, молча прожевал.
— Что тут произошло, Ари? — поинтересовался, оглядывая мешки, которые из комнаты срочно убирали горничные. — Мы с Араном так ничего и не поняли из всех тех сплетен, что нам по пути передали.
— И правда, что? — спросил и Аран, усаживаясь рядом с Даринель и целуя ее в щеку.
Дриада и эльфийка захихикали, я нахмурилась.
— А может, сначала поужинаете? — спросила я, надеясь, что сработает правило, гласящее, что на сытый желудок мужчина злым не будет.
Маги переглянулись, слуги тут же принесли еду.
— Рассказывай, Ари, не тяни, — подбодрил Лир, а Аран мне подмигнул.
Пришлось каяться. Во время моего рассказа в какой-то момент заметила, что Лир и Аран перестали жевать, эльф даже поперхнулся.
— Я оставил тебя одну на полдня, — спокойно заметил Лир, — а ты разгромила мои покои и лишила официальной любовницы. — Маг засмеялся. — Хотя чего от тебя ожидать? Дворец цел — и ладно. Проживем.
— Ну еще бы! Твоя любовница явно симпатичнее меня, — ехидно ответила я. — От меня все, как от горгульи, шарахаются. Хотя, учитывая мой горб и бородавки, это еще ничего!
— Сниму при первой же возможности, — невозмутимо сказал мой невыносимый темный маг.
— Лир, а мне-то можно взглянуть на твою дайари? — с любопытством спросила Силадерь.
Он покосился на сестру Арана, как-то странно вздохнул и щелкнул пальцами.
— Красивая, — улыбнулась Силадерь. — Хотя внешность при нашем знакомстве роли не сыграла.
Я улыбнулась в ответ, заверила принцессу в своей искренней дружбе.
— Кошмар! — весело возмутился Аран. — Твоя дайари и невеста умудрились подружиться! При дворе будет скандал.
Лир фыркнул, притянул меня к себе, но я не поддалась.
— Ариадна, а ты — принцесса? — спросила Силадерь, не обращая внимания на взгляды Лира.
— Нет.
— И как ты надеешься на ней жениться?
— Варианта два, — спокойно ответил Лир. — Попрошу вашего с Араном отца удочерить Ари. Должен же он меня понять и пойти навстречу!
— Он пропал полгода назад, — грустно отозвалась Силадерь.
Что?
— Знаем, — ответил Аран. — Уже говорили с Тиром. Этот вариант пока что отпадает.
— Или Ариадну сможет удочерить мой дядя, — невозмутимо закончил Лир.
— Но тогда Ариадна будет считаться твоей двоюродной сестрой, брак с ней станет невозможен.
— Это формальность.
— Силадерь права, Лир. Совет магов вцепится в этот прецедент.
Я замерла, встревожилась.
— Ари, скажем? — поинтересовался Аран.
Я кивнула.
— Мы провели обряд, Лир, — сказал Аран. — Обменялись кровью. Ариадна теперь считается по магическим законам моей сестрой.
— Что? Без моего согласия? — вспыхнул Лир.
— Я не твоя собственность, — пискнула возмущенно.
— А если бы не сработало? Ариадна могла умереть!
Я вздрогнула, Аран виновато посмотрел на меня. И ведь не рассказал ни тогда, ни после.
— Я бы не стал возражать, подстраховал бы.
— Лир, я подумал… Если бы что-то пошло не так и Ари уплыла, я бы смог ее найти. Почуял же портал в Золотом Колосе.
— Уплыла? — тихо спросила Силадерь, мгновенно о чем-то догадавшись.
Маги замерли, выругались и зло уставились друг на друга. В пылу ссоры они выдали мою тайну, даже не заметив этого.
— Знать правду, Силадерь, небезопасно. Это может стоить тебе жизни. Пусть ты эльфийка, но считаешься невестой Лирантанеля, почти подданная королевства Ларейи.
— Я могу принести клятву верности.
Нет, мир точно сошел с ума! Невеста моего суженого дает клятву верности дайари!
Согласилась, конечно. Куда деваться-то? Маги рассказали правду, уже не пытаясь скрыть всего, во что мы все вместе оказались втянуты. Силадерь только и успевала что удивляться и охать.
— Русалка! Думала, их и не существует на свете! Да еще и твоя дайари! Лир, когда мы можем расторгнуть помолвку? — спросила эльфийка.
— Так соскучилась по Сирину? — по-своему понял ее вопрос Лир. — Еще никто не хотел так отчаянно остро расстаться со мной.
— Лир! — рассмеялась Силадерь. — Я вовсе не собираюсь бить по твоему самолюбию. Ариадне-то каково, подумал?
Мой темный принц вздохнул, осторожно погладил меня по руке.
— На ближайшем балу, Силадерь. Аран, ты снимешь обязательства со стороны эльфийского народа?
— Конечно!
— На балу в честь первого дня зимы? — уточнила Силадерь.
— Да, — ответил Лир.
Значит, ждать недолго.
Мы еще немного поболтали, обсуждая новости, а потом распрощались и разошлись по покоям.
— Ари! — Лир забрался ко мне под одеяло, прижал к себе. — Ты сердишься из-за Гретензель? Я не мог предположить, что она нарушит прямой приказ, явится во дворец и… Прости.
— Забыть бы о ней, как о страшном сне.
— Я помогу, — прошептал Лир, начиная покрывать мою спину поцелуями.
И разве я могла устоять? Да он мне и шанса не оставил!
— Ари, — хрипло прошептал Лир, неожиданно останавливаясь, — ты станешь моей женой?
Я замерла. Мне казалось, между нами все предельно ясно, вопрос о моем согласии даже не стоял, все дело было лишь в том, когда это случится. И я даже не обратила внимания, что Лир не сделал мне предложения.
— Свет мой, почему ты молчишь? — поинтересовался Лир, явно нервничая.
— Да, — наконец прошептала я.
Его губы снова скользнули по моим губам, даря умопомрачительный поцелуй. По позвоночнику побежали толпой мурашки, волна жара скользнула по телу. Я застонала, желая моего темного принца больше всего на свете.
— Еще немного, Ари. Всего-то неделю, и…
— И ты со мной будешь по-настоящему? — спросила я, чувствуя, как хочется застонать даже от самого простого прикосновения Лира.
— Да. Позволь только расторгнуть помолвку.
— А если не выйдет?
— Все получится, мой свет. Разве может быть иначе? Мы так долго шли к своему счастью… Я так долго ждал тебя…
Лир шептал что-то еще, покрывая меня поцелуями и лаская, и все сомнения хотя бы на время покинули нас. Сейчас в темноте остались только я и он. Наша любовь. И безграничное счастье.
Только почему же сердце все равно сжимается, предчувствуя беду?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Ванна в покоях Лира оказалась роскошной. Просторная, глубокая. Даже мой хвост идеально в ней поместился. Я вдоволь накупалась, позволив потом Лиру расчесать мои волосы. Чешую он спокойно высушил при помощи магии за считаные мгновения.
— Ари, не возражаешь, если пришлю к тебе портниху? Тебе нужна красивая одежда, более роскошная. Все же ты — моя дайари, — сказал Лир, немного смущаясь.
Но я не думала отказываться.
— Ты сегодня надолго уйдешь? — спросила, когда он, поцеловав меня, засобирался.
— Не знаю, Ари. Столько дел накопилось за время отсутствия.
— Я могу сходить в библиотеку и погулять в саду?
— Конечно. Только за ворота без меня или Арана не выходи, пожалуйста. Я еще не успел подобрать тебе охрану, — непривычно мягко попросил Лир.
И с чего вдруг? Я сразу заподозрила подвох.
— Свет мой, возможно, нам с Араном на пару дней придется уехать.
Кивнула. Я понимала, что Лир не сможет быть постоянно рядом, давно приняла это. Мой темный принц наклонился, нежно меня поцеловал.
— Ты так никогда не уйдешь, — прошептала в ответ.
— Это так сложно, дайари. Я привык, что ты всегда рядом, мы не расстаемся ни на минуту, а тут…
Я рассмеялась. Наши чувства были схожими.
— Силадерь сегодня уезжает к Сирину. Он живет за городом, возглавляет посольство Снежного королевства, — неожиданно заявил Лир. — Даринель остается. Если что, составит тебе компанию.
Что же он так переживает-то?
— Люблю тебя, мой свет. Бесконечно.
— И я тебя.
Лир снова поцеловал, отдышался.
— У меня для тебя кое-что есть.
— Подарок? — удивилась я.
— Пожалуй, да. И он послужит дополнительной защитой, если меня не окажется рядом. Примешь? — спросил Лир. — Кстати, иллюзию тогда можно снять.
Кивнула, немного смущаясь.
Лир тем временем вытащил из шкафа резную шкатулку из черного дерева, открыл. На бархатной подушечке лежал серебряный браслет, усыпанный мелкими сапфирами и бриллиантами. Камни сияли, переливались, но не это поразило меня больше всего. Тонкие ниточки серебра были столь искусно переплетены, что украшение казалось невесомым и изящным.
— Нравится? — спросил Лир, явно ожидая чего-то от меня.
— Очень! — честно созналась я.
— Хорошо. Тогда ничего другого не стану подбирать.
Лир неожиданно тепло улыбнулся, вытащил украшение.
— Синие камни, словно морская даль, под цвет твоих глаз, моя дайари.
Сердце забилось от этой невыносимой нежности где-то в горле, коленки подгибались.
— Позволишь надеть?
Протянула руку, наблюдая, как Лир бережно скользит по моей ладони. Улыбка у него счастливая, запредельная… Едва украшение оказалось на запястье, притянул к себе, опалил губы поцелуем. Руку вдруг обожгла боль, и я вскрикнула.
Лир остановился, придержал, не давая упасть.
— Потерпи, мой свет. Прости.
Осторожно закатал рукав моей туники, и я охнула. Браслет превратился в серебристо-синюю сверкающую змейку. Она медленно и болезненно ползла по руке, пробираясь к локтю. И тут же вспыхнула невиданным дивным цветком.
Я растерянно уставилась на Лира. Это что сейчас было?
— Поцелуй меня, Ари. Пожалуйста, — попросил Лир.
Почему это отчаянно напоминает брачный обряд в храме, который проходили Даринель и Аран? Я занервничала, но стоило взглянуть в глаза Лира, утонула в них. Мой темный маг! Бескрайний мой омут… Уже не выбраться. Не спастись.
Цветок на руке колыхался, словно был живым, немного пугал. Я зажмурилась и осторожно поцеловала Лира. Маг ответил жарко и страстно, заставляя забыть обо всем на свете, пока длилось это мгновение.
Остановился, отпустил, закатывая рукав своей рубашки. На руке стал проявляться точно такой же цветок, что был у меня. Лир что-то прошептал, и у нас обоих они вспыхнули, оставаясь на коже чуть светящимся рисунком.
— Лир, — все же решила поинтересоваться, — это что было?
Темный маг счастливо улыбнулся.
— Часть ритуала. Браслет освящен в источнике света и тьмы. Теперь ты официально моя дайари. Никто точно не посмеет обидеть.
Глупо моргнула, начиная догадываться о каких-то последствиях, которые явно меня не обрадуют.
— Ари… — Лир подхватил меня на руки, отнес к кровати, встревожился. — Что не так? До сих пор больно?
— Предупреждать надо, — просипела я.
Его улыбка стала еще шире и светлее. Как на него такого сердиться?
— Если бы сказал, боль была бы сильнее, — мягко ответил Лир. — Я же темный маг, не светлый.
Осторожно поднес к губам мою руку с тонко выведенным, словно кисточкой, цветком, покрыл рисунок поцелуями. При этом не сводил с меня глаз.
— Я все равно сердита на тебя, — призналась честно.
— Прости, ежик мой колючий, — прошептал он, опрокинул на кровать, осыпал поцелуями.
— Ежик?
— Еще какой.
— Не представляю, как колючки будут смотреться на моем хвосте.
Лир счастливо рассмеялся, чуть ли не замурлыкал, словно кот. Никогда еще его таким не видела.
— Зато цветок, — Лир осторожно погладил мой рисунок, — с твоим чудесным хвостом будет смотреться идеально.
И снова ласково поцеловал.
— Ты невозможен!
Я отдышалась с трудом, не сводя с него глаз.
— Когда вернусь, — прошептал Лир, улыбаясь, — покажу одно красивое озеро, расположенное неподалеку отсюда.
— Озеро? — жадно спросила я.
— Да. В нем плавал Тир. Думаю, тебе оно тоже понравится.
Дверь неожиданно открылась, в комнату влетел Аран.
— Лир, мы ждем тебя уже полчаса! — рявкнул он.
— Здравствуй, Аран, — ответила я, пытаясь выглянуть из-за плеча Лира, который невозмутимо целовал мое лицо, ни на что не обращая внимания.
— Доброе утро, Ари! Твоего ненаглядного совет министров ждет, — ответил эльф.
— Мог бы сказать, что я задерживаюсь у дайари, — ответил мой маг, не прерывая своего занятия и заставляя меня краснеть.
— Размечтался! Не хватало, чтобы они начали выяснять у меня подробности твоей интимной жизни, — припечатал Аран.
— Они думают, мы с тобой…
— Да, — сказал Лир, поднимаясь и помогая мне встать.
— Лир! — прошипела я.
— О боги! Ари, а ты о чем думала, когда соглашалась официально стать его дайари? — возмутился Аран. — Связь же неразрывная! Отпечаток на ауре и силе!
— А я разве согласилась?
Моему удивлению не было предела.
— Да, — невозмутимо пожал плечами Лир. — Я же спрашивал.
— Но ты ни словом не обмолвился, что все будут видеть, знать… и когда мы вместе…
— Аран, подожди немного за дверью, — попросил Лир.
Эльф обреченно вздохнул и вышел, поняв, что это «немного» затянется.
— Я прикрою аурой. Несложно. Не собираюсь выставлять нашу жизнь на всеобщее обозрение, даже когда поженимся.
Посмотрел на мое лицо, грустно улыбнулся.
— Неужели так важно, о чем они подумают, Ари? Разве плохо, если все будут знать, что ты — моя?
— Я же не вещь, Лир! Зачем ставить на мне такое клеймо!
— Ари, ты хоть представляешь, что значит получить от темного мага браслет дайари? Сознаешь, какую власть я дал тебе надо мной?
Его голос подернулся ледком, звучал так, что хотелось сбежать.
— Ты не подумал о моих чувствах, Лир. Снова. Это унизительно быть дайари, когда твой избранник помолвлен!
— Любить меня унизительно? — поинтересовался Лир, сверкая серебром во взгляде. — Ты же хочешь быть моей не меньше, чем я желаю того же! И если бы не обещание Арану, то между нами давно бы случилась близость.
Боль пришла из ниоткуда, словно долго пряталась клубком в глубине души, а потом набрала силу, вырвалась наружу. Из окон вылетели стекла, на пол упала люстра. Шторы и постельное белье превратились в пепел, зеркало осыпалось осколками. По комнате неожиданно закружился снег.
Лир невозмутимо прошептал какое-то заклинание, и все стало прежним. Я же смотрела на свои руки и в ужасе сознавала, что этот погром только что устроила я…
Страх накрыл с головой, лишил возможности мыслить здраво. А если бы я кого-нибудь ранила или убила? Случайно.
— Можешь разгромить хоть весь дворец, Ариадна. Я восстановлю, — тихо сказал Лир, присаживаясь на кровать и протягивая руки, чтобы меня обнять.
Вздрогнула, отползла от него, подскочила к окну. Все еще испуганная случившимся, не понимая, что с этим делать. В горле стоял ком, даже говорить не получалось.
— Темная бездна! — воскликнул Лир. — Я понимаю, ты злишься. Возможно, я был не прав, когда не рассказал о последствиях, признаю. Слишком боялся напугать своей откровенностью. Но что, мне теперь к тебе нельзя даже прикасаться?
— Лир, я боюсь причинить тебе зло, — тихо ответила я.
— Зло? — удивился он, мгновенно оказываясь рядом.
— Это все только что… сделала я!
Главное, не расплакаться.
— Ты думаешь, причинишь мне зло моими же силами, Ари? — спокойно поинтересовался Лир.
— Твоими силами? Ты о чем?
Лир вздохнул, притянул меня, посадил к себе на колени, заглянул в глаза.
— Ари, прости. Я все время забываю, как много ты не знаешь об этом мире. Вместе с браслетом дайари получает половину сил избранника и точно так же делится с ним своей силой. Мы никогда не сможем причинить друг другу вред. А руку жгло очень сильно, потому что у нас магия разная. Когда смешивается светлая и темная — это больно. И ладно бы у нас сил было немного, не так бы чувствовалось, но что есть, то есть.
Меня немного потряхивало, когда я осмысливала новую информацию.
— Ты теперь сможешь перемещаться и исполнять желания? — поинтересовалась осторожно.
— Не знаю, не пробовал, — улыбнулся Лир.
— А мне станет доступно создание иллюзий и тумана?
— Проверим, — сказал Лир, целуя в плечо. — Дайари… Сладкая моя девочка… Больше не сердишься?
Он взял мое лицо в ладони, вглядываясь в глаза.
— Не знаю.
— Хочешь, помогу определиться?
— Как? — Соображала я пока что с трудом.
Лир не ответил, наклонился и поцеловал нежно-нежно, как умел только он. Воскресить одним прикосновением. Напомнить, как любит. Подарить крылья.
— Помирились? — поинтересовался Аран, снова заглядывая к нам.
— Мир? — очень тихо спросил Лир.
Я кивнула, не в силах ответить.
— Вернусь через два дня, Ари. Буду думать о тебе каждую минуту, — прошептал он, бережно пересаживая меня со своих коленей на кровать.
Лучик, до этого беззаботно спавший на подушке, пробрался ближе. Хорошо, что его не ранила, когда случайно вырвалась сила.
— Лир, — позвала я темного мага, когда он уже оказался возле двери.
Он обернулся, Аран обреченно вздохнул.
— Я тоже буду скучать.
Улыбка у моего темного принца вышла фантастическая.
Когда немного пришла в себя, решила отправиться в библиотеку. Охрана у дверей покоев бодренько мне поклонилась и покраснела.
— Леди Ариадна, — позвал один из них.
— Да?
— Простите, что вчера мы не вмешались, когда леди Гретензель ворвалась к вам. Она была такой решительной, уверенной в своем праве.
— Прощаю, — спокойно ответила я. — Без моего разрешения или Лира никого в покои не пускайте.
Кивнули. Кажется, мой темный маг уже успел провести с ними разъяснительную беседу. Очень уж они характерно вздрогнули, когда упомянула его имя.
— Где располагается библиотека?
— Спуститесь на первый этаж, пойдете по левому коридору до конца, а потом свернете направо и увидите дверь. Это она и есть, — откликнулся один из стражников.
Я поблагодарила и отправилась на поиски. Мне постоянно встречались слуги. Они сначала таращились на меня, потом испуганно кланялись. Значит, Лир снял иллюзию? Или нет? И гадай теперь!
Библиотекой заведовал гном по имени Бриделюш. Я уже встречала представителей этой расы в Ларейе, но все равно с любопытством его рассматривала. Длинная белая борода заплетена в косу и украшена нарядной лентой, глаза мудрые и внимательные. Он поинтересовался, ищу ли я что-то конкретное или хочу просто посмотреть, и, услышав, что второе, занялся своими делами.
Я побродила между шкафами, заинтересовалась двумя книгами. Одна из них рассказывала о разных мирах, вторая оказалась посвящена обитателям моря. В ней даже была глава о русалках. Автор описывал все досконально точно, но создавалось ощущение, что не очень-то верил в существование морского народа. О моем мире, Земле, информации почти не имелось, пара строчек, не больше. Снова отправилась на поиски, случайно наткнулась на книгу о звездах. Я так увлеклась, что забыла о времени. Жюстина разыскала меня к обеду, принесла еду в библиотеку.
Я покинула ее, когда день клонился к вечеру, а книга была прочитана. Распрощалась с Бриделюшем, пообещав прийти еще, и решила немного прогуляться. Накинула меховой плащ, натянула пуховые ярко-красные варежки и шапку, повязала шарф и отправилась в сад. Очень хотелось взглянуть на Аранатариэль.
Сад в это время был пуст и тих, мне не встречались даже стражники. Я долго гуляла по заснеженным тропинкам, разыскивая звезду, и наконец нашла.
Аранатариэль оказалась выше меня ростом. Даже заточенная в камень, она была словно живая. И невероятно прекрасная. Магия опутала девушку в момент смерти, и в глазах Аранатариэль застыла безысходность, но это не испортило ее красоты. Стройная, будто молодое вишневое деревце, хрупкая и беззащитная. Я ощущала ее свет и силу даже сейчас. Черты лица нежные, тонкие. Я села на скамейку, не в силах отвести от нее глаз. Мне было безумно жаль, что все случилось так и она оказалась заточена в камень.
Какую же боль надо было причинить Аранатариэль, чтобы она, такая красивая и светлая, обернулась в камень? Как можно предать ту, что любишь всем сердцем? Или у него тоже не было выбора, как сейчас нет его и у моего темного принца?
Это ведь ложь — выбор есть всегда. Между легко и правильно. Зачем же ты так поступил, жестокий неизвестный мужчина? Неужели оказался трусом?
Я не могла ответить ни на один свой вопрос, а узнать не у кого.
— Я обязательно тебе помогу, — тихо сказала я, касаясь статуи рукой.
Я вернулась во дворец и столкнулась с Даринель. Она уже поужинала, мы немного поболтали и распрощались. Я же отправилась на кухню, попросив принести еды, а пока захватила блюдо с пирожками. Быстро добралась до крыла, где располагались покои Лира, а теперь и мои. И так замечталась, строя планы на завтра, что буквально налетела на двух мужчин, одетых в дорожные плащи.
Они замерли, удивленно меня рассматривая. Я тоже остановилась и окинула их взглядом. Тот, что находился чуть ближе ко мне, обладал мужественными чертами лица и волевым подбородком. Глаза глубокого серого цвета, с легким прищуром. Волосы, длиной чуть ниже плеч, заплетены в тугую косу и перевиты черной лентой. Фигура мужественная, сильная. Я обратила внимание на ножны, где виднелась рукоять меча, и догадалась, что тренировками незнакомец не пренебрегает.
Второй мужчина выглядел слегка уставшим. Чертами он походил на своего спутника, и я сделала вывод, что, скорее всего, передо мной два брата. В темно-карих глазах незнакомца сквозила тоска. Он откинул распущенные, слегка спутанные волосы, цветом напоминающие вороново крыло, потер виски. Над бровью у мужчины виднелся едва заметный тонкий шрам-полумесяц. И это придавало его лицу немного разбойничий вид.
— Господа, я не люблю, когда меня так откровенно рассматривают. Да и принцу Лирантанелю ваше внимание явно не понравится, если он узнает.
Мужчины удивленно приподняли брови, осмотрели меня с ног до головы. В глазах того, что находился ближе и казался старше, неожиданно появились смешинки, а второй просто с любопытством следил за каждым моим жестом. Неожиданно он сглотнул, принюхался.
— Это что?
— Пирожки, — невозмутимо ответила я.
— Откуда добыли?
— На дворцовой кухне.
Маги переглянулись.
— Их там никогда не готовили.
Я пожала плечами. Видимо, Лир успел заглянуть и предупредить поваров о моих кулинарных предпочтениях, иначе бы мне не вручили блюдо с пирожками с мясом. От этой простой заботы на душе стало легко и тепло, и улыбка так и просилась на лицо.
— Хотите попробовать? — поинтересовалась я, замечая, что маги не сводят глаз с подноса с ароматными пирожками.
— Очень, — сознался тот, у которого был шрам, и очаровательно улыбнулся.
Стражники у дверей наших с Лиром покоев вытянулись по струнке, поклонились и как-то очень странно на меня посмотрели. В их взглядах сквозило то ли любопытство, то ли удивление.
— Присаживайтесь, располагайтесь с удобствами, — предложила я, поставив на низенький столик поднос с пирожками и отправив Николетту за тарелками и чаем.
Маги тем временем сбросили плащи, прошли к огню. Расспросили о последних известных мне новостях, немного о путешествии Лира, заодно поинтересовавшись, когда он должен вернуться, а потом разговор продолжился, непринужденно перетекая с одной темы на другую.
Едва мы доели пирожки, как принесли ужин. Мужчины держались спокойно, но, как мне казалось, оценивали каждый мой жест и взгляд. Предложили немного выпить за знакомство, и я не стала отказываться.
Вино оказалось терпким, с легким медовым послевкусием. Я сделала пару глоточков, немного расслабилась и улыбнулась магам. Дверь неожиданно распахнулась и в гостиную, где мы располагались, вошел Лир.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Мой темный маг неожиданно споткнулся, увидев незнакомых мужчин, и удивленно приподнял брови.
— Папа? Дядя? Вы уже вернулись?
Я занервничала. Имена магов почему-то спросить не удосужилась, да и сама не представилась, и теперь имела возможность наслаждаться последствиями.
Ой, что сейчас будет!
— Папа? — переспросила я, не удержавшись.
— Значит, пригласить в наши покои незнакомых мужчин и даже с ними поужинать ты успела, Ари, а познакомиться — нет?
В голосе Лира слышалось легкое ехидство, но я не могла понять, сердится он или нет. Поступила я, и правда, весьма опрометчиво. Покосилась на его отца, который и не думал скрывать любопытства.
— А вы…
— Шерантанель Дарсе Винтуриан де Риган, правитель Ларейи. А это, — кивнул он на второго мага, — мой брат, лорд Арасамин.
Я нервно дернулась, икнула. Схватила стакан с водой, сделала пару глотков, пытаясь успокоиться. Ой, как стыдно! Лир так и обжигал взглядом.
— Лучший выбор, который ты когда-либо делал, сын, — невозмутимо заметил Шерантанель. — Красива, умна, мила… Разве что слишком добрая и наивная. Непросто твоей фаворитке будет во дворце.
— Отец, Ариадна — моя дайари, — спокойно произнес Лир, закатывая рукав и показывая рисунок цветка.
Лорд Арасамин поперхнулся вином и закашлялся. Глаза Шерантанеля вмиг стали серьезными, а взгляд цепким.
— Сними с нее иллюзию полностью, — велел он.
И вроде бы и слова простые, но чувствуется в голосе правителя Ларейи небывалая властность. Лир щелкнул пальцами. Значит, иллюзию, хоть и частично, он все-таки оставил.
В этот момент, когда меня снова разглядывали как невиданную зверушку, в покои вошли Аран и Даринель.
— Мне это мерещится, или я вижу потерянного принца эльфийского престола? — поинтересовался лорд Арасамин.
Аран усмехнулся, позволил Шерантанелю и его брату обнять себя.
— Но откуда, как?..
— Это долгая история. Позвольте представить вам Даринель, мою жену, — улыбнулся Аран, обнимая смущенную дриаду за плечи и снимая с нее иллюзию.
По глазам короля было понятно, что он Даринель узнал, и она его тоже.
— Рад встрече с вами, Даринель, — улыбнулся он. — И вдвойне чудесно, что теперь вас есть кому защитить в случае опасности.
— Отец, дух ведьмы уничтожен.
Глаза у Шерантанеля стали огромными. Как он ни пытался вести себя сдержанно, но не смог. Удивление так и читалось во взгляде.
— Чувствую, у тебя много новостей, сын.
— И одна другой неожиданнее, — добавил лорд Арасамин.
Лир вздохнул, подошел ко мне, обнял и ласково поцеловал в губы.
— Весь день только об этом и мечтал, — сознался он.
Отец моего темного мага чуть склонил голову набок, словно не верил в происходящее.
— А ты изменился, сын. Испытания явно пошли на пользу.
— Или любовь? — отозвался Лир, ласково поглаживая мою ладонь.
В глазах плескалась запредельная нежность, которую он даже не пытался скрыть. Похоже, больше на меня не сердится.
— А вы почему вернулись раньше? — неожиданно поинтересовалась Даринель.
— Боялись, что Ари разнесет еще полдворца, — невозмутимо ответил Лир.
Я чуть не фыркнула, но сдержалась. В чем-то мой темный маг был прав.
— Едва надел на Ариадну браслет, так в ней сразу отозвалась твоя сила? — спросил Шерантанель, так и не сводя с меня глаз.
— Да, — ответил Лир.
— Ты больше ничего не хочешь рассказать, сын? — вдруг спросил король, посматривая на меня.
— Я бы предпочел перенести разговор на завтрашний вечер, отец.
— Почему именно на вечер? — удивился лорд Арасамин.
— Завтра мы уедем, — невозмутимо отозвался Лир, приступая к ужину, который принесли слуги. — У нас с Араном для тебя сюрприз, Ари. Надеюсь, понравится.
То есть он променял разговор с отцом на возможность побыть со мной? Я осторожно покосилась на Шерантанеля. У него в глазах откровенно плясали смешинки. Кажется, правителя Ларейи забавляла вся эта ситуация и непривычное для него поведение младшего сына. Даже стало интересно, как Лир себя вел по отношению к женщинам раньше.
— Тогда мы прощаемся с вами, — сказал король, поднимаясь.
Терпение у него, видимо, было большое, раз даже не поинтересовался, как мы с Лиром познакомились. Впрочем, рассказывать про мою сущность темный маг и не собирался.
Лорд Арасамин допил вино и встал. Аран и Даринель тоже засобирались. Мы с Лиром остались одни.
— Сердишься? — все же поинтересовалась я.
— Иди сюда, Ари, — протянул руки Лир, и я послушалась.
Он обнял, уткнулся лицом в мои волосы.
— Я безумно по тебе соскучился.
— Это хорошо, — улыбнулась я, медленно поглаживая пальцами его шею.
— Временами ты просто несносна. Я еще от истории с гадюкой не отошел, а ты уже ошарашила знакомством с моим отцом.
Как же вкусно мой темный принц пахнет! Лесом и снегом.
— Все равно тебя люблю. И давай договоримся: незнакомых мужчин в наших покоях быть не должно.
— Ревнуешь? — прошептала я, опьяненная его присутствием.
Осторожно дотянулась до первой пуговицы на камзоле, расстегнула, перешла ко второй.
— Ари, ты хоть слышишь, что я говорю? — спросил Лир.
Улыбнулась, проказливо поцеловала в нос.
— Сколько вина ты выпила, моя ненаглядная?
— Совсем чуть-чуть, мой темный принц, — прошептала я, покрывая шею Лира поцелуями.
Он сдался мгновенно, приподнял мою голову и впился поцелуем в губы.
— Вижу, что действительно скучал, — рассмеялась я.
— Я не выдержу эти проклятые пять дней. Вот же темная бездна!
— Хочешь, вместе примем ванну?
Лир покачал головой.
— Не сегодня, Ари. С выдержкой у меня последнее время проблемы.
Хм…
— Ты желанна, как свет во тьме, — хриплым голосом произнес Лир.
Я осторожно его поцеловала и отпустила. Пока он приводил себя в порядок, переоделась в ночную рубашку и забралась в постель. Когда Лир вернулся, не знаю. К этому моменту я успела заснуть.

Утром я проснулась оттого, что было щекотно и жарко. Оказалось, горячо от присутствия Лира, который бесстыдно целовал меня повсюду, стянув мою ночную рубашку. Я горела от его прикосновений и даже не пыталась сдержаться. Откликалась жадно, выгибаясь и желая большего.
— Доброе утро, — прошептал он, добравшись до моих губ.
— Это и есть твой сюрприз?
Он рассмеялся, ласково чмокнул в нос.
— Нет.
Улыбка у него вышла совершенно нереальной, и сразу захотелось согласиться абсолютно на все.
На завтрак решили спуститься вниз. Слуги передали, что Аран, Даринель, лорд Арасамин и отец Лира нас уже ждут. За столом царила достаточно непринужденная атмосфера, хотя я опасалась, что все будет весьма официально и в соответствии с правилами этикета. Настроения не портил даже унылый вид советника Лайла, погруженного в свои мысли.
Шерантанель напомнил, что ждет вечером Лира для разговора, и вскоре мы покинули пределы дворца, а потом и Аридейла. Двинулись на восток, возле полосы леса сделали привал.
— Ари, я сейчас мысленно представлю место, куда хочу попасть, а ты попробуй нас всех телепортировать, хорошо? — предложил Лир.
Так и поступили. Мы оказались в зимнем лесу, под защитным куполом находился зеленый островок деревьев. Лето среди зимы! Маги явно наложили какие-то чары.
Между деревьев виднелся бревенчатый двухэтажный дом, в окнах которого прыгали солнечные зайчики. От него вела тропинка к озеру, заросшему белоснежными кувшинками. С одной стороны вдоль берега цвели алые розы. За домом темнела полоса леса.
— Нравится? — тихо спросил Лир, обнимая за плечи.
— Да, — ответила я, пораженная тем, что моя мечта существует наяву.
— Он твой, Ари, — сказал темный маг.
— Что?
Я развернулась и недоверчиво уставилась на него.
— Ты даришь мне дом?
— Скорее уж твою мечту.
В груди защемило, хлынули слезы.
— Ари, мы сделали что-то не то? — встревожился Лир.
— Я тронута до глубины души, — созналась, обнимая своего мага еще крепче.
Он ласково потрепал меня по макушке.
— Спасибо. А почему тут лето? Вы наложили чары?
— Эльфийская магия, — улыбнулся Аран. — С защитой помог леший. Твой дом нельзя найти, если не знать, где он. Нечисть поставила сильное заклинание для отвода глаз.
— А если набредет кто случайно?
— Будут видеть лишь топь да непроходимый лес. Пойдем внутрь? — спросил Аран, подзывая лимфила, который вертелся рядом и с любопытством подлетал к куполу, за которым прятался дом. Но так и не решился отправиться туда первым.
— Пойдем, — ответила я и решительно шагнула через защиту, оказываясь на зеленой, залитой солнцем лужайке.
Едва подошли к дому, Лир подхватил меня на руки.
Дом оказался уютным и просторным. Через окна, прикрытые легкими голубыми занавесками, проникал свет. Внизу располагалась гостиная, столовая, кухня и пока полупустая библиотека.
— Мы приобрели только самое необходимое, решили, ты докупишь, что захочешь, — сказал Аран.
Я кивнула и поднялась на второй этаж. Наверху располагались спальни и гостевые комнаты, а еще имелся выход на крышу.
— Оттуда хорошо будут видны звезды, — пояснил Лир. — Мы иногда будем сбегать в этот дом и просто наслаждаться свободой. Как думаешь?
Улыбнулась и спросила:
— Лир, здесь неподалеку море? То самое место, где мы были?
— Да, Ари. Я очень тебя люблю, мой свет, и не желаю лишать возможности встречи со стихией.
— Лир…
— Чуть попозже сходим, если хочешь.
Я не ответила, только притянула Лира к себе и нашла его губы. Подарить мне то, чего лишилась, с чем успела болезненно попрощаться… Наверное, других доказательств любви Лира уже не требовалось.
— Ари, плавать будешь?
— Конечно! А озеро…
— Аран полдня делал. Он очень хотел, чтобы все было как ты любишь. Кувшинки, рыбки и мелкий песок.
Я растроганно всхлипнула и обняла эльфа.
— Кто-то совсем забыл, что снял с меня весьма сильное заклятие, и тем самым спас мою жизнь.
Аран тепло улыбнулся. Даринель бродила по дорожкам, вдыхая цветочные ароматы. Эльф как-то предвкушающе на нее покосился и хрипло поинтересовался:
— Ари, ты не против, если мы займем одну из гостевых спален?
— Выбирайте любую.
Я не сдержалась и весело хмыкнула, поглядывая на Даринель. Аран тут же направился в сторону жены, потянул в дом. Дриада, хихикая, позволила мужу подхватить ее на руки.
Я покосилась на Лира, который немного завистливо смотрел вслед этой паре. Быстро разделась, нырнула в озеро и предложила:
— Поиграем в салочки?
Мой темный принц идею поддержал, и каждый раз, стоило ему меня поймать, жадно целовал в губы.
К обеду в гости заглянул леший. Аран и Даринель, довольные и глупо улыбающиеся, тоже спустились к нам. Дружно налетели на еду, которую маги предусмотрительно захватили с собой. Лимфил, сытый и довольный, отправился плавать в озеро, и я вскоре составила ему компанию.
Лир остался на берегу, достал какие-то бумаги. Дела не отпускали его и здесь. Но к вечеру, едва я подплыла, подхватил под руки, помогая выползти и высушить хвост. Даже было жаль, что этот чудесный день закончился.
Мы все вместе телепортировались и распрощались внизу. Лир пошел разговаривать с отцом. Я померила покои шагами, поддалась своему любопытству и отправилась… подслушивать. Поступать так, конечно, нехорошо, но ведь и разговор будет обо мне.
Кабинет, в котором разговаривали Лир с отцом и дядей, я нашла легко, возле него даже не было охраны. Либо ее отпустили специально, либо мне повезло. Применила на всякий случай чары для отвода глаз, подобралась ближе. Конечно, маги наложили защиту и дверь оказалась надежно заперта, но у меня оставалось незагаданное мелкое желание. Я повернула заветное колечко, прислушалась.
— Лир, даже если ты расторгнешь помолвку с принцессой Силадерь, вы не сможете с Ариадной пожениться, — сказал Шерантанель, шурша, судя по звуку, какими-то бумагами.
— Почему, отец? Она нареченная сестра Арана. Обряд на крови проведен по всем эльфийским правилам.
— Лир, пока тебя не было, — начал дядя Лира и вздохнул, словно набирался сил, чтобы сказать правду, — Совет магов ужесточил закон. Теперь наследный принц может жениться только на принцессе крови.
В кабинете на время воцарилась тишина.
— И не вздумай отказаться от престола, сын. Я не готов отдать королевство на растерзание Совету магов. Они и так с каждым годом обретают все большую власть.
— Единственная женщина, которая станет моей женой, — Ариадна, — твердо сказал Лир.
— Опять за свое! — воскликнул Шерантанель. — Арасамин, ну хоть ты ему скажи, к чему это приведет! Оставь девчонку своей дайари, Лир. Что мешает? Статус едва ли не выше жены принца, потому что ей принадлежит сердце мага. Безраздельно!
— Ариадна не согласится, отец, — очень тихо ответил Лир.
— Она уже согласилась, сын. Пройдет время и окончательно смирится.
— Твой отец прав, Лир, — поддержал короля лорд Арасамин.
— А что, если я не соглашусь на подобный исход?
— Лирантанель! — воскликнул лорд Шерантанель. — Ты решил мне потрепать нервы? Да, ты влюблен в нее по уши, я видел это. Да весь двор уже знает! Но девчонке необязательно становиться твоей женой. Ты не сможешь переступить закон! Ты…
Правитель Шерантанель неожиданно выругался. Послышался шум, будто опрокинулся стул, а потом воцарилась тишина.
— А раньше показать цветок во всей красе не мог, да?
— Алитэйя, — в шоке вымолвил лорд Арасамин.
— Да даже если бы не было между нами этой мучительной связи, Ариадна достойна большего, чем статуса дайари, — тихо сказал Лир. — Дядя, отец, я прошу вас не мучить ни меня, ни Ариадну, ни Силадерь, у которой есть возлюбленный.
На время разговор стих, и я предположила, что маги о чем-то думают. Послышался звон бокалов.
— Я не смогу помочь, сын. Мне не выстоять против двенадцати сильнейших магов королевства. Тебе придется заключить брак с Силадерь. Единственная возможная уступка, на которую согласится Совет магов, это позволить вам расторгнуть брак, когда она родит наследника.
— Поговори с дайари. Она тебя очень любит, она поймет. Останется. И подождет, — посоветовал лорд Арасамин.
— А твоя дайари осталась, дядя, поняла, подождала? — спокойно спросил Лир, и мое замершее до этого сердце ухнуло вниз и забилось чаще.
— Ты же знаешь, Лир, кем она была. Твоя — поймет, — тихо ответил он.
— Нет, дядя. Ты ошибаешься на этот счет.
— Почему? — спросил Шерантанель. — Почему простой маг тебя не поймет, если любит?
— Вы уверены, что хотите услышать честный ответ на этот вопрос? Готовы и к правде, и к последствиям?
Снова послышался звон бокалов, а потом отец Лира ответил:
— Говори, сын.
— Вам обоим придется принести клятву верности моей дайари.
— Все настолько серьезно? — спросил Шерантанель.
— Я жду.
И видимо, в голосе Лира звучало что-то такое, что заставило магов согласиться. Мой темный маг принял клятву вместо меня, а потом зашептал заклинание, создающее иллюзии. Я не знала, что он показал, но предположила, что меня в образе русалки.
Послышался щелчок, позволяющий иллюзии исчезнуть, и тишина.
— Неужели вы думаете, что моя сильная и гордая Ариадна способна вынести такой стыд и унижение?
— Гордость отступает, когда любишь.
— Да неужели, дядя? Это ты мне про гордость говоришь? А каково будет мне знать, что я причиняю Ариадне сильную боль?
— Сын…
— Вы предлагаете мне делить постель с женщиной, к которой нет никаких чувств, зная, что каждую нашу близость моя дайари будет ощущать во всех подробностях! Мне опаивать ее зельями, чтоб забылась? И самому напиваться до беспамятства? — холодно поинтересовался Лир.
В его голосе слышался гнев.
— Сын… — Кажется, Шерантанель только что пришел в себя. — Расскажи нам все по порядку. Я так понимаю, что эта история берет начало с нападения на тебя серых теней?
Лир говорил сухо и кратко, практически не рассказывая ничего личного, отсекая эмоции.
— У тебя есть два выхода, Лир, — очень тихо заметил лорд Арасамин.
Его голос звучал приглушенно, словно он испытывал сильную боль.
— Первый — сказать Ариадне правду. И пусть она сама решит, согласится ли остаться.
— И если она захочет уйти…
— Не держи. Дай ей время осознать, насколько сильно она тебя любит. Тогда есть шанс, что вернется.
— В Серебряном городе русалки обо всем забывают, — спокойно заметил Лир.
— Не повторяй моих ошибок. Отпусти. Иначе потеряешь навсегда, как это случилось со мной, — вздохнул лорд Арасамин.
— Какой второй выход? — спросил Лир.
— Ты должен провести с ней ночь. И не дать превратиться в русалку, пока не взойдет солнце. Тогда Ариадна станет покорна твоей воле.
Ужас потек по венам, колени подкосились. Я еще не осознала услышанное, но испугалась так, что готова была бежать на край света.
— Что? Думаете, я на такое пойду? Соглашусь превратить Ари в марионетку? — прошипел Лир.
— Это не означает, что она будет покорна во всем, Лир, — спокойно ответил лорд Арасамин. — Просто ее тяга к морю уйдет. Ариадна никогда, слышишь, никогда не захочет от тебя уплыть.
— Сын, подумай, прошу тебя.
— С мамой ты поступил так же? — поинтересовался Лир.
Я услышала, как разбился бокал, а Шерантанель снова выругался.
— Откуда знаешь?
— Это так важно? Ответь, отец! С матерью ты поступил так же, как сейчас советуешь сделать мне?
— Я очень ее любил, Лир.
Голос Шерантанеля звучал надломленно и глухо.
— И что?
— Я сказал ей правду. Твоя мать сама приняла решение забыть о зове Серебряного города и никогда не встречаться со своим народом.
Оставили ли ей выбор? Но ведь мать Лира заключила с правителем Ларейи законный брак, у нее другая ситуация.
— Лир, откуда ты знаешь правду?
— Дай подумать. Наверное, потому что магия мамы проснулась в Тире?
— Что?
Послышался грохот, будто опрокинулся стол, снова что-то разбилось.
— Да как это возможно! Почему мне не сказали? Вы же рисковали…
— Что ты еще знаешь, Лир? — спокойно спросил лорд Арасамин, перебивая брата.
— Знаю, как умерла мама, — ответил Лир.
— Расскажешь?
Эта история мне уже была известна, но по расспросам Шерантанеля поняла, что он очень сильно любил свою жену и тосковал по ней до сих пор.
Даже на время отвлеклась от мыслей, что же ждет меня.
— Лир, тебе придется решить, как поступить с Ариадной, — очень тихо сказал лорд Арасамин. — Другого выхода у нас нет. У тебя нет.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Больше я слушать не стала. Руки дрожали, колени подкашивались, а мысли были настолько хаотичны, что даже не поняла, как добралась в свои покои.
Да и что сейчас от меня зависит? Решение за Лиром. Мне остается только ждать до зимнего бала. Просто ждать. Если мой темный принц действительно любит и будет честен, то отпустит. Если нет… придется бежать. Как ни поверни, почему-то мы все равно не могли быть вместе. Но кто бы знал, как хочется сохранить для себя эту последнюю надежду на чудо!
Я вспомнила, что пообещала Арану принимать решения, только успокоившись и откинув эмоции. Наверное, стоит отправиться в дом, который мне подарили друзья, побыть одной и спокойно все обдумать. Я бы и сейчас туда переместилась, но тогда Лир догадается, что подслушала его разговор с родными. Я же пока намерена сохранить это в тайне.
Немного посидев, я пришла в себя и отправилась спать. Не прошло и четверти часа, как в спальню пробрался Лир.
— Не спишь? — тихо и устало спросил он.
— Нет.
Отчаянно хотелось плакать, но я не позволяла себе этой слабости. И порадовалась, что погасила все свечи. Темнота скрывает любую боль.
Лир прижался ко мне, покрыл поцелуями плечи.
— Ари, давай после бала проведем ночь вместе, — попросил он, и моя самая последняя надежда полетела в бездну.
Сердце уже не плакало, сыпалось осколками. Вот он, мой личный мучительный яд. И далеко ходить не надо. Лир так легко и спокойно принял решение!
— Я подумаю, Лир, — ответила, стараясь не расплакаться.
Нужно быть сильной и не сдаваться, даже когда твоя сказка рушится, оборачиваясь кошмаром.
— Я бы хотела пару дней побыть одна, — спокойно сказала я, и в темноте это удалось сделать легко. — Перемещусь завтра в подаренный дом.
— Ари…
— Не переживай. Просто моя жизнь меняется. Аран всегда будет знать, где я. Если что-то случится, сразу скажет, и вы переместитесь. Ты давно собирался поэкспериментировать, — мягко напомнила я.
— Хорошо, мой свет. Я подожду, раз тебе необходимо время.
— Спасибо.
Утром он еще спал, когда я собралась и, захватив минимум вещей, переместилась. Не заходя внутрь дома, нырнула в озеро, ушла на дно и расплакалась. Этой ночью я, пусть так и не смогла заснуть, но продержалась, а сейчас могла позволить себе маленькую слабость. Лимфил янтарной рыбкой скользил рядом, переживал.
Что же ты натворил, Лир? Как же так легко предал и перечеркнул все самое доброе и светлое, что у нас было? И любит ли он меня по-настоящему? Ведь тогда бы не стал лгать, отпустил бы… И зная, что испытываю к нему, не боялся бы дать возможность выбрать свой путь.
Почему же любить так больно? Словно обжигаешься ядом, от которого нет спасения! И он проникает в кровь, опутывает сердце, пробирается в душу и становится ее частью. Хуже любого даже самого страшного проклятия…
Мне осталось решить лишь один вопрос: хватит ли сил, чтобы оставить моего темного принца и уплыть? Это же все равно что вынуть из груди сердце и безжалостно растоптать.
Мы сыграем с тобой, Лир, по тем же правилам, какие придумал ты. Я тоже обману. Не потому, что хочу этого, мой темный маг. Ты не оставил мне выбора.
Я наконец перестала плакать. Слезы исчезли, оставив душу опустошенной и кровоточащей. Теперь заставить бы себя улыбнуться! Смогла же, когда прощалась с морем? Смогла! Я сильная и смелая. И, может быть, однажды смогу простить и вернуться. И это будет моим решением. Моим выбором.
Где бы найти только сил, пресветлые боги, чтобы уйти! В Серебряный город. К русалкам. К своему народу. И к своей семье. Отчаянно хочется верить, что там другой мир. И знатная кровь и богатство не играют большей роли, чем обычное счастье — чистое и готовое выплеснуться и озарить целый мир.
Я пробыла в озере почти двое суток. Пару раз выходила на берег, чтобы поесть и немного поспать, а потом снова возвращалась. Но сейчас заметила, что на берегу появился Аран.
Вынырнула, подплыла.
— Ты один?
— Да. Никто не знает, что я здесь, даже Лиру не сказал. Тебе совсем плохо? Я постоянно чувствую твою боль, Ари.
Я выбралась на берег, отжала волосы. Аран подхватил меня на руки, понес в дом. Разжег камин, разогрел еду.
— Рассказывай. Будем разбираться.
Слова давались с трудом. Я словно за эти двое суток разучилась говорить, но Аран был терпелив.
— Ты решила уйти? — тихо спросил он, сразу все поняв.
— Аран, а если бы на моем месте оказалась одна из твоих сестер? Силадерь, например. Она бы смогла смириться с подобной ситуацией? Дайари, избранница… Да называй как хочешь, а сути не меняет! Так и останешься просто любовницей. Да что там говорить! Даже дети будут считаться незаконнорожденными. И ладно бы только это… Но как быть с тем, что Лир собирается заставить меня забыть о море и Серебряном городе! И хочет сделать это, несмотря на то, что я отказалась от своего дома, пошла за ним… Разве такой бывает любовь?
Аран вздохнул, притянул меня к себе, обнял.
— Как бы я хотел убедить тебя, что все не так!
— Поможешь мне? Я не смогу уйти до зимнего бала, Аран. Лир тут же хватится, не оставит и шанса.
— Неужели думаешь, удержит силой, Ари?
— Не знаю. Хочется верить, что нет, но рисковать не стану.
— Тогда после бала?
— Лучше во время него. Главное, отвлечь Лира.
Эльф на мгновение задумался.
— Если помолвка с Силадерь окажется не расторгнута, где-то ближе к полуночи объявят тур вальса, на который Лир будет обязан пригласить невесту. Затем всем объявят о дате свадьбы. Это идеальный момент, чтобы уйти. Если Лира еще кто-то сможет задержать…
— Там будет Кассиандр?
— Хранитель? — удивился Аран. — Конечно.
— Как думаешь, Кассиандр согласится помочь и отвлечь Лира разговором на час? Он во время нашей встречи предлагал содействие, обещал помощь.
— Ему можно верить. Возьми с собой непромокаемые вещи, подаренные нечистью, чтобы переодеться. Сама же подобные при помощи магии еще сделать не можешь?
Покачала головой, подтверждая слова Арана.
— Лир наверняка пришлет к тебе на днях портниху, попроси сшить маленькую сумочку. Я наложу на нее чары расширения. Много вещей, конечно, не влезет, но самое основное — запросто. И обязательно возьми зеркальце и гребень, которые мы купили во время путешествия. Попав в Серебряный город, русалки забывают о прошлом, а эти вещи… Они напомнят обо мне и Лире, если не захочешь забывать.
— Они волшебные?
— Они тебе дороги, Ари.
Аран как всегда был разумен и спокоен. И самое главное, он понимал меня. Не пытался отговорить от побега и не предлагал выяснить отношения с Лиром. Просто в нужный момент, когда я оказалась на грани отчаяния, протянул руку и не дал упасть в пропасть.
— Только что потом, Ари? Охрана во дворце усилена. Применить магию не получится, Лир почувствует твою силу. Покинуть дворец будет проблематично.
— Я не собираюсь применять чары, Аран. У меня есть кольцо, исполняющее мелкие желания, его магия — не моя, ее Лир не почует. Я подойду к воротам, загадаю на время стать невидимой и проскользну мимо стражи.
— Может сработать. Ворота будут открыты, много гостей ожидается на бал. Я захвачу для тебя плащ и обувь, чтобы ты могла переодеться. В дамскую сумочку, даже используя чары, они не поместятся. Аллею с тремя фонтанами в виде рыбок знаешь?
Кивнула.
— Она почти у ворот располагается, и вдоль стены растут клены. Место вроде и на виду, но в то же время стволы толстые, можно спрятаться.
Аран вздохнул, снова меня обнял.
— А потом, Ари? Что ты станешь делать потом, если не сможешь переместиться?
— Бежать, Аран. У меня будет почти час, если Кассиандр нам поможет.
— Лир может отправиться тебя искать, Ари.
— А ты не давай, Аран. Продержись хотя бы час! Если бежать, то я за это время доберусь до моря, окажусь как раз у той скалы, с которой в первый раз прыгала.
Аран пригладил мои волосы, о чем-то задумался.
— Лир придет в бешенство, когда поймет, что его дайари сбежала. Наверняка спросит, где ты находишься. Я ведь могу тебя чувствовать.
— Скажи, что гуляю по саду, Аран. Солги. Пожалуйста! Если Лир начнет искать, я не успею добраться до моря, и тогда… Тогда меня ждет клетка.
Видимо, эльф тоже это понимал, поэтому не стал спорить, лишь пообещал помочь и защитить по мере своих сил. Мы уже собирались возвращаться во дворец, когда в озере послышался плеск.
— Лир, — прошептала я.
— Опробовал перемещение, значит, — заметил Аран.
Быстро развернул меня к себе, сощурился.
— Слушай внимательно, Ари. Я сейчас уберу следы печали с твоего лица, чтобы Лир ни о чем не догадался. Затем ты откроешь портал, отправишь меня во дворец.
Так мы и поступили. И успели как раз вовремя. Только захлопнулся переход, открытый в королевский сад к скамейке возле Аранатариэль, как в дом вошел мокрый с ног до головы Лир.
— Ари! — бросился он ко мне и обнял. — Как ты? Я чуть с ума не сошел! Ни есть, ни спать не могу. Мне дышать без тебя трудно.
Он покрывал поцелуями мое лицо, и сердце отзывалось, израненное и истерзанное, готовое снова любить и верить. Чего же стоят твои признания, Лир? Насколько они искренни? Что ж ты даже не дал мне выбора? Может быть, любовь снова оказалась сильнее и я бы осталась? Однажды, когда мы снова встретимся, наверное, все изменится. Или изменимся мы?
— Все хорошо, Лир. Я как раз собиралась во дворец.
— Я чем-то тебя обидел, мой свет?
В его глазах плескалась тревога.
— Нет, — солгала я.
Обидел. Конечно, обидел. Хотя нет, хуже. Ты меня предал, Лир.
— Ты ушла из-за моего предложения о совместной ночи? Не хочешь? Передумала? Не готова? Чем-то напугал? Ари, что? — взволнованно говорил Лир, осторожно держа мое лицо в своих ладонях.
Я никогда не видела его таким растерянным.
— Разве можно отказаться от ночи с тобой, мой темный принц?
Почти признание. И почти правда.
— Почему же ты…
— Так было нужно, Лир.
Под глазами у него залегли тени. Видимо, эти двое суток выдались для него непростыми, переживал… Как же все казалось просто, когда мы были вдвоем в лесу! Даже несмотря на то, что за нами охотилась сильная ведьма!
— Ты боишься? — вдруг спросил Лир.
— Скорее волнуюсь.
Глаза опустить не получилось, отвести взгляд тоже. Лир так и держал мое лицо в своих ладонях.
— Неужели не доверяешь, Ари?
Что ответить на этот простой вопрос? А ты мне, Лир?
— Доверяю.
— Правда? Тогда почему у меня цветок жжет, словно ты только что солгала? — спокойно спросил Лир.
Это у него так связь проявляется? Надо же! А я ничего подобного не чувствую. Странно…
— Прости. Я переживаю, — призналась осторожно.
Лир вздохнул, подхватил меня на руки и усадил в кресло возле горящего камина. Быстро высушил на себе одежду, уселся в ногах, положив голову мне на колени.
— Давай поговорим, мой свет, о нашей первой ночи, — попросил он. — Расскажи, о чем мечтаешь. И, если нужно, обсудим все, что заставляет тебя так волноваться, — мягко попросил Лир, целуя мою раскрытую ладонь.
Знал бы ты, ненаглядный, какую боль сейчас причиняешь! Делиться мечтами, которым не суждено сбыться…
— Ари, пожалуйста!
Терять мне, кроме разбитого сердца, больше было нечего. Даже стыд ушел, пока прижималась к плечу темного мага и шептала, как хочется его поцелуев и ласк в нашу первую безумно-сладкую ночь. Ночь, которая в моей жизни не случится. Ведь хочется только с ним… Даже сейчас, понимая, что, будь у меня возможность повернуть время вспять, ничего бы не стала менять. Так же бы влюбилась без оглядки, безгранично всей душой верила, однажды смогла бы уйти… Отпускать больно, но еще хуже создавать цепи.
В какой момент мы начали целоваться, я не заметила. Касалась Лира, отзывалась, чувствуя, как каждое прикосновение словно обжигает. И не кожу тревожит, а сердце.
— Все будет так, как ты хочешь, мой свет, — хрипло пообещал Лир. — Лепестки роз, зажженные свечи…
Еще бы чувствовать спиной горячий песок, слышать шум волн и смотреть на звезды. Но это из совсем несбыточного. Только почему же так хочется именно такого — сказочного и светлого?
— Все мои поцелуи и ласки будут твоими, Ари. Люблю тебя…
Лир нежно и бережно поцеловал меня в макушку, так и не выпуская из рук. О чем задумался? В его взгляде плескалось серебро, но я видела, как в самой глубине затаилась сильная боль. Он обещал то, что невозможно будет выполнить, если я останусь.
Почему же мы даже не пытаемся найти другой выход, Лир? Как жить без любви, которая стала твоим дыханием? Я не знала. Море звало меня, эта жажда появилась сразу же, стоило передумать. Оно примет и утешит, приласкает и заберет боль. Однажды плохое отступит. Однажды я вернусь, чтобы исполнить пророчество звезды. Однажды…
Лир неожиданно опрокинул меня, навис, снова целуя. Ни запретов, ни границ не осталось. Разве что его дыхание, скользящее по моей коже, шепот на незнакомом языке. Я не спрашивала значения слов, угадывала.
Единственная… Желанная… Любимая…
Мой темный маг хотел забыться и не помнить того, что нас ждет. Я так и уснула в его объятиях, заласканная и зацелованная. И когда очнулась, открывать глаза не хотела. Лир ласково, едва ощутимо гладил мои волосы.
— Прости, Ари. Так хочется верить, что однажды ты сможешь это сделать. Не прошу понять, прошу лишь не уходить. Потерять дайари все равно что умереть. Лишиться сердца…
Лир шептал эти слова, не зная, что я подслушиваю.
— Все, что мне нужно, — это ты. Но разве принцу позволено выбирать?
В голосе моего темного мага сквозила такая невыносимая горечь, что хотелось открыть глаза, обнять и забыть о запланированном побеге. Просто остаться с тем, кто так дорог, и постараться стать счастливой.
— Не могу тебя отпустить, — прошептал Лир. — Я болен тобой, моя дайари.
Наклонился, коснулся губ поцелуем. Я постаралась дышать ровно, чтобы себя не выдать. Моему темному принцу ни к чему знать о случайно услышанных признаниях. Он успокаивал себя, не меня.
Я открыла глаза спустя время, потянулась. За окнами давно вступила в свои права ночь.
— Который час? — спросила я.
— Почти полночь. Нам пора возвращаться.
— Лир, а я могу прямо сейчас вызвать портниху?
— Что-то не так с выбранным платьем?
Я помялась, а потом все же созналась:
— Да у меня его еще нет, собственно.
— Ари, ты невозможна! Бал же завтра! И портниха точно к тебе заглядывала.
Я пожала плечами. Весь день тогда провела в библиотеке, потом знакомилась с родными Лира, а когда мне передали, что она меня ждет, отправила портниху к Даринель. У подруги одежды имелось совсем немного. Мне все казалось успею, время есть…
Лир вздохнул, пообещал решить этот вопрос. Мы быстро собрались и переместились во дворец. Лимфил дремал на моих руках, не думая просыпаться. Аран недавно сказал, ему надо набираться сил, чтобы вырасти.
Пока мой темный маг распоряжался вызвать портниху, я успела переодеться.
Гретта, молодая добродушная женщина, оказалась приветливой и с любопытством меня рассматривала.
— Лир, ты отдохни, — улыбнулась я. — Мы сами справимся.
Дождавшись кивка портнихи, Лир исчез в нашей спальне, ласково поцеловав на прощанье.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Гретта мне понравилась сразу же. Она коротко рассказала о придворной моде, показала эскизы нарядов, которые носит знать. Не особо удобные и комфортные, учитывая корсеты, пышные юбки, расшитые драгоценными камнями, да многочисленные оборки.
— Леди Ариадна, — обратилась Гретта, услышав мой вздох, — вам не нравится?
— Это все мне не подходит, — чуть нервничая, заметила я. — Скажите, я сильно нарушу традиции, если выберу абсолютно другой фасон платья?
— Для дайари принца Лирантанеля такое допустимо. И слова никто не скажет.
— Из-за статуса?
— Да ваш мужчина испепелит любого, кто на вас косо посмотрит, — улыбнулась Гретта, и я так и не поняла, это она всерьез или шутит.
Лир, конечно, ревнивый, но не настолько же. Или я чего-то не знаю?
— У вас есть драгоценности?
— Да. Правда, я их не ношу.
— Позвольте взглянуть. Я редко подбираю ткань, ориентируясь на драгоценности, но сдается, в вашем случае стоит попробовать.
Я прошла в спальню. Стараясь не потревожить Лира, достала шкатулку с подаренным им серебром.
Мы с Греттой выложили украшения на небольшой столик. Горничные, которые были на подхвате, с любопытством поглядывали в нашу сторону.
Красивый комплект с лазуритом, состоящий из кулона в виде капельки на тонкой серебряной цепочке, такой же формы серег, который мне так нравился, Гретта сразу отложила, сказав, что это слишком простое украшение для бала.
Долго рассматривала браслет, плетение которого напоминало лепестки и цветы с бабочками. Он выглядел изящно, был усыпан мелкими бриллиантами и сапфирами. Отложили в сторону, хотя я понимала, что все равно его не надену. Ведь мне придется прыгать в море, и драгоценность однозначно исчезнет.
Серебряные тонкие браслеты, серьги, кулоны и колье с сапфирами бережно убрала в шкатулку. Гретта в этот момент задумчиво рассматривала цветок дайари на моей руке. Он был главным моим украшением, если честно.
Я попросила Жюстину унести шкатулку обратно, сделала глоток чая. Двери спальни неожиданно распахнулись, появился заспанный Лир.
— Еще не подобрали платье?
— Нет. Мы решили подобрать наряд к драгоценностям.
— Из тех, что у тебя есть, ничего не подойдет, — спокойно сказал Лир. — Подожди минутку. Я сейчас.
Он исчез в спальне, но вскоре вернулся, держа в руках темно-синюю бархатную шкатулку.
— Думал отдать перед балом. Но полагаю, сейчас нужнее.
Протянул подарок, и я осторожно раскрыла футляр. Ожерелье было красивым. На серебряной основе — тонких переплетенных нитях — располагались лилии, сделанные из ярко-синих, под цвет моих глаз, сапфиров. Сердцевина каждого цветка усыпана мелкими бриллиантами, их капли дрожали и на лепестках. Всего цветов было пять. От центрального тянулась тоненькая цепочка с ярко-синей каплей-кулоном. Рядом в шкатулке лежали точно такие же серьги с цветком и свисающей с него каплей.
— Нравится? — поинтересовался Лир, так и не дождавшись от меня хоть какой-то реакции.
— Очень, — отозвалась я, не в силах отвести глаз от такой красоты.
— Принимаешь подарок?
— А по какому он поводу? — не удержалась я, оборачиваясь и замечая, как Лир очень светло улыбается.
— Разве он нужен, чтобы делать подарки дайари?
— Спасибо, — растроганно прошептала я.
Только мой темный маг мог так чувствовать меня и понимать. Об этом говорили тонкие переплетения цепочек, сверкающие камни, форма цветов, напоминающие тот узор, что располагался на моей руке. Комплект явно был сделан на заказ. И когда Лир успел?
Мой темный принц наклонился, ласково поцеловал в щеку и ушел в спальню. Портниха кашлянула, старательно пряча улыбку. Я вздрогнула, опомнилась, поднялась. Быстро положила футляр на столик.
— Я сейчас.
Видимо, Лир ждал меня, потому что, стоило пробраться к нему в постель, как жадно поцеловал.
— Уже соскучилась? — спросил он смеясь.
— Я забыла сказать тебе спасибо, Лир, — смутилась я.
— Способ благодарности выбран верно, мне нравится.
Я хихикнула и страстно его поцеловала. Малость, конечно, увлеклись. Наверное, даже бы продолжили, но меня ждала портниха. Очень терпеливая женщина, к слову сказать. Лишь улыбнулась, когда я вошла, ни о чем не спросила и сразу приступила к делу.
— Вам нужно платье без бретелей с открытой спиной до талии, леди Ариадна.
— Не слишком откровенное?
— Нет. Я бы даже сказала, скромное. Но именно такое подчеркнет вашу красоту и хрупкость. Юбку сделаем длинной, но не слишком пышной.
— Облегающее платье? — уточнила я.
— Да. Но стеснять движений оно не будет.
Это хорошо. Бежать в нем будет легко, разве что немного холодно.
— Давайте определимся с цветом. Серебряное, белое или синее?
— Синее, — отозвалась я.
Гретта вытащила из сумки образцы тканей. Выбирали долго, остановились на шелке. О цене я боялась и спрашивать, понимая, что Лир все оплатит, но немного смущалась.
— Как вы смотрите на то, чтобы пустить по правому боку вышивку? Серебром, конечно. А рисунок — лилии.
Кивнула, догадываясь, что в сочетании с украшением и комплектом подаренных Лиром драгоценностей будет смотреться красиво.
— Позволите дать совет насчет прически? — спросила Гретта.
И, дождавшись моего согласия, мягко улыбнулась.
— Чуть приподнимите волосы, закрепив их шпильками, и оставьте спадать до талии.
Портниха сняла с меня мерки, сказав, что платье будет готово через два часа. Я уже знала, что она создает наряды при помощи магии, и ничему не удивилась. Пообещав прислать мне прямо сейчас помощника, чтобы помог определиться с обувью, ушла.
Башмачником оказался эльф, представившийся как Алирдей. Длинные темные волосы собраны в косу, переплетены ярко-зелеными лентами в тон глазам. Сам же высокий, изящный. В меру веселый и любопытный. Ему, конечно, сообщили, кем я являюсь для Лира. Он предложил на выбор так много красивых туфель, что я никак не могла определиться.
— Леди Ариадна, есть у меня еще одна пара, — неожиданно сказал Алирдей. — Если подойдет, считайте, дарю. Я уже добрую сотню лет не могу найти для них владелицу.
Я удивленно кивнула, и эльф достал… хрустальные туфельки. Я не выдержала, рассмеялась. Алирдей встревожился.
— Вам не нравится? Они изящные, красивые, но чары капризные. Их не каждая может даже примерить.
— Ох, Алирдей!
Я снова рассмеялась, а потом, поймав беспокойный и мало что понимающий взгляд эльфа, рассказала сказку о Золушке. Алирдей впечатлился и рассмеялся.
Эх! Если подойдут, будет еще занятнее. Я ведь словно из такой же истории! И росла без родителей, оставшись сиротой, и от принца собираюсь сбежать во время бала. Жаль, что жизнь не прекрасная удивительная сказка, где любовь побеждает все.
Туфельки оказались впору, что вызвало у меня очередной приступ смеха.
— А почему они не тяжелые? Хрусталь же.
— Так гномья работа. Только подгорный народ такие чары накладывает… и не делится своими секретами. Увы!
В голосе Алирдея звучала легкая досада.
— В них вы, кстати, и ноги никогда не сможете натереть, — добавил эльф.
Я поблагодарила за подарок, и мы расстались, довольные друг другом. Пока пила чай и перекусывала, размышляя о превратностях судьбы, вернулась портниха. Примерили платье. Оно смотрелось изумительно. Оттенки синего шелка переливались в свете свечей, словно морские волны. Серебряная вышивка подчеркивала хрупкость и юность, а фасон идеально подходил к фигуре. У меня никогда не было ничего столь восхитительного и прекрасного. В этом платье я чувствовала себя морской принцессой, спешащей на свой первый бал к влюбленному в нее принцу.
Маленькую сумочку из серебряной ткани я попросила Жюстину отнести к Арану. Он должен ее зачаровать.
— Подходящее нижнее белье имеется? — деловито спросила Гретта.
Я кивнула. Белоснежный кружевной комплект приобрела когда-то на одной ярмарке, не удержавшись от покупки.
Мы распрощались с портнихой, я отпустила горничных отдыхать. За окнами было еще темно, но я догадывалась, что приближался рассвет. Спать не хотелось. И я быстро собралась и отправилась в сад к скульптуре Аранатариэль. В последнее время, когда мне становилось грустно или одиноко, я шла именно туда. Словно звезда могла услышать, утешить, подсказать правильное решение.
— Я постараюсь тебя вытащить. Обещаю. Вернусь.
Решив, что этих слов достаточно, тихонько спела ее любимую песню. Жаль, не разбудить Аранатариэль, как в сказке, одним своим голосом.
— Твое желание побыть одной меня начинает пугать, — заметил заспанный Лир, неожиданно появившись на дорожке.
Я обняла его, улыбнулась. Темный принц взял мои руки в свои, поднес к губам. Жаль, мое сердце он уже согреть не сможет.
Когда мы вернулись во дворец, Лир отпустил прислугу, сам приготовил ванну. Он был ласков, нежен, заботлив, и от этого становилось еще больнее. Уйти от того, кто к тебе относится плохо, легче. А его любовь лишала всех благих намерений, заставляла забыть себя…
Дальше день побежал привычно и размеренно. Конечно, суетились слуги, завершая подготовку праздничного зала и покоев для гостей. Заглянул Аран, решив уточнить, не передумала ли я. Покачала головой, забрала зачарованную сумочку. Много вещей взять с собой не получалось, поэтому я перебрала и просмотрела все, чем успела обзавестись, и сложила самое необходимое. К зачарованной нечистью одежде отправилось зеркальце и гребень, небольшая заколка, подаренная Лиром, — с ней не хотелось расставаться. Все остальное словно было не моим. Задумалась, взять ли деньги. Там, куда я собиралась, они могли и не пригодиться, но мало ли… Все же осторожно ссыпала в сумочку десять золотых и семь серебряных — весь мой небольшой запас.
На сон и отдых времени не оставалось, принялась готовиться к балу. Лимфил крутился поблизости; он обнюхал драгоценности, подаренные Лиром, позволил себя приласкать и покормить, пока Николетта занималась моей прической. Накрасилась, остановившись на легком макияже, провела рукой по платью, наслаждаясь его мягкостью.
Надела нижнее белье, полюбовалась на свое отражение в зеркале. Лимфил неожиданно превратился в бабочку, заставив горничных охнуть — все же для них он всегда оставался котенком, — и замер в моих волосах. Зная, что я планирую покинуть дворец, он хотел быть рядом.
Драгоценности, подаренные Лиром, надевала с огромным удовольствием. Впрочем, нужны ли они мне? На дайари принца и так разве что ленивый не будет смотреть. Как раз потянулась к платью, когда раздался голос Лира.
Он вошел в комнату, увидел меня, да так и замер, даже забыл, зачем пришел. Я рассматривала моего темного принца, открыто любовалась им. До чего же прекрасен! Чуть волнистые волосы слегка растрепаны, глаза сияют, словно внутри горит огонек. Одет в темный костюм, на рукавах камзола и вороте сверкают драгоценные камни, подчеркивая статус. Белая рубашка расстегнута на пару пуговиц, и это придает Лиру менее строгий вид. На голове — серебряная корона с алыми и какими-то неизвестными мне желтыми камнями. В ней я видела его впервые, даже немного растерялась.
Глаза моего темного принца стали ярче, напоминая расплавленное серебро. Сердце замерло, сделало прыжок, забилось чаще.
Он рассматривал меня так же жадно и восхищенно, как и я его.
— Ари, — хрипло сказал он, оставаясь на месте.
Я посмотрела на горничных. Они покраснели и тут же покинули комнату.
— Что?
— Ты так прекрасна. Сказочная морская принцесса.
И, заметьте, это без платья и туфель.
— Спасибо.
Взгляд Лира опалял кожу, дышалось с трудом.
— Я вынужден сопровождать на бал Силадерь. Помолвка еще не расторгнута.
Кивнула, ожидая нечто подобное.
— Аран забрал свою клятву.
Он так и стоял, не пытаясь сократить между нами расстояние.
— Я так по тебе соскучился, — хрипло заметил Лир. — И мне снова нужно идти…
— Скоро увидимся, — улыбнулась я.
Где же мне найти эти проклятые силы, чтобы уйти? Как не сломаться и не сдаться, когда в глазах моего единственного мужчины столько нежности и любви? Но из двух зол — сломаться или остаться собой, русалкой, я уже выбрала второе.
Едва Лир ушел, переоделась. Из зеркала на меня смотрела хрупкая красивая девушка. Это была не я. Незнакомка со сверкающими глазами цвета моря, готовая к решительным действиям.
Николетта осторожно проскользнула в спальню, занесла и поставила в угол две корзины. В одной находились свечи, в другой — лепестки белых роз. Лир выполнял свое обещание.
Я провела пальцами по драгоценностям, что были на мне. Если сниму, у моего темного мага возникнут вопросы. Если оставлю — исчезнут ведь, едва нырну в море. Как же не хочется расставаться с такой красотой! Остается надежда, что либо найду способ их где-то оставить, либо они зачарованные. Не исчезает же кольцо, сделанное Лиром, чтобы сдерживать магию русалки! Да и кольцо исполнения мелких желаний никуда не делось.
Позвала слуг, попросила бумагу и перо. До бала оставалось совсем немного, и я надеялась написать своему магу прощальное письмо. Уйти, ничего не объяснив, мне казалось подлостью.
Рука дрожала, но я заставила себя успокоиться. Перо заскользило по бумаге.

«Прости, что ухожу, не прощаясь, Лир. Ты бы не смог отпустить, а я — остаться. 
В том, что все сложилось именно так, никто не виноват. Я безумно люблю тебя и, пожалуй, будь между нами все по-честному, попробовала бы забыть о гордости. Но сейчас… 
Как переступить через себя, мой темный принц? Жить в бесконечном страхе, что однажды твоя ладонь, на которой я всего лишь мотылек, сожмется в кулак? Делить единственного мужчину с другой женщиной? Боль от разлуки будет сильной, я знаю. Но так мы хотя бы не потеряем самих себя, не предадим то светлое, что в нас осталось. 
Хочется верить, что однажды я смогу простить — и вернуться. 

Твоя дайари Ариадна. 

P. S. Не наказывай своих людей за то, что я ушла. Мне никто из них не помогал». 

Я свернула письмо, стянула с пальца кольцо, которое сдерживало магию, осторожно спрятала под подушку. В том, что Лир найдет его, не сомневалась.
Глубоко вздохнула, поднялась.
Я смогу. Я сильная.
Обулась, захватила сумочку. Попросила горничных не перестилать постель. Они, конечно, удивились, но не стали ничего уточнять.
По коридору шла медленно, стараясь держать голову прямо и ровно. Улыбалась тем, кто приветствовал меня и кланялся. Никому не нужно было знать, насколько плохо и больно сейчас дайари принца.
Улыбнись, Ариадна! Улыбнись всем, кто замер в зале, рассматривая и оценивая тебя, спускающуюся по лестнице. Улыбнись Арану и Даринель — самым лучшим и преданным друзьям. Улыбнись Лиру, который дрожащими руками с потемневшим взглядом ставит бокал с вином мимо подноса.
Никому из них не нужно знать и видеть, как у Золушки разбивается сердце и его хрустальные осколки летят вниз к ногам темного принца.
Когда я оказалась на последней ступеньке, Лир очнулся, подошел и протянул руку. Наклонился, не обращая внимания на то, что творится вокруг, нежно поцеловал мои пальцы.
— Ты прекраснее всех звезд на небе, Ариадна, — искренне сказал он, не сводя с меня сверкающих глаз. — Я люблю тебя.
Улыбнулась, чувствуя, как подгибаются колени.
— Потанцуем?
— Разве твой отец не собирается произносить приветственную речь? — поинтересовалась я, осторожно оглядывая зал.
— У него неотложные дела, он чуть позже посетит бал. Пока есть время насладиться вечером, не будем его упускать.
Почему бы и нет? Зазвучала легкая музыка, Лир повел меня в центр зала. И стоило его руке скользнуть на мою талию, как мир стал стремительно исчезать. Остались только он и я. Сумасшедший влюбленный взгляд, в котором тонешь, как в омуте. Жаркое сбившееся дыхание. Вкус счастья на губах, когда удержаться было невозможно, и мы останавливались и целовались, нарушая все правила этикета. И зачем их было учить? Впрочем, сегодня я могу позволить себе все что угодно.
— Ари, почему ты так на меня смотришь? — неожиданно спросил Лир, возвращая нас обоих в мир, полный шума и веселья.
— Как?
— Будто прощаешься.
— Здесь столько желающих потанцевать с тобой, — беспечно улыбнулась я, — а мне не хочется тебя им отдавать.
И ведь сказала правду, цветок дайари не будет жечь.
Он поверил, поцеловал мое открытое плечо, смотря захмелевшим взглядом. Хотя я знала, что больше двух глотков вина он так и не сделал. Потянулась к нему, поцеловала нежно-нежно, вкладывая в это прикосновение всю свою любовь. Я прощалась.
— Ари, может, сбежим с этого невыносимого бала? — прошептал Лир. — Ожидание становится нестерпимым.
Я рассмеялась, качнула головой. Музыка оборвалась.
— Мне нужно идти.
В голосе моего принца слышалось сожаление. Он неохотно выпустил меня из объятий, прерывисто вздохнул.
— Лир, я люблю тебя!
Маг обернулся, вгляделся в мое лицо.
— Ари, ты что-то задумала? — тихо спросил он.
Лгать сейчас было нельзя. Лир почувствует жжение в браслете.
Я улыбнулась, игриво провела пальцем по его щеке.
— Как ты думаешь, если я приглашу на танец Тезуэля, он откажется? — спросила первое, что пришло в голову.
Лиру идея не очень понравилась, но он все же указал мне на темного мага, стоящего неподалеку. Черные волосы, собранные в хвост, делали его лицо хищным. Острые скулы и подбородок. Глаза темные, словно бездна, мерцающие. И взгляд оценивающий, откровенный, едва на грани приличий. Одет в праздничный серый костюм, украшенный жемчугом. Подойти к нему я не успела. Заметив мой интерес, Тезуэль направился в нашу сторону сам. Лир нас представил.
— Вас разыскивала ваша невеста, ваше высочество.
Лир вежливо поблагодарил, но остался стоять на месте.
— Не подарите мне танец, леди Ариадна?
Сделала легкий реверанс, принимая приглашение.
— Вернусь чуть позже, мой свет, — попрощался Лир.
Тезуэль вежливо положил руку на мою талию, повел легко и непринужденно в танце.
— Леди Ариадна, почему вы превратили мою дочь в гадюку? — спросил темный маг. — Мне никто не может объяснить причину. А добраться до вас и поговорить оказалось нереально.
— Нереально? — удивилась я.
— Лирантанель запретил без его разрешения кому-либо подходить к вам.
Я покосилась в сторону моего темного принца, пригласившего на танец Силадерь. Пара кружилась неподалеку.
— Я этого не знала. Да и что бы это поменяло? Ваша дочь повела себя недостойно.
— Я готов принести вам извинения вместо нее, леди Ариадна. Может быть, вы их примете и инцидент будет исчерпан?
— Принимаю, — с улыбкой сказала я.
Этот хитрый змей ответил тем же, правда, выражение его лица больше напоминало оскал.
— Снимете чары?
— Видите ли, Тезуэль, для уничтожения заклятия ваша дочь должна раскаяться в содеянном. Здесь помочь я не смогу.
Маг чуть наклонил голову набок, оценивающе на меня посмотрел.
— Даже так…
На мгновение задумался, кивнул своим мыслям, словно смирился с происшедшим.
Танец вскоре закончился, и меня пригласил на следующий незнакомый брюнет. Прошло больше часа, прежде чем я почувствовала усталость и отошла к столам с угощением, где обнаружила Кассиандра. Он обрадовался встрече, расспросил о моем пребывании во дворце.
— К сожалению, я планирую… сбежать.
Хранитель поперхнулся вином, уставился на меня.
— Буду признательна, если вы отвлечете Лира на часок дружеской беседой.
— Ариадна, я выполню вашу просьбу… Но вы расскажете о причинах такого решения? Дело ведь не в зове моря?
— Нет. Тут другое.
Кассиандр всмотрелся в мое лицо, неожиданно прикрыл глаза. Затем вздохнул, вытащил из кармана маленькую серую жемчужинку на тонкой цепочке, аккуратно вложил в мою ладонь.
— Она хранится в моей семье давно. Однажды этот талисман оставила одна русалка, которую я спас. Она сказала, что я пойму, кому его отдать. С тех пор ношу с собой.
— И вы решили…
— Только что мне было видение. Жемчужина предназначена вам, Ариадна. Пригодится совсем скоро. Без нее вы погибнете.
Я удивленно посмотрела на Кассиандра.
— У талисмана особые чары, Ариадна, — счел нужным пояснить он. — Сожмете в ладони — ноги не превратятся в хвост, если будете ступать по снегу. Действует недолго и лишь раз, потом талисман исчезает. Та русалка говорила, в нем маленькая частичка силы моря… Вы уверены в своем решении?
Ответить я не успела. Ко мне неожиданно подошел Шерантанель. Я склонилась перед ним, не зная, чего ожидать.
— Не согласитесь ли вы спеть перед моей приветственной речью, Ариадна? Мой сын говорил, у вас чудесный голос.
Сложно отказать королю, даже если очень хочется. Мне ничего не оставалось, как согласиться.
Гости расступились, оставляя свободное пространство, музыканты замерли. Я лишь на миг закрыла глаза, сделала глубокий вдох и запела. Слова и мелодия полились свободно и легко. И в звуках мне слышался шепот волн, с которыми играет ветер. Хотя сама песня была о птице, запертой в клетке и мечтающей о свободе.
Мне хлопали и искренне кричали «браво». Шерантанель взял с подноса бокал, приподнял и сделал глоток. Он готовился произнести речь. Я нырнула в толпу, опасаясь столкнуться с Лиром. Если уходить, то сейчас. До полуночи осталось всего ничего, скоро объявят о помолвке и мой принц будет вынужден сделать с невестой тур вальса.
Интересно, что думает Силадерь по этому поводу? Как отнеслась к решению Лира? Сказал ли ей он? Или Аран?
Я улыбалась всем, кто встречался на пути, целенаправленно пробираясь к выходу.
Накинула поданный слугой плащ, вынырнула в сад.
Маги постарались на славу. Чары растопили снег и лед, заставили листья на деревьях распуститься. На некоторых кустах расцвели белые крошечные бутоны неизвестных цветов. От них вился тонкий аромат.
Я дошла до статуи Аранатариэль, сняла ожерелье и серьги и положила на постамент. Полагаю, Лиру их вернут. Никто не рискнет взять драгоценности дайари. Решение, которое так долго искала, оказалось простым.
Пошла дальше по дорожке, изредка оглядываясь, прокралась к заветному клену. Стража мелькала то тут, то там, но меня не было видно. Где же Аран, который обещал принести вещи? Не удалось покинуть зал? Я не могла ждать. Вздохнула и попросила колечко исполнить мелкое желание. Пусть я стану невидимой на столько минут, насколько возможно!
Ворота были распахнуты, но стражников оказалось много. Я порадовалась, что моя ворожба удалась. Прошмыгнула мимо них, чуть отошла в сторону.
До чего же холодно! Поежилась под тонким плащом, пожалела, что нет удобной теплой обуви и одежды. Хрустальные туфельки, что радовало, не скользили, но как в них бежать?
Только сокрушаться времени не оставалось. Вздохнула еще раз и, не оглядываясь, побежала в сторону моря.
Улицы были пусты. Народ праздновал первый день зимы, находился в уютных домах. Мела легкая поземка, ветер бросал в лицо пригоршни снега. Я бы давно замерзла, если бы не двигалась.
Где-то по дороге через город я споткнулась, хрустальная туфелька слетела и исчезла в сугробах. Возвращаться и искать ее при свете фонарей я не могла. Скинула вторую, сжала в ладони жемчужину, подаренную Кассиандром, и побежала по снегу босиком. Ноги замерзли сразу же, я почти перестала их чувствовать. Обрадовалась лишь, что магия талисмана действует, я не приобрела хвост. Лимфил послал теплую эмоциональную волну, подбадривая. Спасибо, Лучик!
Я куталась в плащ, но он не грел. Ветер развевал мое платье, играл с ним, забавлялся. И забирал последнее тепло.
Легкие горели, горло жгло. Я задыхалась, постоянно вытирая бежавшие по щекам слезы. Ветер становился злее, холоднее… И он безжалостно гнал меня вперед лучше чем что-либо иное.
Я выбежала из города, позволила себе полминуты отдышаться. Невидимость как раз пропала, но погони за мной не было.
Снова сорвалась на бег, понимая, как дорого время.
Темный зимний лес. Редкие, но поразительно яркие звезды на бархатном небе. Дорога, пустынная и припорошенная снегом… Страха не было. Сердце трепыхалось, как испуганная птица, лимфил шариком яркого цвета летел над плечом, а я все бежала.
Остановилась на краю скалы, глядя на бушующее внизу море. Мы снова встретились. Отдышалась, растерла руки и ноги, скинула плащ.
Вот и все, Ари. Осталось прыгнуть. Я подошла к самому краю, собираясь сделать шаг…
— Ари!
Обернулась, вздрогнула. Со стороны леса ко мне бежал Лир. Он был мокрым с ног до головы. Видимо, снова телепортировался в озеро возле моего дома. Как странно порой оборачивается жизнь! Данная мной клятва не перемещаться к морю действует и на моего темного принца.
Зачем же ты пытаешься вернуть меня, Лир? Почему нашел так быстро? Этого я уже не узнаю.
Осторожно сделала шаг назад. Лир как раз оказался рядом, но в этот момент замер. Его глаза, наполненные тревогой и ужасом, сверкали, как драгоценные камни.
Омут мой бескрайний… Вечный… И ты, Лир. И твоя любовь.
— Ариадна…
Мое имя звучит незнакомо и тонет в плеске волн. Они еще не чувствуют мою боль, не распробовали ее вкус. И лишь шепчут: «С возвращением домой, русалка!» и усиливают зов Серебряного города.
Время остановилось, утонуло в начавшейся метели. Для того чтобы остаться с моим темным принцем, достаточно протянуть руку и сделать шаг. Шаг по замершему замерзшему миру. Всего один… И чтобы уйти, он тоже нужен. Шаг… Главное выбрать — к кому. Делаю его и чувствую, как в полете меня окутывают запахи моря, к которому я возвращаюсь. И в то же мгновение насквозь, словно ледяное копье, меня пронзает отчаянный, безумный крик Лира:
— Ариадна!